Archive for Апрель, 2009

Обоснование Третьей мировой войны

Суббота, Апрель 25th, 2009

«…никого не убивают за то, что он плохо пишет, а тем более если человеку не исполнилось и двадцати…», — замечает один из героев Роберто Боланьо на странице 43-й романа «Далёкая звезда». Издательство «Махаон». Москва. 2006-й год. Перевод Т.Машковой. Герой обольщается — он молод, он пишет и, может быть, пишет плохо, — но ему хочется думать, что мир создан для таких как он. Будешь всю жизнь торговать ботинками, несчастный. А стихи будешь рожать в муках своих, скрывая порождения свои от чилийских спецслужб. «Мы только чилийцы, Господи, мы невинны, невинны». Страница 38-я. Чилийцы — поэты. О невинности не может быть и речи. Только в начале было Слово, а в конце — Образ. Визуальное распространяется по всему миру. Полноцветная чума. И конец близок. Осталось несколько очагов сопротивления. Странно, что на телевидении до сих пор звучит речь. В самом стане победителей. Кто-то уже снимает фильмы, в которых герои молчат. Могут говорить, но молчат. А зачем говорить, когда и так всё понятно? Главный герой романа — мастер небесной каллиграфии Карлос Видер. Рассказчик объясняет его фамилию через отсылки к немецкому wieder и так далее. А надо объяснять через video. На своём «мессершмидте-109» 1940-го года выпуска он расписывает небо флагами и слоганами. «Он писал на латыни», — сказал Норберто. «Да, — ответил я, — но я ничего не понял». — «А я понял, — сказал Норберто, — не зря же я несколько лет преподавал типографское дело. Он говорил о Сотворении мира, о воле, о свете и тьме. «Lux» значит «свет». «Fiat» значит «создал». Создал свет, понимаешь?» — «А по-моему «Fiat» — это итальянский автомобиль», — сказал я. «Ты не прав, товарищ. А в конце он пожелал нам всем удачи». «…Он поэт», — сказал я. «Да, образованный человек», — отозвался Норберто. Страница 40-я. Говорят между собой заключённые одного из чилийских концлагерей для поэтов. Они приходят к выводам ещё более жестоким, чем те, к которым пришёл я: никакого слова нет и не будет, ни в начале, ни в конце, ни в середине. Есть только свет и тьма, плюс и минус. Есть только двоичный код. Поэт — больше не поэт. Он «образованный человек», то есть напрямую связан с производством Образов. О разработке месторождений образов здесь много раз говорилось. Русские в романе Роберто Боланьо напрямую связаны с поэтами, через кровное родство некоторых из них с русским генералитетом. Всё очень серьёзно. Третья мировая — это война между народами в основном вербальными и народами визуальными. Будет даже интереснее, чем в Сантьяго и Вальпараисо. Видеры против Вордеров.

Чили-73: победа визуальности

Суббота, Апрель 25th, 2009

На странице 10-й романа «Далёкая звезда» Роберто Боланьо говорит об одном из своих героев: «…одевался он слишком хорошо для человека, никогда не переступавшего порог университета…» Неясное высказывание, которое раскрывается перед читателем только потом, после прочтения романа целиком и нескольких часов раздумий. Роман «Далёкая звезда» был издан вместе с романом «Чилийский ноктюрн» под одной обложкой в 2006-м году в Москве в издательстве «Махаон». Перевод Т.Машковой. «…голый кровоточащий дом…», говорит Боланьо об одном из домов, сыгравших в романе важную роль. Но все дома, если не кровоточащие, то голые, или в такие одеты лохмотья, что сквозь них видно их тело. Одна из поэтических студий «…располагалась на медицинском факультете… только коридорчиком отделённой от анатомического театра, где студенты расчленяли трупы. Естественно, в анатомичке пахло формалином». Страница 17-я. Естественно, формалином пахло и в студии и, естественно, формалином пахли юные чилийские поэты. Если вспомнить, какую роль поэты сыграли в чилийской революции, то да… так они и должны были пахнуть. «…ночь вошла — ночь вышла…» на странице 34-й. Как нож. «…заключённые центра «Ла Пенья» на странице 33-й. Вот есть народы, которые даже концлагерям дают певучие названия! А тут: Заксенхаузен, Собибор, Аушвиц, Гуантанамо. «Сумасшествие не было чем-то исключительным в те дни». Страница 34-я. После свержения правительства Альенде. «…психиатр-социалист…» на странице 35-й. Политическое движение как болезнь. У каждой болезни есть свой специалист. «Сумасшедший Норберто … говорил, что вернулись времена Второй мировой войны и ошибаются те, кто думает, что это Третья, — нет, это именно Вторая, она вернулась, вернулась, вернулась…» Страница 36-я. Вторая мировая не вернулась, а не заканчивалась. В этом всё дело, Норберто. Но здесь другое. «…разница между девушками бросалась в глаза: Кармен читала Мишеля Лейри на французском.. Патрисия Мендес …обожала Пабло Неруду…» Страница 42-я. Такое чувство, что правый переворот в Чили был направлен на подавление вышедшего из берегов поэтического творчества, а не социалистических движений. Политическими терминами — фашизмами и коммунизмами — покрывалась суть самого современного противостояния — между визуальными искусствами и поэзией. Тот самый человек, который умел хорошо одеваться не окончив университетского курса, цитата о нём есть в начале поста, был сторонником правых, мастером актуальной небесной каллиграфии, перформансов и экстремальных инсталляций. Его противниками было массовое движение чилийских поэтов, собиравшихся в боевые группы, читавших друг другу стихи в затхлых комнатушках и старательно выводивших каракули в школьных тетрадках. Он победил. Они проиграли.

Чу! Ушли

Пятница, Апрель 24th, 2009

Как жила русская деревня до революции: крестьяне строили для себя большие двух и трёхэтажные избы из красного кирпича, отделывали их мрамором, крыши крыли медью. У каждого во дворе стояло не по одному автомобилю – форды, рено, хорьхи. На руссо-балтах ездили алкоголики. Один дурак и один алкоголик на один населённый пункт – для поддержания туристического бизнеса. Дураки ездили на мотоциклах. Посреди деревни обязательно стоял храм. То есть, были только сёла, а деревень не было. Посреди, значит, села обязательно стоял храм. До рассвета все шли в храм, молились, а потом в бассейн – свои пять километров проплыть должен был каждый. Без пяти километров в день саженками крестьянина русского представить себе невозможно. После бассейна крестьяне расходились в разные стороны по интересам: кто в церковный зал атлетической гимнастики, кто в церковный спа-салон, кто в церковную библиотеку, кто в церковную школу, кто уезжал в церковный банк. В банках крестьяне получали деньги, в школах – знания, в спа-салонах – всё остальное. Все дороги были с твёрдым покрытием. От дома до свинарника крестьяне проходили, не замочив лаптей. Чуни обувью не считались. К обедне все опять собирались в храме, молились, потом обедали. Десять или двадцать перемен блюд не считались чем-то необычным. Французские вина – это обязательно. Незадолго перед революцией вошли в моду бананы. По праздникам после обеда летали на аэропланах: крутили бочки, входили в штопор, закладывали виражи. Аэропланы не были чем-то необычным. Мой прадед предпочитал бипланы, лучше всего фоккеры. Долго их не держал, год-полтора полетает и продаёт. После обеда крестьяне дремали. Потом опять молились в церкви, ужинали и только после этого пускались во все тяжкие – шли в дансинг, музицировали, читали стихи, мечтали, философствовали, решали задачки из учебника по арифметике. Не помолившись, ко сну никто не отходил. Русские крестьяне были любвеобильны и чадолюбивы. Детей было столько, что девать их было некуда. Сибири уже не хватало. Крестьяне задумывались о Тибете, о северном Иране, я уж не говорю о средиземном побережье Турции. Строительство шло беспрерывное, а недвижимости не хватало. Избы, хаты, пуни, амбары, омшаники, сараи, погреба, коровники, овины, бани разлетались как горячие пирожки. Таджики работали с утра до вечера. Воровства никакого не было. Преступлений никто не совершал. Живи да живи. А потом, что случилось – не знаю, пришли какие-то коммунисты и всё на фиг порушили. Бассейн закопали. Дансинг спалили. Всё отобрали. Прадедов фоккер долго ещё в колхозном ангаре догнивал: забрать – забрали, а летать не научились. Семьдесят лет проедали накопленные русским крестьянством бананы. Эх! Но вот посмотрите-ка: ушли коммунисты, и началось возрождение. Снова стоят русские сёла, а в них храмы, бассейны, аэропланы, дансинги, форды и море ребятишек разлилось. Море, которое плещется в русские берега и требует простора. Вчера ещё человек был рабом кпсс, а сегодня у него уже есть цветной телевизор. Четыре ножки, две рожки, а посредине Алла Пугачёва. Что это такое, дети?

Три рассказа, три книжки

Четверг, Апрель 23rd, 2009

Новая ссылка в рубрике «Сяо Хун»: переведён и опубликован в блоге «Разрозненный бред» третий по счёту рассказ великой китаянки «Чёрный хлеб, белая соль».  Похоже, Сяо Хун умеет творит чудо из ничего: хлеб преломили, а бессмертными не стали… Чудо, что не стали. В рассказ вплетена христианская тема. Русский хлеб, замечает переводчик. Почему бы не посмотреть на него китайскими глазами? Читал бы и читал. Но так далеко ещё до среды: новые переводы Сяо Хун выходят только один раз в неделю. Зато купил две книги издательства «Владимир Даль», вышедшие в серии «Дневники ХХ века». Во-первых, это «Униженные дети: Дневники 1939-1940» Жоржа Бернаноса. 2005-й год. 66 рублей ассигнациями; во-вторых, это «Годы оккупации (апрель 1945 — декабрь 1948)» Эрнста Юнгера. 2007-й год. 380 рублей теми же ценными бумагами. Из предисловия: «…с 1480 по 1940 г. чаще всего в войнах принимала Великобритания (28% случаев), затем следуют Франция, Испания, Россия, Австрия, Турция, Польша, Италия, а германский рейх (включая войны Пруссии), несмотря на своё центральное положениев Европе, со своими 8% стоит на 9-м месте». Страница 35-я. Но и после 1940-го года англосаксы, не только Великобритания, пускали оружие в ход чаще всего. Наиболее развитые в промышленном отношении страны и есть страны наиболее воинственные, наиболее агрессивные, наиболее фашизированные. Противовесом алчной индустрии может служить мощное, ориентированное хоть в какой-то степени на добро государство, а никак не гражданское общество, которое индустрия использует в своих целях и как угодно. То, что русское государство ещё способно окоротить какого-нибудь, например, зарвавшегося олигарха, осадить какую-нибудь монополию, даёт нам пусть небольшую, пусть призрачную, но надежду на то, что индустрию удастся держать под контролем. Или, во всяком случае, её алчность будет укрощаться малыми жертвами и подачками до тех пор, пока общество не найдёт иные, принципиально новые способы обеспечения своего существования. Но мощь англосаксонской промышленности не только совокупная, но и мощь отдельных её филиалов, например, североамериканского, настолько велика, что о каком-либо эффективном сопротивлении ей говорит не приходится. Войны, насилие, демагогия, контроль, манипуляции, пропаганда, эксплуатация всего мира — всё это будет продолжаться очень долго и может быть остановлено только более мощным военно-индустриальным механизмом, вроде китайского. Наша задача состоит в том, чтобы в этих почти безнадёжных международных условиях держаться до последнего и осуществить «высадку в Нормандии» за несколько часов до Победы. Всё равно над кем. Всё равно с кем заодно. После Победы историки всё разложат по полочкам. И, в-третьих, купил книгу Дэвида Линча «Поймать большую рыбу: медитация, осознанность и творчество. Как расширить сознание, развить интуицию и раскрыть собственный потенциал». Название медленно перетекает в основной текст. Издательство Эксмо. 2009-й год. 322 рубля 50 копеек. Какую роль здесь играют пятьдесят копеек? «Посвящается Его Святейшеству Махариши Махеш Йоги». Видно, занимательное мракобесие.

От глупого пингвина слышишь

Среда, Апрель 22nd, 2009

Странная страна Чили, очень странная. Сужу по роману Роберто Боланьо «Далёкая звезда». Роман был издан на русском языке в 2006-м году в Москве. Перевод Т.Машковой. Издательство «Махаон». Ничего своего. Испанские названия городов: Зачатьинск, Святояковск. Ни одного чилийского названия растений, рыб или животных. Ни одного чилийского архитектурного памятника, ни одной археологической культуры, ни одного местного насекомого или улицы. Из политиков — Альенде и Пиночет, типа Толстой и Достоевский. Автор, левый революционный активист, летел из Мексики в Галисию через Сантьяго и попал в самое пекло военного переворота. На счастье читателей у него нашлись влиятельные знакомые. Есть ещё несколько чилийских поэтов — почти у всех испанские имена. Есть названия гор, но они принадлежат всей Америке. Нефтали Рикардо Рейес Басуальто взял для разнообразия псевдоним в честь чеха Яна Неруды: Басуальто и не надеялся, что тоже сделается знаменит. Хотя рядом с Пабло Нерудой некого поставить, молодые над ним посмеиваются. Над кем не посмеиваются молодые — только над собой. Источники Чили лежат вовне: поэты английские и французские, идеи русские и немецкие, города европейские, журналы те же плюс два румынских, кино шведское и американское, церковь римская, родственники украинские, художники японские. Катаклизм 1973-го года понимается как продолжение Второй мировой войны, как битва фашизма и коммунизма из-за девушек. Название города, где разворачиваются основные события: Консепсьон. Фашисты практикуют экстремистские, человеконенавистинические виды секса. Коммунисты исповедуют безбрачие. Девушки пишут стихи. Женщине из племени мапуче отведена роль служанки и жертвы в коротком, но страшном эпизоде: потом она откажется от испанского языка, и вой она будет считать испанской музыкой. Чилийцы не привязаны к земле Чили. Ветром военного переворота их сдувает как палую листву. Все спешат в эмиграцию. Но они были в ней задолго до прихода Пиночета — чилийцы из романа Роберто Боланьо. Пришёл народ, пожил немного и ушёл. Чили — филиал мировой литературы. Из Чили действие с необходимостью выбрасывается в мировой литературный канон. У чилийцев есть водка писко, но права на неё они делят с перуанцами. «Антарктида это Чили», — заверяет один из героев романа. Помните, эту ледяную пустыню нам ставили в пример? Давайте, сделаем, как в Чили. Чилийское чудо! Германское чудо! Японское чудо! Чудо-юдо. Кто же о нём ещё недавно так упорно толковал? Не будем вспоминать. Сделаемся же пингвины.

К новому миру

Среда, Апрель 22nd, 2009

Фашизм и коммунизм – не антиподы: и тот и другой суть индустриальные идеологии. Антикоммунизм и антифашизм – идеологии, следовательно, анти-индустриальные, до-индустриальные, патриархальные. Не случайно, антифашистские и антикоммунистические демонстрации почти всегда связаны с проявлениями уличного насилия, битьём витрин и повреждением автомобилей. Не случайно они содержат в себе рудименты общинных форм жизни. Не то демонстрации коммунистов и фашистов: строгие факельные шествия, строго организованные первомайские и октябрьские демонстрации советских времён. Другое дело, что конкурирующие индустрии – германская (времён нацизма) и российская (советская), — использовали анти-истов для ослабления друг друга. Фашизм использовал антикоммунистов, а коммунизм – антифашистов. Но каждый из пользователей понимал, что он использует силы, которые при неблагоприятных условиях могут быть направлены против него. То, что антифашисты и антикоммунисты бьются друг против друга – просто разводка умных людей. Великая битва фашизма и коммунизма в двадцатом веке отчасти тоже была результатом деятельности умных людей, а именно представителей ещё одной индустриальной идеологии – либерализма. Либерализм — это название здесь применяется достаточно условно, — можно найти термины более точные, но зато он привязан к англосакской индустрии и имеет давнюю историю. У англосаксов были и есть свои собственные антифашисты – антикоммунисты, например, диггеры, копатели, разрушители машин и так далее, были свои собственные холокосты, как на территории Великобритании, так и Соединённых Штатов, так и Австралии, везде, куда добиралась англосаксонская промышленность. Либерализм сегодня – это поздний фашизм, сделавший, кроме всего прочего, ставку на потребление, а не только лишь на организацию тяжёлой промышленности. Точно так же могли бы мутировать и мутировали в сторону потребления фашизм и коммунизм, по мере развития промышленности. На определённом этапе своего развития промышленность требует изменения образа жизни огромного количества людей и в самые короткие сроки. Способ таких изменений – изгнание. Из Англии в Америку, из Центральной России в Сибирь. Везде – из деревни в города. Но Германии некуда было изгонять своих сограждан. У неё не было свободных земель. В немецком доме было слишком тесно. Конкуренты Германии сделали всё для того, чтобы не дать немецким гражданам переселиться, например, в Палестину или в Приамурье. Понимание единой природы господствующих ныне идеологий, — то есть разного рода фашизмов, как их не называй, — которые суть идеологические представительства разных индустрий, требует новых решений. Индустрия существует – значит, угроза холокостов и войн сохраняется. Видно, что правительство понимает опасность, исходящую от индустрии и обуздывает самые острые её проявления. В том числе и во внешнем мире. Президент Медведев возложил венок к могиле маршала Маннергейма. Правильно. Пора уже нам закончить вторую мировую войну в головах и примириться с нашими противниками. Коммунистическая партия уже празднует Пасху. Однажды в День Победы мы почтим память немецких солдат.

Посудомоечная машина, угрызения совести и политические колебания

Вторник, Апрель 21st, 2009

С участниками антифашистского подполья я близко не знаком. Но у меня есть знакомая. У знакомой есть мама. У мамы её есть подруга не очень близкая и она же мамина коллега. Мама и подруга работают в одной фирме. Подруга активный участник антифашистского сопротивления. В чём сопротивление заключается: подруга и её муж не покупают, не эксплуатируют и не имеют бытовой техники. Естественно, это не связано с деньгами: деньги у неё (у них) есть. Но телевизора — нет. У них нет компьютера, сотового телефона, стиральной машины, электрической плиты и всего остального. Они живут в городской квартире. Самое главное: у них нет холодильника. Они покупают те продукты, которые не требуют температурной обработки. Они практически не используют электроэнергию. Никаких продуктовых запасов они не делают. Продукты покупаются только те, которые будут съедены сегодня за ужином. Чем они завтракают, я не знаю. Мне кажется, что ложатся спать они с наступлением темноты. Если их примеру последует более или менее большое число людей, индустриальный мир рухнет. Но они не занимаются ни агитацией, ни организацией, ни пропагандой. И я не занимаюсь, обратите внимание. Общество устроено таким образом, что если не бегать по улицам с призывами отказаться от холодильников, то свою собственную, личную жизнь можно спокойно прожить без них. А начнёшь бегать — разъярённые производители обяжут тебя их покупать десятками. Находишь свой способ жизни и живёшь, пока его у тебя не отняли. Сам я на такое сопротивление не способен. У меня, например, нет посудомоечной машины. И я не то, чтобы чувствую себя несчастным, и не то, чтобы вижу свою отсталость, социальную приниженность, но чувствую себя человеком, который недостаточно делает для процветания и развития страны. Моя общественная недостаточность меня по-настоящему тревожит. Я не хочу быть подпольщиком. Но я и телевизора не смотрю. А телевизор — это правительство. Даже выключенный он производит впечатление чего-то очень серьёзного и важного. Если телевизор долго не смотреть и даже его не видеть, то через некоторое время о правительстве забываешь. И чувствуешь себя хорошо. Как ребёнок, которого родители предоставили самому себе. Но потом приходит чувство одиночества и даже покинутости. И дальше — понимание своего отщепенчества. И дальше — никчемности, ненужности и заброшенности. Кажется, ещё один шаг и пропасть — откажешься от услуг утюга. Не знаю, не знаю, что делать… на каком же производителе посудомоек остановиться…

Высший класс опасности

Вторник, Апрель 21st, 2009

Зачем народу Соединённых Штатов, который не страдает шпиономанией, пятнадцать разведывательных организаций, включая Министерство внутренней безопасности, содранное, по-видимому, с Министерства государственной безопасности гдр? Кто-то же потребляет их продукцию? Не меломаны же, верно? Роман Роберто Боланьо «Далёкая звезда». Издательство «Махаон». Москва. 2006-й год. Перевод Т.Машковой. Жозефа де Местра называют здесь де Майстром — заметают следы. А во втором романе — в книге, которую я читаю, два романа — Фукидида называют Тусидидом. Пусть. Решали мы задачи посложнее. В поисках Карлоса Видера, агента пиночетовских спецслужб, маньяка-убийцы из времён военного переворота и поэта, чилийцы добрались до Северной Америки. Некто Грэм Гринвуд, коллекционер, специализирующийся на «тайных произведениях в литературе, живописи, театре и кино» …решил, что такой персонаж рано или поздно объявится в Соединённых Штатах». Страница 119-я. Грэма Гринвуда уважаю. Но ему ничего пока не известно о тайных тюрьмах цру. Карлос Видер скоро прибудет в сша. И не один. Президент Обама только что похвалил работников тайных тюрем. Но только тех, кто пытал по правилам. Нет никакой уверенности в том, что фамилию Обама президент получил при рождении. Президент Медведев недавно заглядывал Обаме в глаза, но по соглашению между правительствами двух стран ему запрещено говорить о том, что он там увидел. Гринвуд «…верил в существование абсолютного зла. Согласно его личной теологии, ад — это сплетение или цепочка случайностей». Страница 119-я. Что только не объявляли адом. Цепочка случайностей, как же! Цепочка случайностей — это закономерность. «Судьба, Случай суть пристанище дьявола», — считал он. …В качестве средства борьбы со злом он рекомендовал учиться читать: читать числа, цвета, знаки и тонкости расположения малых предметов относительно друг друга. Также рекомендовался просмотр ночных и утренних телевизионных программ и забытых фильмов». Страницы 119-я и 120-я. Философия шпиономании высшего разбора. Выше только у Мераба Мамардашвили, который, вообще, предлагал начинать мыслить, используя любой предмет, а не только их сочетания и цепочки. Берите фантик от конфеты и начинайте мыслить. Вот примерно так чилийцы и мыслят. Грэм Гринвуд выжидал некоторое время, «напряжённо высматривая любой след, который мог бы оставить Видер на своём пути в Соединённые Штаты, но безрезультатно». Страница 120-я. В небольшом городке недалеко от Барселоны чилийцы таки замочили Карлоса Видера, который, само собой, не Карлос Видер. А кто? Не скажу. Или скажу так: замочить могли кого угодно, даже самого автора. Даже читателя. Оказывается, что чтение — занятие небезопасное во все времена. Поэтому держитесь-ка подальше от чилийских поэтов, будь они коммунисты, фашисты или беспартийные либералы. Грэм Гринвуд: учитесь читать и держите при себе пистолет. Такая пошла нынче беллетристика.

Чилийцы тоже ищут шпионов при помощи литературы

Понедельник, Апрель 20th, 2009

В результате военного переворота в Чили 11 сентября 1973 года был свергнут президент Сальвадор Альенде и правительство Народного единства. Переворот был подготовлен и осуществлён под руководством и при непосредственном участии цру сша. А двадцать восемь лет спустя день в день арабские террористы атаковали Нью-Йорк… Или у цру пристрастие к этому дню? В романе Роберто Боланьо «Далёкая звезда» тоже речь идёт о мести. Месть, правда, ещё не осуществилась, — я только на 151-й странице, — но она близка. Роман издан в Москве в издательстве «Махаон» в 2006-м год. К пятилетию катастрофы в Нью-Йорке и к тридцатитрёхлетию переворота в Чили. Перевод Т.Машковой. В романе полно двойных и тройных агентов, которые вычисляются на раз по своему пристрастию к поэзии, к женщинам и к алкоголю. Чилийцы не так много пьют, как немцы, — во всяком случае, не так много об этом говорят, — но своё пристрастие считают чем-то исключительным. Упоминается даже чилийская водка писко. Много подозрительно литературных фамилий. Встречается имя Татьяна. Возможно, это имя переводчицы. Тогда здесь всё становится по настоящему беспросветно. Сейчас рассказчик при помощи экстремистских полу-подпольных журналов со всей Европы, а среди них есть даже русские, вычисляет агента спецслужб, который был внедрён в одно чилийское поэтическое общество. То есть, он занимается тем же делом, что и я. Только делает это за деньги. Многие линии или даже эпизоды здесь связаны с творением Вольфганга Хильбига «Временное пристанище»: некто Сото после переворота в Чили попадает в Германскую Демократическую республику. Потом он так же, как товарищ Ц., герой Вольфганга Хильбига, уезжает оттуда и в конце концов погибает от рук скинхедов в Перпиньяне. Товарища Ц. тоже зверски избивают в Вене. Он, правда, остаётся жить. Сведения о смерти Сото могут быть преувеличены – здесь со всеми так. Упоминается замок Колдиц, расположенный близ Лейпцига. Во времена нацистов он был местом заключения особо важных государственных преступников. А Лейпциг – это родина товарища Ц. Какую книгу не открой — везде шпионы, крамола и заговоры. На страницах мировой литературы идёт великая битва разведок.

Список Чили

Понедельник, Апрель 20th, 2009

Фашистская идеология в изложении лейтенанта Карлоса Видера. «Тишина подобна проказе, — заявил Видер, — тишина подобна коммунизму, тишина подобна белому экрану, который необходимо заполнить. Если ты сумел заполнить его, с тобой не может приключиться ничего плохого». Роман Роберто Боланьо «Далёкая звезда». Издательство «Махаон». Москва. 2006-й год. Перевод Т. Машковой. Страница 57-я. Имя переводчицы в книге не указано, только инициал и фамилия. Жаль. Время сразу же после свержения левого правительства Сальвадора Альенде. «…в те дни казалось совершенно естественным, если убивали козла-большевика, к тому же еврея…» Страница 68-я. Тишина должна быть заполнена музыкой, экран – кинофильмами, Антарктида должна быть оккупирована. Лейтенант Видер увлекался авиационной каллиграфией. В небе над базой Артуро Прат он написал «Антарктида это Чили». Страница 57-я. Пустота — самая бесчеловечная, опасная и главная иллюзия фашизма. Нет никакой тишины. Тишина сама по себе есть наполненность и даже, кто с нею знаком, переполненность. Тишина по сути своей – избыток. Существует множество градаций тишины. Эскимосы, пока они ещё не сделались фашисты, различают десятки оттенков белого. Антарктида заселена пингвинами. Северная Америка – индейцами. Немецкое жизненное пространство – славянами. Едва кто-то начинает говорить о бескрайних русских просторах, я понимаю, что не зря учился разбирать и собирать автомат Калашникова. Опасность быть объявленной пустотой грозит и Чили. Рассказчик это хорошо понимает. Один сумасшедший, заключённый концлагеря, объявляет происходящие события продолжением второй мировой войны. Коммунизм бьётся с фашизмом на земле Чили. Либерализм ждёт момента, когда можно будет присоединиться к истощённому победителю, и пожать плоды победы. Мыслящие чилийцы в спешке заполняют пространство чилийскими именами и названиями. «Араукария, — молится Пабло Неруда, — Мачу-Пикчу». Роберто Боланьо на нескольких страницах перечисляет имена чилийских поэтов. Только несколько из них мне известны, только двоих из них я читал. Вторая мировая продолжится на их фоне. Имена чилийских поэтов против фамилий русских генералов и немецких лётчиков. Но многие из поэтов уже сами вступили в борьбу. Лейтенант Видер похищает и пытает коммунистов, руководитель поэтического кружка Хуан Штайн присоединился к никарагуанским повстанцам. Отличная бумага, отличный шрифт и кегль, перевод, который производит впечатление аутентичного русского текста, классная редактура — что ещё нужно мужчине средних лет для счастья?