Archive for Сентябрь, 2009

Проблема 1900-го года

Вторник, Сентябрь 22nd, 2009

Выдать себя за царя? Сколько угодно случаев. Выдать себя за Иисуса? Тоже. Но собрать вокруг себя народное движение, да ещё и вооружённое, и пойти за самозванцем на Москву, а то и захватить её, — такое дано только самозваным царям, а самозваным Иисусам — нет. Вот отчего Господь уберёг Россию — так это от религиозных войн. Видно, Он на самом деле Её любит. Хотя история ещё не закончилась. Русские — народ религиозных скептиков. И такими они были всегда, а не стали в одночасье по приказу большевиков: жили, жили русские христиане, а потом поднялись и переломали церкви — смешно слышать. А если не ломали, то стояли и смотрели. А то и тащили. Лучший способ опорочить человека или общественное течение в глазах русского — подпустить им мистицизма. А вот в других местах всё по другому. «…еретик Жоан Феррейра со своими присными залил эти камни кровью десятков людей и своей собственной, ибо надеялся, что эти жертвы снимут заклятие с короля Себастьяна и воскресят его, а он оживит убитых и введёт их во врата рая». Такой адской логикой русские не владеют: всё ими делается куда более прямолинейно и открыто. Прагматично. Страница 61-я романа Марио Варгаса Льосы «Война конца света», который был издан «Радугой» в 1987-м году в Москве. Перевод Александра Богдановского. Такой перевод: убери упоминание о нём с титульного листа — и Марио Варгас Льоса становится русским. Бразилия. Степи. Страшнейшая засуха и голод, унесший половину населения северо-восточных земель. Беспрерывно возникают и распадаются христианские мистические секты, которые, само собой, через время становятся экстремистскими группами и бандформированиями. Пророки и наставники, не оправдавшие надежд, гибнут так же часто, как полевые командиры. Тому причиной и неурядицы между сектантами, и попечение правительства. Не выполнил обещания. Не сдержал слова. «…Наступит ли 1900-й год? …В 1900-м году погаснет солнце и дождём прольются звёзды… море станет сушей, а суша — морем… пустыня порастёт травой, пастухи и стада перемешаются, сольются: будет одно стадо, один пастух. …увеличатся шляпы, уменьшатся головы. …вода в реках покраснеет и новая планета появится над землёй». Страница 22-я. Давать обещания — это искусство. Не все им владеют. Пророк без чувства юмора, например, пусть им и не осознаваемого, рассчитывать на успех вряд ли может. Марио Варгас Льоса рассказывает о городке, в который сходились бразильские пророки, чтобы помериться силами друг с другом. Церковь они беспокоили, а народ развлекался за удалённостью театра, но нет-нет, а кому-то вдруг удавалось повести за собой кучку уверовавших. Кристаллизация шла по правилам, установленным Евангелиями: апостолы, Мария, библейская география, наложенная на бразильскую, библейская история, в согласии с которой творится жизнь. В общем, скажи мне, какие книги читает этот народ, и я скажу, что ждёт его впереди. Мы будем читать избранные главы из сочинений А.И.Солженицына.

Шоковое освобождение генетического фонда

Понедельник, Сентябрь 21st, 2009

Знаменитый на северо-востоке Бразилии рабовладелец Адалберто де Гумусио достиг успехов в селекции не только лошадей, но и людей. Девятнадцатый век был помешан на генетических проблемах: он дал миру великих монстров расового дела. Впрочем, современная генетика через время тоже покажет себя: её птенцы сейчас оперяются в лабораторных условиях. Дон Гумусио «…выбирал самых высоких и статных негритянок и случал их с невольниками, которых по цвету кожи и чертам лица считал чистокровными представителями своей расы. Отобранных лучше кормили, давали им работу полегче, делали всяческие поблажки, для того, чтобы они время от времени могли зачинать себе подобных». Страница 43-я романа Марио Варгаса Льосы «Война конца света». Роман был издан «Радугой» в 1987-м году в Москве в переводе Александра Богдановского. Классика! Цель селекционных работ не уточняется — по-видимому, дон Гумусио стремился вывести образцового негра, — но в результате на свет стали появляться высокие, стройные и красивые люди, психически, правда, не всегда здоровые. Люди-Икс. Один из них стал причиной того, что дон Гумусио потерял свою незамжунюю сестру. Буквально потерял — её несколько дней искали по джунглям с полицией, — а нашли фрагменты. Но это мог сделать и свободный человек. Трудно верить, но рабство в Бразилии было отменено только в 1888-м году. Настоящее рабство — не крепость крестьян и не каторга офисных работников. Интеллигенция, говоря сегодня о состоянии народа, применяет эвфемизм «быдло», то есть рабочий скот: видимо, Марио Варгас Льоса не был ею прочитан. Помню назойливую школьную тему о рабском состоянии русского народа, которая звучала на уроках истории и литературы. На фоне рабства в Южной Америке тема русского рабства может восприниматься исключительно как метафора. Однако рабство русского народа функционально: в советское время детей пугали дореволюционным прошлым, сейчас ребятишек пугают советским прошлым. А как воспитать примерного гражданина? Будущий Солженицын напишет эпопею «Офислаг» и некоторые главы из неё включат в школьную программу. Дон Гумусио был исследователем, потерявшим тормоза, но свои опыты он не афишировал — его ждало бы обвинение со стороны церкви и коллег-плантаторов в поощрении свального греха. Когда рабство было отменено, многие о нём всплакнули. «…невольникам, чтобы не умереть с голоду, пришлось наняться к своим прежним хозяевам. Те брали — за ничтожную плату — лишь самых крепких и умелых…» Страница 49-я. А остальных не брали. Вдруг оказалось, что в систему рабовладения была встроена система социальной поддержки. «…улицы …полны больными, увечными и стариками, которые нищенствуют или воруют, и множеством проституток..» — страница 49-я, — пишет один из героев Марио Варгаса Льосы, но он преувеличивает. Всё там у них в Бразилии прекрасно.

Продолжение реформ

Воскресенье, Сентябрь 20th, 2009

Банковская деятельность в соответствии с отменой мной «одного варварского обычая» более не должна  лицензироваться». Любой человек имеет право заниматься тем, чем занимаются сегодня финансовые корпорации, то есть давать деньги в рост, брать деньги в рост, страховать риски, совершать, в общем, любые финансовые операции без ограничений. Между человеком и экономической реальностью не должно быть посредников. Свобода ростовщичества — вот о чём идёт речь. Хочу купить сто рублей сроком на один год. Хочу продать сто рублей сроком на один год. Давай объявление и жди отклика от всероссийской финансовой сети. Сумма договора купли-продажи денег государство интересовать не должно. Его интересует только процент с транзакции. За процентом следят роботы. Коллизию, описанную в романе Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание» можно прочесть, как символическое убийство государством мелкого ростовщика в угоду крупным финансовым объединениям. Родион Раскольников — государство. Понятно, что иметь дело с несколькими крупными институтами государству выгоднее, чем с сотнями миллионов мелких ростовщиков, но только в нынешней системе учёта, контроля и налогообложения. Когда же физические лица и корпорации полностью уравняются перед лицом налогового кодекса, а  налог будет браться с одной транзакции, государству придётся иметь дело непосредственно с гражданами — воскресить старуху-процентщицу. Банки в нынешнем виде прекратят существование и превратятся в свободные и текучие объединения кредиторов и заёмщиков, но к государству эти отношения иметь не будут. Введение налога с транзакций обрушит рынок посреднических финансовых услуг и, в том числе, тех, которые ныне считаются криминальными: лишнее движение денег будет лишь увеличивать сумму налога. Собственно говоря, промышленные корпорации тоже не будут наделяться значением юридического лица — все их денежные дела будут вестись через счета владельцев предприятий или указанных ими доверенных физических лиц. Промышленная корпорация, таким образом, будет свободным объединением граждан вокруг определённого средства производства. Например, вокруг токарного станка. Или грузовика. Избирательная система тоже должна претерпеть решительные изменения. Избирателями будут все обладатели уникальных номеров обывателя с момента их присвоения, то есть рождения. Естественно, до определённого момента — например, до двенадцати лет, — за обладателя уно будут голосовать родители или попечители. Образуется таким образом что-то вроде ценза многодетности — у кого больше детей — у того и голосов больше. Голосование будет производиться посредством перечисления одного специального избирательного рубля на счёт претендента на тот или другой государственный пост. Избирательными рублями можно будет торговать, аккумулировать и передавать другим претендентам. Свободное мы общество или что? Кто предъявит больше избирательных рублей — тот и пан! Роботы в реальном времени будут определять, кто сейчас в стране самый богатый и реально самый бедный. Возникнет твёрдая основа для оказания вспомоществования неимущим: просмотрел рейтинг, нашёл нескольких человек, находящихся на позиции от сто тридцати пяти миллионной до конца списка и послал им к ужину некоторое количество денег. Вместо молитвы.

Монументальный педикюр

Воскресенье, Сентябрь 20th, 2009

Nogot' PushkinaОбычно мне не нравится, когда на уличных плакатах звёздам шоу-бизнеса и шоу-политики подрисовывают усики. Или рожки. Или ушки. Когда разрисовывают стены — тоже не нравится, а особенно, когда — памятники. Хотя усики и граффити такая вещь обычная, что обычно смотришь так, будто их и нет вовсе. Если захочешь вспомнить чей-нибудь постер, то вспоминаешь без дополнений, сделанных подростками. И тем более не нравится, когда от памятников и плакатов отнимают что-нибудь лишнее. Но иногда — иногда, повторяю, — такие встречаешь самоуверенные лица, что невольно рука тянется за деньгами — купить чернил и красить. Красить. Красить. Бронзовый Александр Сергеевич Пушкин в Екатеринбурге чем-то неуловимым напоминает Иосифа Александровича Бродского из времени получения Нобелевской премии: выражение лица в роде «мы их сделали, Постум!» Этому лицу соответствует и одна из самых помпезных пушкинских строчек, которая здесь же приведена в камне: «Веленью Божию, о муза, будь послушна». Такому лицу и такой строчке не помешает быть небольшой педикюрчик, сделанный любящей рукой. Тунгусской ли, калмыцкой.

Назову тебя Норберт Гштрайн

Суббота, Сентябрь 19th, 2009

Концлагеря приходят и уходят, а любовь остаётся. Так бы мне хотелось переиначить слова великого русского философа И.В.Сталина в первый день по прочтении романа Норберта Гштрайна «Британец», который был издан — всем это известно, но повторю, — в Санкт-Петербурге издательством «Symposium» в 2003-м году в прекрасном переводе Галины Снежинской. Роман «Британец», как и все его собратья, — это роман о любви. Но это не тема. Что такое прекрасный перевод для человека, который не знает подлинника? Я вам скажу! Великий итальянец Пико Делла Мирандола смеялся над такими людьми как я, но напрасно. Суждение о качестве перевода вполне доступно человеку, который не владеет английским, например, и любым другим языком. Прекрасный перевод — это перевод, в котором смысл не противоречит себе по мелочам… Лучшего определения у меня для вас нет. Это тоже, как видите, переиначенный афоризм И.В.Сталина. Я только что вернулся с праздника обмывания нового автомобиля: старинный русский обычай, ведущий начало со времени вторжения русских войск в Прибалтику при Иване Грозном, когда в Россию попали первые трофейные иномарки. Поэтому я настроен философски. Автомобиль мной обмытый — «Ниссан» и что-то такое. Теана? Тиида? Патрол? Такой сарай, — я вам скажу. Смешно, но нет здесь ни одного слова, написанного в соответствии с государственными орфографическими рекомендациями. Когда уже марки автомобилей и названия корпораций будут переведены на русский язык и выписаны кириллицей на бортах транспортных средств? Вы хотите знать правду? — Никогда! Забудьте про кириллицу. Забудьте про русский язык. Но если вы испытываете потребность в социальном протесте — приставляйте к каждому названию иностранного автомобиля одно знаменитое, но слегка изменённое в рифму русское слово — и вам станет легче. Помню сцену из какого-то американского фильма: в море тонет упёртый англосакс. Последняя часть тела, которая погружается в пучины — это вытянутый средний палец правой руки. Когда в пучину историю погрузимся мы, русские, последнее, что услышит от нас сторонний наблюдатель — будет одно старинное русской слово. Кроме того, один из самых дорогих и близких мне людей на днях купил автомобиль бмв какой-то там серии, который хорош уже тем, что с ним знаменитое русское слово не рифмуется. Я же намереваюсь стать последним человеком на земле, который купит автомобиль бмв. Чтобы прославиться. Тем не менее, собираюсь вскоре поехать к моему близкому и любимому человеку и обмыть его бмв, хотя всё существо моё вопиёт: не делай этого. Хватит с тебя «ниссана». Ладно. Вы называете это кризисом? Тогда вот что я вам скажу: кризис или экономический подъём — покупай книжки и читай. Книжки про любовь. Простите мою резкость и извините орфографические ошибки — философское настроение. Не грамматическое.

«Над Британией безоблачное небо»

Пятница, Сентябрь 18th, 2009

Люди, внимательно наблюдающие за событиями общественной жизни, несомненно отметили пробуждение спящих японских агентов по всей Европе. То здесь, то там и вдруг какой-нибудь немолодой человек хватает в руки хранившийся у него со времён Второй мировой войны самурайский меч и с боевым криком «Аригато! Гэнки дэс-ка!» бежит выяснять отношения с соседями ли, с толпой ли собравшейся на богослужение, с любителями ли громкой музыки. Почему агенты просыпаются? Ну уж точно не в результате глобального потепления! Скорее всего японская разведка во время усыпления агентов использовала в качестве пускателя, который приводит к их пробуждению, какое-нибудь редкое японское слово или фразу. Японские разведчики не предполагали, что годы спустя эти японские слова в результате мультикультурного взаимодействия станут частью европейской культуры. Или, во всяком случае, начнут время от времени использоваться. Услышав декодирующее слово, агент активируется и атакует какой-нибудь важный объект европейской социальной инфраструктуры. Пытается посеять хаос. В стабильном обществе, однако, эти действия ни к чему не приводят, — только к полицейскому участку, — но в нестабильном — крупица безумия приведёт к значимым последствиям. В напряжённой ситуации одна лишь усмешка может вызвать потасовку. Норберт Гштрайн в романе «Британец» рассказывает историю человека, которого мы могли бы назвать спящим нацистским агентом. Издательство «Symposium». Санкт-Петербург. Перевод Галины Снежинской. 2003-й год. В английском лагере для интернированных на острове Мэн живут в двух соседних комнатах четыре человека. Один из них, двадцатилетний человек по фамилии Хиршфельдер, не вызывает особенных подозрений у читателя, потому что его история изложена здесь автором как первая реальность. Он еврей, спасается в Британии от нацистов. Трое других — немец и ещё двое евреев, — во всяком случае, они так себя называют, — люди чрезвычайно подозрительные. Их истории полны противоречий и недомолвок. Вполне возможно, что они агенты немецкой разведки. Трое подозрительных разыгрывают против Хиршфельдера комбинацию в результате которой тот вынужден поменяться с немцем документами и отправиться на корабле в Северную Америку. Корабль вскоре будет атакован подводной лодкой и погибнет. Таким образом в Британии оказывается агент немецкой разведки, выдающий себя за еврейского беженца. Он становится писателем, известным в узких кругах. Двое других подозрительных тоже остаются в Британии и делают карьеру каждый в своей области занятий. Инфильтрация нацистских агентов. Кроме того, в ходе войны и после неё в англосакские страны попали сотни тысяч нацистов по решению правительств этих стран. Тысячи из них тоже сделали свои демократические карьеры. Верно? А каждый из них хранил заветное слово. У Мальчиша-Кибальчиша было слово, которое он не хотел открывать проклятым буржуинам, но и буржуины тоже не лыком шиты — у них оно тоже есть. Своё. В общем, на одном слове всё держится, — честном — не честном, — на одном. И в начале было Слово. И в конце будет Слово.

Британец — немец, прикидывающийся евреем

Четверг, Сентябрь 17th, 2009

Двое заключённых английского концлагеря на острове Мэн — немецкий немец и немецкий еврей — поменялись друг с другом своими именами, религиями и национальностями. Время: первый год Второй мировой войны. Они не были военнопленными — они были беженцами, пытавшимися спастись в Англии, — но что-то не заладилось в британской государственной машине и — концлагерь. Представляю себе их боль. Все сведения почерпнуты мной в романе Норберта Гштрайна «Британец». Издательство «Symposium», СПб., 2003-й год. Перевод с немецкого Галины Снежинской. Немец, бывший еврей погиб во время кораблекрушения, а еврей, бывший немец сделался писателем, известным в узких эстетских кругах Австрии и Англии. Какой-то скрытый смысл заложен в этой истории, но его не разобрать. Впрочем, до конца романа осталось пройти ещё сорок страниц и всё может перемениться. Всё может выйти на поверхность. Норберт Гштрайн описывает в своей книги ожидание, плывущими на корабле людьми, торпедной атаки. Точно так же читаю я и жду, когда же автор скажет, что пошутил. Не было английских лагерей, не было! Ха-ха-ха! Обманули англофоба! Но похоже, он не шутит. Английские концлагеря существовали на самом деле. На меня, человека всей душой стремящегося к подлинной демократии и к настоящей свободе, это производит сильное впечатление, поверьте. Да, с немецкими лагерями их сравнить нельзя, но всё равно. Норберт Гштрайн вспоминает о единственном немецком концлагере, который удалось немцам устроить на британской территории — на острове Элдерни. Здесь погибли «…тысячи русских и украинцев (у Норберта Гштрайна язык не поворачивается сказать: советских людей, хотя так сказать было бы проще), кроме них там были уничтожены французские евреи и политические заключённые из самой Германии…» Страница 360-я. Говорит Норберт Гштрайн и об английских коллаборационистах на захваченных немцами островах Джерси и Гернси. А если бы им удалось захватить кусок Британии побольше, то и коллаборационистов было бы больше, а отсюда вытекла бы и массовая расправа над ними после Победы. Как это и случилось почти по всей Европе. Адольф Мушг в сборнике «Семь ликов Японии» и другие рассказы» вспоминает француженок, которых после войны наказывали за половые отношения с оккупантами. После вступления в войну Италии, англичане интернировали итальянцев. У этих условия содержания были даже жёстче, чем на острове Мэн. Но всё равно это был детский сад. В общем, резюме:  война между европейскими народами шла в цивилизованных рамках — это были не истребительные войны. Немцы не уничтожали англичан в лагерях и наоборот. Немцы уничтожали евреев и русских. Мы — не европейцы.

Подцензурная английская печать о концлагерях на острове Мэн

Среда, Сентябрь 16th, 2009

Концлагеря на острове Мэн, — созданные англичанами для пособников нацистов, среди которых преобладали немецкие евреи, пытавшиеся найти спасение в Британии, — делились на Мэн-лаги — лагеря для мужчин и Вумэн-лаги — для женщин. Следовательно, где-то там должны быть лагеря и для юных гитлеровцев, но Норберт Гштрайн в романе «Британец» о них ничего не говорит. Жаль. Где-то же берёт своё начало традиция годами держать в застенках детей-солдат, вроде маленьких талибов? Роман издан в Санкт-Петербурге издательством «Symposium» в 2003-м году. Перевод Галины Снежинской. Естественно, в свободном и демократическом обществе нельзя было утаить их существование. Свободная пресса писала и о лагерях и об их насельниках. Одна из героинь романа называет эти писания пасквилями, но, по-моему, она преувеличивает. Например, газеты сообщали о том, «…что в те самые месяцы, когда Англия подвергалась разрушительным бомбардировкам, интернированным (заключённым концлагерей, то есть) жилось как у Христа за пазухой, что интернированные должны быть благодарны, ведь они находились вдалеке от опасности, не знали, что такое давка у входа в бомбоубежища, в общем, прохлаждались в одном из красивейших уголков страны». Страница 286-я. Ну и что, не правда, что ли? Прошедшей весной мне посчастливилось побывать в Соликамске и Чердыни, в  местах не хуже острова Мэн знакомых с делом спасения интернированных от давки в метро. И я тоже не мог взять в толк, чем могли быть недовольны тамошние заключённые, ведь места на Вишере и вокруг неё несказанные. «…интернированные женщины жили за колючей проволокой, но в общем-то почти как в мирное время; …в статьях шли описания хорошо питавшихся, крепких женщин, которые, прихватив с собой пляжные наряды или теннисные ракетки, гуляли по острову и до конца лета купались в море, причём иные голышом; …они ходили в брюках как мальчишки, и, поскольку имели деньги, скупали товары в магазинах…» Страница 287-я. Возникает и тип ветерана лагерной жизни, который считает месяцы, проведённые в лагере лучшим временем своей жизни. Всё было прекрасно, всё замечательно. Он встретил в лагере свою любовь. Он ни в чём не испытывал нужды. И поэтому только его подставляют журналистам, которые хотят выведать, хотя бы крупицу неправды о концлагерях на острове Мэн. А что выведывать? Англия спасала немецких евреев и немецких немцев от бомбёжек. Те всё понимают и испытывают к Англии одну только благодарность. Воду в лагерях мутили исключительно коммунисты, — дело было до вступления в войну русских, — но потом и коммунисты стали работать на общее дело. Сказка. Хочу в английский концлагерь.

За что?!

Вторник, Сентябрь 15th, 2009

«…ты знал людей, для которых стал буквально роковым вопрос, намерены ли они принять британское гражданство, любой ответ оказывался неправильным…» Архипелаг Дуглас. Дуглас — город на острове Мэн, в котором во время Второй мировой войны англичане устроили концлагерь для интернированных немецких евреев. Дуглаг. Страница 240-я из романа Норберта Гштрайна «Британец». Британец — это, видимо, синоним культового слова «зэк». Издательство «Symposium». Санкт-Петербург. 2003-й год. Перевод Галины Снежинской. Надеюсь, всё-таки, что Норберт Гштрайн всё придумал: взял один абзац у Солженицына и пересадил на свободную британскую почву. «…других спрашивали, как они поступят в случае, если их станут шантажировать, угрожая безопасности родителей, оставшихся в Германии, жизни родных и близких, которым не удалось эмигрировать, — выясняли, не пойдут ли они на предательство своей новой родины, и как эти люди ни выкручивались, всегда получалось, что они — субъекты, представляющие опасность для Англии, либо проходимцы, отрёкшиеся от родины». Страница 240-я. А ведь все эти вопросы задавались потом десятилетиями эмигрантам из несвободных стран, которые, правда, были уже научены горьким опытом своих предшественников и знали как отвечать. Но правильный ответ был уже тогда: я готов сотрудничать! Только тогда все эти логические фокусы и морально-нравственные дилеммы рассыпались в прах. «…в чьей-то судьбе оказалась роковой игра в шахматы по переписке, которую бедолага вёл с приятелем, жившим в Париже, — судьи предположили, что переписка велась секретным кодом; у кого-то была …неподходящая приятельница …кто-то …шлялся без дела возле правительственных зданий Уайтхолла…» Страницы 240-я и 241-я. А для главного героя романа всё это были вопросы, которые таили смертельную опасность: возвращение для него невозможно, доносить он не умеет. Пока не умеет. Прекрасная ситуация для производства предателей — ну да, для борцов с нацизмом, если смотреть из послевоенного Нюрнберга. Потом эта ситуация мутирует. Она будет приобретать самые разные очертания, описанные во множестве книг. В романе Михаила Гиголашвили «Толмач», например, она примет облик лагеря для нелегальных эмигрантов в современной Германии, в котором количество желающих предать и облить грязью свою бывшую родину будет явно превышать возможности принимающей стороны хоть как-то их отблагодарить. Здесь немецкие спецслужбы будут просто ковыряться в предателях, отдавая предпочтение тем, кто наиболее талантливо расскажет страшную сказку о своём тоталитарном или первобытно-общинном, если речь идёт об африканских нелегалах, прошлом. На фоне главного героя Норберта Гштрайна, который хотел спастись, но не хотел никого предавать, современные, готовые на всё лагерники смотрятся не лучшим образом. Немцы Михаила Гиголашвили это понимают: не тот пошёл беженец! Тех — ни за что, эти — сами пришли.

Стихийное бедствие

Вторник, Сентябрь 15th, 2009

Zvezda 2Посёлок Зайково в Западной Сибири. Памятник павшим от рук белогвардейцев. …но представим себе, что победили не красные, а белые. Началось бы всеобщее братание, целование и обнимание. Братья и сёстры, да простим же друга друга! Да воссядем за стол един! Да вознесём молитву Единому! Да преломим хлебы, да наполним братины! Да никто не помянет старого… Верится? В общем, нет. Ну, победили белые… перерезали бы всех красных… пересажали бы и поссылали бы куда глаза глядят… казаки разъевреили бы евреев… кулаки разбатрачили бы батраков… рабочие проверили бы на вшивость левацкую интеллигенцию… Ну, да. А что дальше? Страну собирать надо? Надо. Поляки с грузинами должны своё огрести? Должны. Деревня перенаселена? Да. Куда девать население? Туда. Индустриализация назрела? Назрела. Современное сельское хозяйство? Тоже. С неграмотностью будем что-то делать? Будем. Кредиты сможем отдать? Нет. С немцами попробуем установить союзнические отношения? Попробуем. Получится? Не знаю. Царь-град нам теперь нужен? Пошёл он в зад. Церковь? Прижмём. Свободу, равенство и братство? Ущемим. Есть какой-нибудь вариант, который бы отменил гулаг, нквд и Солженицына? Нет.