Archive for Сентябрь, 2009

Монетизация помоек

Среда, Сентябрь 30th, 2009

Вот, что надо сделать, чтобы расправиться с мусором, большую часть которого составляет одноразовая упаковка. Необходимо объявить стоимость каждого вида упаковки и нанести её на саму упаковку, какую бы форму она не обретала. Например, на пластиковой пивной бутылке будет указано «10 рублей», на коробке из-под шоколадных конфет – «7 рублей», на пачке сигарет – «15 рублей», на полиэтиленовом мешке – «2 рубля», на пенопластовой коробке, в которую пакуют холодильники – «100 рублей», на фантике – «10 копеек». В идеале, объявленная стоимость должна быть у любой произведённой вещи, а не только у упаковки, например: окурок — «1 рубль». Но не будем забегать вперёд. Объявленная стоимость упаковки (осу) будет входить в цену продукта, который в неё упакован. Учреждения вторсырья, то есть магазины и банки, в обязательном порядке будут принимать одноразовую упаковку наравне с рублями. Прозреваю мусорные банковские терминалы: подошёл, бросил в него тетрапак и получил пять рублей. В будущем, естественно, деньги сразу будут переводиться на зашитый в голове у каждого гражданина России, чип. Одноразовая упаковка должна будет котироваться на валютных биржах наравне с долларом и евро. Учитывая объёмы производства в упаковочной промышленности, осу может стать одним из важнейших финансовых инструментов в стране. Кто платит? Источников финансирования осу будет несколько: во-первых, это бюджет государства, которое разрешает на своей территории производство, использование и хранение одноразовой упаковки; во-вторых, это компании, которые производят, хранят и перерабатывают одноразовую упаковку; в-третьих, это потребители, которые покупают продукты в одноразовой упаковке; в-четвёртых, муниципальные образования, которые… и так далее. Законодатель решит, в каких долях все они участвуют в финансировании осу. В итоге одноразовая упаковка должна оказаться на перерабатывающих предприятиях, где из неё сделают боевые отравляющие вещества. Есть проблемы логистики — перевозкой мусора должны будут заняться серьёзные охранные преприятия. Хотя есть вариант: в момент оплаты упаковки её сразу можно будет шинковать. И наступит светлое будущее… Однажды я был в заповедном осиннике или ольховнике – не помню точно. Была осень, листья уже облетели. А я смотрел на этот лес со смущением — чего-то в нём мне не хватало. Не хватало, как я через время понял, одноразовой упаковки – бутылок, бумаг и алюминия, разбросанных там и сям. Сегодня ехал ночью по лесам, но не по заповедным, утром остановился передохнуть, вышел к ёлкам и берёзкам, глянул под ноги… Господи! Сотни тысяч рублей валяются как мусор.

Жирное пятно на светлой скатерти капитализма

Вторник, Сентябрь 29th, 2009

Воины капитализма во время последней гражданской войны сражались на бмв, «паджеро» и «мерседесах», а памятники стоят тридцатьчетвёркам. Недосмотр. Они сражались за лучшую жизнь, а в дорогой чайной на скатерти сидит жирное пятно, как оно сидело когда-то при ненавистном всем социализме. Капля пуэра – сто рублей, крошка грушевого штруделя – триста рублей. Цена влияет на вкус, конечно: пьёшь и ешь не еду, а деньги. Жуёшь имидж. Сосёшь статус. И жирное пятно в придачу. Мученики и герои, если бы они могли воскреснуть, сколько нефильтрованных упрёков мы могли бы услышать из их уст! Мы успокоились. Нам кажется, что счастье – это результат понижения или повышения ставки рефинансирования, что счастье монетарно. Нам кажется, что счастье источается правлением центробанка подобно тому, как тля источает падь. Мы думаем, что от нас ничего не зависит, но признаемся себе — это не так! Как много вокруг нас проблем. Как много предстоит ещё сделать, чтобы воплотить в жизнь идеалы лучшего на земле общественного устройства. От нас, простых фраеров, зависит очень многое. Да что там… Даже лохи и лохушки могли бы принести свою лепту на алтарь капитализма. В смысле, ещё раз принести – кроме того, что они уже принесли. Принести несколько раз. А лучше — нести постоянно. Но равнодушие… Я никого не обвиняю – я и сам знаком с равнодушием не понаслышке. То жирное пятно, о котором я говорил в начале, ведь это я его видел! И видел совсем недавно. Будь я человек неравнодушный, я мог бы подозвать ту ленивую официантку и жёстко ей навтыкать. Или пересесть за другой столик. Но от пересаживания с места на место, пятно не исчезнет. Пересаживание за другой столик есть моральная уловка. А навтыкание может привести к тому, что в мой чайник плюнут. Мне нужны эти головники? Если бы борьба за лучшее будущее ничего не стоила, может быть, и равнодушных было меньше. Но она стоит. Сто плюс триста. Рублями. Я пришёл пить пуэр и есть штрудель, а не выяснять отношения. Я поставил на жирное пятно блюдце и забыл о нём. Но те пацаны, которые погибли ради светлого будущего, в котором я сейчас живу – они бы мне поддержки не дали. Мне стыдно. Буду гадом, если официантки не уревутся, когда закажу свою кофе в своей кафе в следующий раз. Ради исполнения идеалов.

Расовый беспредел

Понедельник, Сентябрь 28th, 2009

«В единстве Бразилии — могущество нации!» Правильно сказано. Слыхом не слыхивал о расовых проблемах в Бразилии. Никогда. Страна населена людьми самых разных рас, а ничего между ними не происходит: никто друг друга не оскорбляет по расовому признаку — ни тебе сегрегации, ни апартеида, ни хоть какого-нибудь холокоста. Подозрительно. Политкорректность овладела бразильцами ещё в позапрошлом веке? Тем не менее бразильцы, как следует из романа Марио Варгаса Льосы «Война конца света», видят все цвета и все оттенки человеческой кожи. Расовая принадлежность человека называется так же, как другие признаки человека — рост или цвет волос. Никто не напрягается, если его называют мулатом, если он на самом деле мулат. Роман издан в Москве в 1987-м году в издательстве «Радуга». Перевод Александра Богдановского. Кабокло — это потомок индейца и негритянки, а потомок негра и индеанки будет называться по другому. Как? Ещё не дочитал. Кожа кабокло «…отливала красным». Страница 36-я. Мамелюк — это потомок индеанки и белого. А если белой и индейца? Тогда он будет называться курибока. Мулаты — это, значит, потомки белого мужчины и негритянки или наоборот — чёрного мужчины и белой. По мне расовая терминология на этом должна была бы закончиться. Ан нет, бразильцы выделяют потомков негритянок и мулатов — они называются кафузами. А мулаток и негров? Значит, у потомков кафузов-мужчин и курибока-женщин тоже должен быть своё наименование. А у потомков-мужчин потомков куфузов и курибока, если они будут иметь детей от потомков-женщин потомков кабокло-мужчин и мулатов-женщин тоже будет своё наименование. Где, интересно, остановились бразильцы? Где-то должен включиться подсчёт процентов: десять процентов негритянской мужской крови, десять процентов белой женской и так далее. А в течение двадцатого века в Бразилию, наверное, понаехали представители пусть и не основных — они уже там, — а рас второго уровня и третьего. Потомки татар и мулатов, русских казаков и кабокло, мамелюков и эскимосов. «…вопреки предрассудкам потомки португальцев, индейцев и африканцев смешали свою кровь и сумели создать удивительную общность метисов всех оттенков и цветов кожи…» Страница 49-я. Не европейцы, а португальцы — здесь какая-то сокрыта закавыка. Говорит один из героев Марио Варгаса Льосы, агент коммунистического интернационала Галилео Галль. Товарищ совсем недавно прибыл из цивилизованной Европы и у него голова идёт кругом от расовой терпимости бразильцев. Линия раздела проходит не между расами, а между имущими и неимущими. К этой немудрёной мысли пришёл и герой романа Норберта Гштрайна «Британец», сидя в британском же концлагере. Там он узнал, что британские сионисты выступали за депортацию евреев из Германии точно так же, как этого требовали нацисты. Мысль о единственной, главной линии раздела, конечно, верная, но примитивная. По мне сказать, линия раздела между людьми совпадает с границами человеческого тела.

Настоящий русский БМВ

Воскресенье, Сентябрь 27th, 2009

Russkij bmw Советским людям был доступен бмв и, при этом, с начала пятидесятых годов прошлого века. Вот он, замаскированный под мотоцикл м-72. Убери пулемёт Дегтярёва, перекрась в цвет баклажана и вот тебе аутентичный немецкий bmw r-71. Из м-72 развился потом культовый мотоцикл «Урал». Развился, я думаю, это сильно сказано: как он был бмв, так им и остался. Но если бмв современный — принадлежность состоятельных людей, то бмв советский — всех. А потом, к концу великой эпохи, даже — несостоятельных. У моих родителей тоже был бмв, а значит и  у меня тоже! Меня эта мысль сегодня завораживает. Я и подумать бы об этом не мог, если бы не съездил в Ирбит. Детство, большой дом, бесконечные угодья (двадцать пять соток чернозёма), луга, выгоны, реки, друзья, полная деревня родственников, библиотека в тысячу томов и во дворе бмв. Мечта! Но только уже осуществлённая и уже потерянная. На фотографии как раз машина из музея мотоциклов в Ирбите. Она на ходу. Если понадобится, она снова сможет принять участие в праздничных демонстрациях.

Государство, заброшенность и фашиствующая интеллигенция

Воскресенье, Сентябрь 27th, 2009

Читаю «Огонёк»! В моём распоряжении есть два просторных номера за этот год — восемнадцатый и девятнадцатый. Много интересного, особенно фотографии, а дизайн как таковой — просто наслаждение, пусть и отдаёт «Коммерсантом». На странице 18-й девятнадцатого номера Мишка с Моссада натурально запугивает антисемитов: у Моссада, типа, есть «…яд собственной разработки: одна капля (которого), попав на кожу, приводила к смерти без видимых симптомов…» Приводит. На странице 52-й номера восемнадцатого задаётся вопрос «Что хорошего в том, чтобы быть женщиной?» Ответы поражают размахом, но на истину не указывают: женщиной быть уже хорошо потому, что когда она спит с мужчиной, никто не называет её гомосексуалистом. На странице тридцатой того же номера расположился очерк Захара Прилепина «Сельская пастораль, или Четверть века в ожидании начальника». И этот очерк, наверное, здесь главное. Трудности капиталистического строительства. Писателю досталась дача в полу-заброшенной деревне, которая на картах уже не значится, однако электричество исправно получает. Получает, но не платит. Заброшенные мы — как мы можем за него платить? Заброшенность, конечно, хитрованская, — сельмаг есть, пенсии приносят. Там, где есть электросети, заброшенности быть не может, — если уж на то пошло. Но государство им подыгрывает — заброшенные они. А раз заброшенные, то и платить ничего не должны, только получать. Осколки бывшего советского эдема. Государственное отношение, ясное дело, тоже хитрованское: гражданином в энергетическом масс-медийном государстве может быть только тот, кто платит за электричество. Начал платить — значит, боится, что телевизор отключат — и он потеряет гражданство. Гражданина без телевизора не бывает. Насмотрится новостей и может чего-нибудь потребовать. А не платит… не значит, что не боится — боится — но и не высовывается. Его его же неплатежами можно с землёй сравнять. Но в любом случае есть баланс — вы заброшенные, мы заброшенные, — у всех свои по этому случаю интересы, обязанности и права. Все довольны. Но вдруг в деревне появляются дачники, представители среднего класса или, как говорили раньше, интеллигенция. В данном случае автор с семьёй. А русская интеллигенция ходит строем. «…вдруг вспомнили, что давно не оплачивали электричество в своём доме, тем более что в связи со строительством расход электроэнергии увеличился, и отправились в районный центр искать, кому бы отдать немного наших денег». Правду пошли искать! В нормальном государстве их бы на кол надо было посадить — они же шороху наделали. «…не знаем, мы ли всколыхнули интерес к нашему Богом забытому месту…» Да уж кто бы, кроме вас? Почему ваша голова не срабатывает в другом направлении: как бы усилить имеющуюся в наличии заброшенность? Нет, обязательно надо сделать приношение промышленности. В общем пошли чередом комиссии, вскрылись недочёты, нестроения и… ничего. Вроде бы. Автор, как нашкодивший мальчик: ничего же страшного не произошло? Комиссия-то уехала. Это дачники уедут, а заброшенных начнут учить заполнять квитанции. И скоро.

Делать жизнь с кого

Суббота, Сентябрь 26th, 2009

Бразильские степи. Конец ХIХ века. Неспокойно. Бразильские гвардейцы гоняются за бразильскими бандитами, бандиты за гвардейцами — огребают жители степных деревушек и фазенд. Посеял где-то роман Марио Варгаса Льосы «Война конца света» — буду цитировать без указания страниц, — извините. Москва, «Радуга», 1987-й год. Перевод с испанского на отличный русский Александра Богдановского. Маленький бразильский мальчик Жоан любит слушать старинные истории, а особенно историю о Роберте Дьяволе, сыне герцога Нормандского, который совершил бесчисленные злодеяния, но потом раскаялся «…стал ходить на четвереньках, лаять по-собачьи и ночевать в конуре, а когда милосердный господь даровал ему прощение, спас императора из рук сарацинов и женился на королеве Бразилии». Истории эти рассказывали бродячие актёры. В прототипы Роберта Дьявола напрашиваются несколько реальных исторических персонажей: все они были викингами, все жили в десятом или одиннадцатом веках, но, видимо, уже знали то, что Христофору Колумбу только предстояло открыть — Америку. Иначе откуда здесь быть королеве Бразилии? Мать Роберта согрешила с самим Люцифером — отсюда все его злодейства. Мальчик Жоан, восторженный слушатель средневековых романов, воспитывался в семье своего дяди. Мать его увлеклась одним из правительственных офицером и пропала. Всё в его жизни шло хорошо, пока по навету односельчан, гвардейцы не обвинили его дядю и тётю в сношениях с бандитами, и не убили их прямо на его глазах. Мальчик убежал в степь и примкнул к одной из банд. Через много лет он стал её главарём. Он был терпелив, честен, меток в стрельбе, хитёр, верен своему слову и жесток. Действовал он в строгом соответствии с событиями жизни своего прототипа. Имя заработал соответствующее — Жоан Сатана. Роберт Дьявол уничтожил монастырь вместе с его обитателями. Жоан Сатана сжёг свою родную деревню и перерезал всех жителей в отместку за то, что они оклеветали его воспитателей. Роберт Дьявол совершил паломничество в Рим и получил прощение. Жоан Сатана примкнул к общине коммунистов-мистиков, которые пытались построить город чистых в ожидании пришествия Господа. Роберт Дьявол сражался с неверными. Жоан Сатана сразится с правительственными войсками. А потом пути Роберта и Жоана должны разойтись: Роберт будет вести «спокойную жизнь, полную благочестия», а вот Жоана, наверное, ждёт другое — Бразилия Бразилией, а с вооружёнными коммунистическими фанатиками здесь поступали точно так же, как спустя лет тридцать с ними будут обходиться в Сибири. В общем, прочитанная в детстве литература имеет прямое отношение к конструированию частной жизни. Попались бы, например, Жоану Сатане выбранные главы из «Архипелага гулага» и… и опять бы он повторил путь Роберта Дьявола. Неудачный пример. Попался бы ему Ф.М.Достоевский… нет, тоже не то…

Реформа forever

Пятница, Сентябрь 25th, 2009

Есть у реформы начало, нет у реформы конца. Реформу финансово-банковской сферы мы в общих чертах завершили, с частной жизнью российских граждан покончили, примемся-ка теперь за школьный литературный канон. Что здесь можно поправить? Всё! Первым делом следует отменить позорное понятие литературного канона как такового, которое есть ничто иное, как апартеид, сегрегация и европоцентризм в одном флаконе, выстраивание средневековых иерархий и создание системы литературных каст. Мертвецы должны быть изгнаны из старших классов школы. В младших классах они могут остаться, — …люблю грозу в начале мая …ласточка с весною в сени к нам летит …идёт, гудёт зелёный шум …и так далее, — но не факт. В начале каждого календарного года специальная комиссия, — схожая с премиальными комитетами, но более представительная, —  литературное вече, художественный собор, — будет отбирать литературу для изучения школьниками в следующем учебном году. Первое и второе условия: к рассмотрению принимаются произведения не старше десяти лет, а то и пяти, написанные здравствующими ныне авторами. Условия важнейшие, но не единственные: язык и тема должны быть приемлемы для изучения детьми, но в целом это должна быть взрослая литература. В отношении жанров ограничений быть не должно и в отношении происхождения авторов тоже — всё, что написано по-русски принимается к рассмотрению. Шоу будет — куда там твоим президентским выборам! Да, в один прекрасный момент мы поймём, что большинство авторов школьной программы живут в Израиле — ну и что? На следующий год мы их выбросим и заменим теми, кто живёт в Германии. А на третий — теми, кто живёт в архангельских деревнях. Два раза в школьную программу произведение попасть не может, автор да, пожалуйста. Можно устраивать и всенародное голосование. Зачем реформа? Она даст сильнейший импульс для развития русской гуманитарной науки и художественной литературы. Авторы получат реальные тиражи — многомиллионные — и будут подвигнуты к самодисциплине — для школы пишут, учителя начнут выписывать журналы и читать текущую прозу — их мнение не будет последним, ученики — представление о существовании мира напряжённых духовных, интеллектуальных и художественных исканий, которые идут прямо сейчас и здесь, — а не шли когда-то в прошлом, — и они могут к ним присоединиться, бизнес — о, бизнес! — он своё тоже получит. Армия университетских филологов будет думать над тем, как преподнести школьникам достижения современной русской литературы. И так каждый год — роение, споры, горячие диспуты: на кону будут стоять не только миллиардные барыши, но и будущее наших детей. Мы получим хорошо структурированную систему литературных поколений, которым школа предоставит возможность по своему смотреть на этот мир. Мёртвые русские литераторы почти уже сто лет хоронят живых русских писателей: с этим страшным обыкновением надо заканчивать.

Вчитать

Пятница, Сентябрь 25th, 2009

Что читаешь, то и пожнёшь: сказать, что читаешь, то и произойдёт, — неверно, но увидишь — точно. Тема романа Марио Варгаса Льосы «Война конца света». Издательство «Радуга», Москва. Перевод Александра Богдановского. Роман издан в 1987-м году и как раз к периоду вчитывания в русскую историю и современность новых книг новыми читателями. В конце девятнадцатого века толпа нищих, разбойников и психически нездоровых людей захватила на северо-востоке Бразилии поместье одного барона, по-нашему — олигарха-депутата. Они организовали хозяйство на основе коллективной собственности, совместного труда и взаимопомощи. Вольный труд, свободная любовь и всеобщее вооружение народа. Водку они старались не пить, в карты не играть, в сварах не участвовать. Вместо денег применяли натуральный обмен. Понятия незаконно-рожденный у них не было, а для Бразилии эта проблема была, по-видимому, очень больной. Все — законнорожденные: до этой простой мысли христианнейшие народы добирались сотни лет. В общем, регрессивная сельскохозяйственная община. Общинники в культурном отношении были людьми примитивными, то есть ни художественной, ни научно-популярной литературы не читали. Им была известна «Библия» и ересь себастьянизма. И они их вчитали в самих себя. Наставник, апостолы, Мария — всё у них уже здесь есть, ожидание короля Себастьяна — тоже. «…Псу Сатане не удастся вонзить клыки в плоть Христову. Придёт потоп, а следом землятрясение. …но потом тьма рассеется …мужчины и женщины увидят …воинство короля Себастьяна. Великий король победит легионы бесов, одолеет Сатану и очистит землю для пришествия господа». Страница 69-я. Так они видят себя сами. Европа, начитавшаяся книжек по френологии, марксизму и анархизму, смотрит на них глазами Галилео Галля, агента коммунистического интернационала и внештатного сотрудника одной французской левой газетёнки. «…революционеру всегда отрадно узнать, что бедняки завладели имуществом феодала, даже если они религиозные фанатики… восставших, помимо прочего, и против государственного института, обуздывающего желания и чувства, ведёт заложенный в каждом человеке инстинкт свободы, который общество неустанно размалывает жерновами семьи, школы, церкви, государства…» Страница 64-я. «…бандит — это стихийный бунтовщик, это невежественный революционер! » Страница 66-я. «…восстали и взялись за оружие, доказывая тем самым, что для тех, кто хочет сбросить оковы угнетения, есть только одно средство — насилие». Страница 67-я. И так далее. Владелец земли и государственные служащиее, однако, читали совсем другие книги и оценивали общинников в категориях экономических и юридических. Точно так же, как гражданская война девяностых годов прошлого века в России называется «бандитским беспределом» и «переделом собственности». Самая читающая страна в мире под прикрытием Достоевского и Пушкина читала, оказывается, уголовный кодекс и учебники по бухгалтерскому учёту. Статья такая-то, пункт такой-то, параграф такой-то — вот тебе, брат мой, ересь и вот тебе, товарищ мой, революция.

Снова маленький

Четверг, Сентябрь 24th, 2009

Когда-то журналы были большими… Помню, помню… Деревья были большими, журналы были большими. Не толстыми, а большими. «Знание — сила» — такой лопух с картинками, «Смена» — не журнал, а коврик для чтения, «Огонёк» — им можно было укрываться вместо одеяла. Вот так лечь, натянуть на себя «Огонёк» и спать. Потом я заинтересовался «Огоньком» с другой стороны: один добрый малый сказал мне, что в «Огоньке» можно найти голых девок. На чердаке дедушкиного дома были залежи «Огонька». Я начал искать в нём голых девок и нашёл что-то Лукаса Кранаха Старшего и что-то Рембрандта с Рубенсом. «Огонёк» был первым порножурналом, который я увидел в своей жизни, вторым были польские «Шпильки», но сейчас не о них речь. А потом я начал расти и журналы сделались маленькими. И деревья. Помню было одно дерево, которое я считал самым высоким в мире. А когда увидел его взрослым — немаленькое дерево, конечно, но не рекордсмен. Мне кажется, я уже выписывал самостоятельно журнал «Смена»… Выписывал и радовался. И вдруг мне приносят вместо положеного по закону паласа, кукую-то фитюльку. Бог ты мой! Что это? А журнал «Знание — сила» уменьшился ещё раньше. А потом «Огонёк». Этот съёжился меньше всех, поэтому, может быть, и жизнь прожил более интересную. А теперь я, наверное, опять впал в детство, снова стал маленьким — «Огонёк» стал большим. Даже, по-моему, больше, чем был когда-то. Выпускает его теперь не культовое издательство цк кпсс «Правда», а какой-то «СпекулянтЪ», но это не беда. Внутри он такой же, как прежде: сначала рассказывает о направляющей и руководящей силе нашего общества — о деньгах, потом речь идёт о производстве — о банках, о биржах, потом о некоторых трудностях в строительстве капитализма, — о заброшенных деревнях, о гастарбайтерах, потом идут новости спорта, культуры и кроссворд, а в середине — репродукция. Пока без голых девок. Кроссворды в «Огоньке» меня поражали тем, что их кто-то всё-таки разгадывал: меццо-сопрано, народная артистка ссср, лауреат Государственной премии, восемь букв. И фотографии! Те самые! Как будто советские фотографы живы. И тексты почти такие же: про руководящую и направляющую — скучные, про трудности капиталистического хозяйствования — весёлые. Я, наверное, подпишусь. Предам детство, если не подпишусь. Двадцать лет ничего не выписывал, а на «Огонёк» подпишусь. А если кто-нибудь ещё из временных малышей вырастет, я и на них подпишусь. Надо поддержать начинающееся возвращение к истокам. Не в словах дело: спекулянтъ, негоциантъ. Власть советская возродится как власть антисоветская.

Деньги из гроба

Среда, Сентябрь 23rd, 2009

Умер прадедушка, а то и ещё более пра – ведь люди живут долго и успевают увидеть несколько поколений своих потомков, а не только внуков. Никому ничего не сказал и умер. Внук в энной степени возвращается из Аделаиды, а дедушка в могиле. У каждого человека, тем временем, есть уникальный номер обывателя (уно), который хранится на чипе, зашитом в мозг. На этом чипе вся прадедушкина антропометрия, телефония и денежный счёт. И библиотека, и фонотека, и  видеотека. И биография. Чип питается энергией человеческого тела, а после смерти — энергией его распада. Банковских счетов больше нет, как и банков в современном смысле слова: мы, русский народ, есть банк в своей совокупности. А каждый из нас сам себе – счёт. Правнук звонит прадеду: — Дедушка, привет! – Привет, внук! — отвечает, естественно, робот.  – Где ты? – Я в могиле на Новодевичьем кладбище. – Так ты умер? – Да. – А как же наследство? …На самом деле внук о наследстве деда не спросил, только подумал. Он спросил: — Как ты там? – Нормально, — ответил чип. И начал передавать внуку наследство прадедушки – переводить деньги, заверять договора, перекачивать библиотеку и биографию. В общем, фантастическая ситуация, но только в части неведения внука. С момента предоставления уно у человека не будет частной жизни в современном понимании. Все его данные и все данные о нём будут доступны любому другому человеку, гражданину России. Физиологические отправления, соль и сахар, давление, местонахождение, текущие и прошлые разговоры, холестерин, холецистит — всё будет доступно всем в режиме реального времени. А не только денежные дела. Через некоторое время – чипы, конечно, буду совершенствоваться — можно будет видеть всё, что видит другой человек и физически ощущать его ощущения. Например, будут транслироваться физические ощущения спортсменов и уж точно – людей, испытывающих оргазм. Зритель, слушатель  – всё это останется в прошлом. Будет ощущатель! И для него – индустрия ощущений. Поэтому правнук не будет застигнут врасплох смертью дедушки – о ней ему будет известно заранее, с того момента, как тот вступит в режим умирания. В соответствии со своим состоянием человек получит от государства и общества рекомендации, советы, а в некоторых случаях подвергнется репрессиям. Посредством чипа человека можно будет лишать денежных средств или их части, ослеплять, оглушать, онем… онем… онемлять… оне… оне.. онемечивать… обездвиживать, оскоплять (психологически) или поощрять к деторождению. Или к воспитанию детей. Пенитенциарной системы, так же как  банковской и медицинской, не будет. Каждый человек будет носить свою тюрьму, свою больницу и свой банк в своём собственном мозге, как это уже во многом и происходит. Частная жизнь? Её станет больше, чем сейчас в разы: люди будут защищены друг от друга переизбытком информации и взаимным нелюбопытством. Так ли охота нам знать уровень сахара в моче нашего прадедушки?