Archive for Апрель, 2009

Письменность свою роль сыграла. Спасибо

Четверг, Апрель 30th, 2009

Примерно в 1917-м году Владимир Ленин, Лев Троцкий и Роберт Гримм основали Швейцарскую Советскую республику. Перед тем последний из них создал в этой стране социал-демократическую партию. Советская власть многое изменила в Швейцарии, но главное, — изменила климат: здесь постоянно холодно. Россия к этому времени уже вымерла от инопланетной инфекции, занесённой на Землю Тунгусским метеоритом.  Применительно к дореволюционным границам это означает, что вымерли так же Польша, Прибалтика, Средняя Азия, Украина, Белоруссия, Бессарабия и Финляндия. Революции в России не произошла за неимением революционного народа. Вымер, по-видимому, Китай. Кристиан Крахт. Роман «Я буду здесь, на солнце и в тени», который издал «Литпром» вместе с «Астрелью» в этом году в Москве. Перевод С.Горбачевской и Д.Лынника. Советская республика немедленно попала в кольцо враждебных государств. На севере и западе она сражается с немецкими и британскими фашистами, под Ной-Минском с корейцами, на Чёрном море с оранжевыми хиндустанцами. В тылу у неё Африка, которую Швейцария осчастливила промышленностью, а Африка Швейцарию — офицерским составом армии, авиации и флота. Для писателя, последовательно разрабатывающего жанр нарко-трипа с умервщлением главного героя в конце путешествия, логика вполне приемлемая. Война длится уже девяносто шестой год. В Советской Швейцарии, значит, сейчас идёт 2013-й год. Замороженная, запуганная, измождённая страна. Автор сообщает, что растёт неграмотность населения. Логика романа дала сбой? Советская власть и неграмотность? Каких же грибов мы накушались? «…Мы, те, которые раньше много читали, писали и издавали книги, ходили в библиотеки, эволюционируем сейчас, отдаляясь от печатного слова. Оно всё больше теряет свою значимость». Страница 60-я. Что-то не так с промышленностью? Но судя по описанию военных действий, которые здесь разворачиваются, с ней всё в порядке. «Если хотите, сейчас идёт становление личностного языка. …язык — это некое средоточие символических звуков, форма которых имеет непонятное космическое происхождение и никогда не может быть познана…» Страница 61-я. «То, что мы разучились писать, — если хотите, процесс намеренного забывания». Страница 61-я. Ради нового языка. Как происходит общение на новом языке? «…мы говорим то, что подумали, и размещаем сказанное в пространстве. Затем можем рассматривать сказанное со всех сторон и даже передвигать. И наконец, можем посылать и получать высказанное. Язык не является чем-то эфемерным, он глубоко овеществлён, он ноумен». Страница 61-62. Прекратится борьба между визуальными и вербальными искусствами. Распадутся целые профессиональные корпорации. Рождаться мы будем в оболочке из слов-ноуменов и в ней же будем умирать. Об этом даже не беспокойтесь. Гроб наш словесно-ноуменальный. Сотрутся различия между индустриальными идеологиями и будет нам счастье — единое поле глобального фашизма.

Если бы Швейцария стала советской, она породила бы множество тайн, а не одну лишь тайну банковских вкладов

Четверг, Апрель 30th, 2009

Культура не противоречит фашизму. Фашизм и есть культура. Одно из проявлений культуры. Когда в книге Гюнтера Грасса «Луковица памяти» кто-то задаётся вопросом «Как мы, немцы, создавшие классическую систему образования, могли породить фашизм?», хочется просто рассмеяться. Без классической системы образования не было бы никакого фашизма. Его не было бы и без расцвета немецкой музыки, науки, искусства и главное — без подъёма немецкой промышленности. Культура просто инструмент. Культура — это технический термин, как, например, молоток, шуруповёрт или виолончель. И фашизм — это просто инструмент. Но инструментом этим могут и должны пользоваться только культурные, то есть умные, умелые, тонкие, квалифицированные, опытные, ранимые, чуткие, профессиональные люди. Геноцид, где бы он не происходил, всегда и везде был результатом культурного превосходства одного народа над другим. Превосходство проявлялось не только в искусствах и науках, но и в умении выстроить собственное государство, в искусстве войны, в превосходстве оружия, в научном обосновании истребления и во многом другом. Хочешь мира — твори. Немецкие науки о человеке дали нам, например, прекрасные образцы немецкой нацистской пропагады. Из городов исчезали целые кварталы, населённые инородцами, а их соседи ничего даже не подозревали. Они смотрели на дым крематориев и ничего не видели. Не подозревали и противники нацистов — они тоже ничего не знали. Никто ничего не знал, а миллионы людей испарились. Почему бы этому фокусу не повторяться ещё и ещё? Культура не противоречит даже либерализму, как это не звучит смешно. И тем более, не противоречит она и коммунизму: всеобщая грамотность населения нашей страны целиком лежит на его совести. Десятилетняя средняя школа по немецкому образцу — тоже. Самая читающая страна — была страной коммунистической. То, что она теперь не самая читающая — просто результат деградации промышленности. Потребность в культурных людях сократилась. Хотя, возможно, существуют и иные причины, — я следую за романом Кристиана Крахта «Я буду здесь, на солнце и в тени», который только что издали в Москве «Литпром» и «Астрель», — разработана и уже используется «новая коммуникационная структура». Бесписьменная, без-образная. «И для чего ноумен языка переводить в небольшое количество электрических знаков? Почему бы сразу не запустить в пространство слово или предложение?» Страница 63-я. Как явствует из текста романа, это разработка советских учёных. Советских швейцарских учёных, скажу вам, если вы хоть что-то смыслите в псилоцибиновых практиках и прагматике параллельных миров.

Прибавлено к «Делу Линча»

Среда, Апрель 29th, 2009

Оболочка, которую можно наполнить любым содержанием — это книга Дэвида Линча «Поймать большую рыбу». Издательство Эксмо, 2009-й год. Перевод К.А. Кистяковской. На место йогов я подставлял советских партизан, а на место транцендентальной медитации — марксизм-ленинизм и, в общем, получался неплохой прокоммунистический текст. Можно подставить на место йогов какой-нибудь товар. Но… Суконный язык, анекдоты, рассказанные, наверное, не по первому разу, прямолинейность, фанатизм, добрые советы молодым, но не откровения, логические фокусы, знакомые каждому по рекламным компаниям и общению с религиозными активистами, — всё это тоже здесь есть. Но… всё равно возникает чувство, что общался с настоящим, подлинным, то есть реальным человеком. Да, человек вот такой: о себе рассказывает не очень много, о работе, в основном, говорит; и тут же, воспользовавшись новым знакомством, пытается продать свой нехитрый товарец. Ударник сетевого маркетинга. Но человек. Как возникает чувство подлинности — не понятно. Может быть, именно из-за того, что всё это уже знакомо. Может быть, из-за того, что на заднем плане маячит истинная философия Дэвида Линча: работай, работай, работай и, может быть, тебе повезёт. Делай что должно, в общем. Может быть, из-за того, что свою собственную тайну — почему он Дэвид Линч, а не кто-то другой — он не пытается объяснять транцендентальной медитацией. Он был Дэвидом Линчем до встречи с ней. Он к своей тайне даже не притрагивается. Фашистской сущности его учения это не отменяет. Но учение его опасно не только со стороны социальной. Если в глубинах нашего естества на самом деле покоятся хрустальные линзы бессознательного, соединённые друг с другом в один общий океан, то техника проникновения в него, предлагаемая Линчем, сравнима с бурением артезианских скважин. А скважины — это двусторонние каналы: наверх идёт вода чистая, а вниз постепенно просачивается грязь с поверхности земли. Подземные воды становятся год от года всё грязнее. Тоже самое произойдёт и с единым океаном бессознательного, в который так легко войти всякому через трансцендентный вход: однажды он станет просто грязной лужей. Артезианские воды находятся под защитой государства. Почему только воды, почему не единый океан бессознательного? Трансцендентный вход — приспособление экологически нечистое. Бесовство это. А если над единым всечеловеческим океаном покоится ещё и русское море бессознательного? Хрустальная линза русского народа. И приедут заокеанские бурильщики и разбередят его своими трансцендентными шарошками.

Дело Линча

Среда, Апрель 29th, 2009

88 глав, в основном, коротких эссе. Дэвид Линч продвигает на русский рынок трансцендентальную медитацию. «Поймать большую рыбу» — его книга. Эксмо, Москва, 2009-й год. Перевод К.А.Кистяковской. Почти все эссе трансцендентальной медитации и посвящены, даже если начинаются советом, как выставлять свет во время съёмок. Хороший пример для того, чтобы увидеть, как работает обыкновенный фашизм. «Никакая часть настоящего издания ни в каких целях не может быть воспроизведена в какой-либо форме… без разрешения…» А как с ними дискутировать? Они будут говорить, а мы должны молчать? У каждого из нас, несмотря на поголовную автоматизацию и роботизацию, есть свойства, которые можно назвать человеческими. Рудименты до-индустриального существования. Иногда нам необходимо отвлечься от работы или шопинга и задуматься. Помечтать. Передохнуть. Существует потребность покопаться в себе. А потребность должна быть индустриализирована, ведь ясно, что копаемся в себе мы первобытными, дедовскими способами, используя устаревшие инструменты и архаичные методики. Махариши Махеш Йоги корпорейшн предлагает несложный способ трансцендентного достижения единого поля посредством чтения мантр – бум! – и готово. Не наркотики. Не гербалайф. Но примеры мантр не приводятся. Могли бы предложить пробник. Побиваются конкуренты: их способы погружения в транс не позволяют достичь достаточных глубин. Вполне совместимо с мировыми религиями. Никаких противопоказаний для применения верующими не выявлено. Вместо того, чтобы орать на подчинённых, организуйте занятия по трансцендентальной медитации: подчинённые оплатят вашу психотерапию своими деньгами и своим свободным временем. Не создаёт угрозы для художественного творчества. Термин единого поля применяется в квантовой физике. Мы тоже применяем термин единого поля. Значит, трансцендентальная медитация необходима. Всё равно не нравится? Для таких, как вы, приготовлена глава о негативном сознании. Вы негативист. Вы отрицаете всё доброе, вечное, нетленное. Вы отрицаете продукцию Махариши Махеш Йоги! Может быть, вы и кока-колу не пьёте? Казалось бы, какое дело Дэвиду Линчу до негативистов? Но, видите ли в чём дело, негативисты создают вокруг себя негативное поле, а практикующие трансцендентную медитацию – позитивное. Но, к сожалению, позитивное поле отдельного человека действует на небольшие площади – комната и только. Если бы мы все разом… Необходимо проводить совместные контролируемые медитации группами. Оптимальная численность медитирующей группы хорошо известна – это корень квадратный из одного процента населения Земли. 8800 человек – это идеал. Сейчас численность такой группы может составлять не больше 8000 человек. Совместная медитация уменьшает количество преступлений в целых городах. Вот так: вчера ты хотел просто немного отвлечься и помечтать, а сегодня ты уже на грандиозном митинге, посвящённом очередному улучшению криминогенной обстановки. Платном митинге, заметьте. «Мир! Мир вам всем! Счастье. Здоровье. Добрые знаки. Отсутствие страданий». Ну уж нет! Гитлер капут!

Бум!

Вторник, Апрель 28th, 2009

Транцендентальная медитация. По-видимому, это основной продукт «Махариши Махеш Йоги корпорейшн». Её рекламе посвящены введение и первая глава книги Дэвида Линча «Поймать большую рыбу». Москва, Эксмо, 2009-й год. Перевод с английского К.А.Кистяковской. «Идеи подобны рыбам. Если хотите поймать мелкую рыбёшку, оставайтесь на мелководье. Но если вам нужна крупная рыба, придётся идти на глубину». Страница 7-я. Ага. Но если вам нужна совсем уж большая рыба, — рыба-кит, например, — то просто стойте на берегу, ожидая, когда у китов начнутся проблемы с эхолокацией. Они выбросятся на пляж, а вы возьмёте их голыми руками. А не выбросятся — полюбуетесь закатом или восходом. Или девчонками в бикини без верха. «Но на глубине плавают разные рыбы: для бизнеса, для спорта». Страница 7-я. Смешной Дэвид Линч, особенно фамилия. А ещё там есть идеи для шоппинга, для обустройства гостиной. Тысяча идей для сантехника и две тысячи для визажиста. Косяки идей. Дэвид Линч помалкивает о том, что в глубинах плавают такие рыбы, которые и сами могут кого угодно поймать и сожрать с потрохами. Или заразить какой-нибудь мерзкой болезнью. Или отравить. Ещё подумаешь, ловить или не ловить. «Сам я ищу рыб определённого вида — тех, которых можно перевести на язык кино». Страница 7-я. Ну да, ну конечно! И впаривает трансцендентную медитацию. Вот китайская философия куда как человечнее: «Если долго сидеть на берегу, то можно увидеть, как трупы твоих врагов поплывут по реке». Мёртвые идеи, — ну и что? — зато безопасные. Дэвид Линч даже не понимает, что сам-то попал. Не хочет признаваться. «Я сел, закрыл глаза, начал произносить мантру и вдруг почувствовал, будто я в лифте с оборванным тросом. Бум! Я погрузился в абсолютное блаженство… Затем инструктор сказала: «Пора. Уже прошло двадцать минут». И я воскликнул: «Что? Уже двадцать минут?! …с тех пор я ни разу за тридцать три года не пропустил медитацию…» Страница 7-я. Тридцать три года, по триста шестьдесят пять дней в году, два раза в день по двадцать минут! А мантры платные. Лучше бы он ещё несколько фильмов создал. Ну и конечно «истинное счастье». Цитата из Упанишад на странице 13-й. Каждый из нас легко отличает счастье от несчастья. В деле счастья каждый из нас дока. И нас не обмануть. Но «истинное счастье»! Махариши Махеш Йоги спешит к вам на помощь.

Как делается великая литература Запада?

Понедельник, Апрель 27th, 2009

Так. Берётся трёхэтажный особняк в пригороде Сантьяго, это столица Чили. На третьем его этаже оборудуются спальни для хозяев, кабинет и библиотека; на втором — детские комнаты и комнаты служанок; на первом — салон; а в подвале — тюрьма цру, которую в случае осложнений можно легко списать на чилийские спецслужбы. Роман Роберто Боланьо «Чилийский ноктюрн», изданный «Махаоном» в Москве в 2006-м году. Перевод В. Кардаильского. Джимми Томпсон — глава семейства. Хорошее имя для чилийца. Он представитель какой-то там монополии в Южной Америке. Мама — Мария Каналес — не лишена художественного чувства, но литературные произведения её — плагиат. В подвале пытают моджахедов в строгом соответствии с законами и Конституцией Соединённых Штатов, на первом этаже художники и писатели пьют, обсуждают, спорят и прожектируют, на втором дети смотрят телевизор, удивляясь тому, что иногда гаснет свет, на третьем отдыхают сотрудники Джимми Томпсона. Впоследствии, после того, как началась чилийская оттепель, сша предоставили им убежище. Мария Каналес остаётся пока в Чили. Но нет никакого сомнения, что и она скоро отправится в северные страны. Главный герой уже посоветовал ей писать под псевдонимом. Она знает французский. «Вот так делалась литература в Чили», — говорит Мария главному герою и рассказчику романа. Она это хорошо знает. Но и все остальные тоже знают. Однажды в подвале дома заблудился нетрезвый художник-авангардист левой ориентации — туалет был направо, а он пошёл налево. Вошёл в неправильную дверь, увидел истерзанного человека, протрезвел, вернулся в салон и немедленно выпил. И никому ничего не сказал. А зачем говорить — все всё прекрасно понимают. До переворота юные чилийские поэты собирались на медицинском факультете в комнате, которая находилась рядом с анатомическим театром. Их одежды пропитываются запахом формальдегида. Это эпизод из романа «Далёкая звезда». «Так делается литература в Чили, но не только в Чили — в Аргентине и Мексике, в Гватемале и и Уругвае, в Испании, Франции, Германии, в зелёной Англии и весёлой Италии. Так делается литература». Страница 308-я. Русской литературы в списке великих нет. «Так делается литература Чили, так делается великая литература Запада». Страница 309-я. В романе множество отсылок к Данте, к Библии, к Шекспиру и другим великим книгам, но пошли они все в зад. «Есть ли какой-нибудь выход?» — вопрошает главный герой романа. Нет, падре. Выхода нет. До тех пор, пока индустриальное общество полностью не развалится, так всё и пребудет — трёхэтажно и с подвалом.

Священник или кто-то ещё

Понедельник, Апрель 27th, 2009

А попробуйте приложить роман Роберто Боланьо «Чилийский ноктюрн» к себе. Роман издан в Москве в 2006-м году. Издательство «Махаон». Перевод Т.Машковой. Вот вы, например, живёте, да хоть в Чили живёте, и никого не трогаете. Ну, ходите на работу, не знаю. И вдруг приходят двое парней из экспортно-импортной фирмы и говорят: У вас плохое настроение. У вас депрессия. Не хотите ли съездить в Европу на годик-полтора? Штирлиц тоже что-то такое предлагал своему агенту. За наш счёт. Более того, мы вам выплатим ещё и зарплату, точнее стипендию… Цель? Ну, не знаю, нас очень интересуют способы защиты европейских церквей от окружающей среды. Вы, естественно, ничему не удивляетесь и едете в Европу, где находите, что единственным способом защиты церквей от окружающей среды является соколиная охота на голубей. Потому что голубиный помёт наиболее вреден для церковных зданий. Вы пишите отчёт, в котором старательно перечисляете: город такой-то, церковь такая-то, падре такой-то, сокол такой-то, результаты охоты такие-то, а в свободное время отрываетесь по полной — то есть посещаете библиотеки, музеи, читаете и пишите. Голуби — Дух Святой и голубка Пабло Пикассо. Всех наши соколы задрали. У священников, у соколов, у церквей — у всего очень подозрительные имена. А потом вам снится «…целая стая соколов, тысячи соколов, летевших на большой высоте над Атлантическим океаном в направлении Америки». Страницы 255-256. Но с ума вы почему-то не сходите. Вам приходят письма с подтекстом. Вы, конечно, уверяете, что шифра не знаете. Ладно. Естественно, находится организация, которая подписывает с вами контракт на книгу. Вы, конечно, не товарищ Ц., который написал только название романа, но грант на два года таки получил, вы своё дело знаете. Потом спокойно возвращаетесь на Родину. Всякий человек удивился бы такому повороту в своей судьбе, но сеньор Себастьян Уррутиа Лакруа всё воспринял как должное: Европа так Европа. А Европа находится в противоположном четверть-шарии, между прочим. Потом происходит на страницах 258-262 военный переворот, смешанный с чтением древних греков: это, кстати, самое необыкновенное описание военного переворота, которое я когда-либо читал. А потом к сеньору священнику снова приходят парни из экспортно-импортной фирмы и предлагают прочитать тайный курс лекций по марксизму для генерала Пиночета и его сподвижников. Лакруа: Я не в курсе марксизма. Ребята: Не ломайся, комми! Лакруа: Сдаюсь! Кроме того, он не дурак выпить: «…я ответил, что в Чили, как мне кажется, трудно найти человека, священника или кого-то ещё, который был бы не дурак выпить». Страница 267-я. Для полного шпионского набора — писательство, алкоголь, женщины, — не хватает женщины. Без них не бывает романов.

И тебя перевербуем

Воскресенье, Апрель 26th, 2009

Дело доходит до смешного: главный герой романа Роберто Боланьо «Чилийский ноктюрн» тоже оказался шпионом. Роман издан в 2006-м году в Москве в издательстве «Махаон». Перевод В.Кардаильского. Родители дали главному герою имя Себастьян. Себастьян Уррутиа Лакруа. Он католический священник. Берут ли они себе новое имя при посвящении в сан — не знаю. Но зато он взял себе новое имя при посвящении в литературные критики. В общем, у него могло оказаться целых два псевдонима и одно имя. В подлинности имени, кстати, тоже есть сомнения. В среде литературоведов он отзывался на Ибакаче. Фамилией Лакруа он подписывал поэтические опусы. Критиком он был чрезвычайно влиятельным. «…даже поэты из компартии Чили готовы были умереть, лишь бы я написал что-либо об их стихах». Страница 232-я. Одна треть из конструктора романных шпионов: литература даёт шпионам алиби на все случаи жизни. Люди не от мира сего, понимаете. Забредают во всякие сомнительные места, знакомятся со всякими проходимцами и всё для блага своих творений. Со второй частью конструктора, то есть женщинами, всё сложнее — целибат. Обет безбрачия. На странице 227-й возникает тема «…все мы, чилийцы, содомиты» и «…вы говорите, как специалист по минету». А, значит, и с этой стороны всё может быть в порядке с прикрытием. Хотя… до конца романа осталось восемьдесят страниц и всё может перемениться с плюса на минус. Непонятно складывается ситуация с алкоголем. Вроде бы человек не чужд, но прямо об этом не говорится. К странице 235-й у героя начинается какая-то странная, необъяснимая хандра, потеря интереса к жизни и так далее. Напрашивается путешествие. На странице 235-й в жизнь Лакруа-Ибакаче вторгаются сеньор Одейм и сеньор Ойдо. Фамилия Ойдо созвучна слову «ухо» — оидо, а фамилия Одейм, наверное, слову «глаз» в каком-нибудь из индейских языков. Оба работники экспортно-импортной конторы, хозяин которой, никогда здесь не появлялся. Они предлагают священнику отправиться в Европу под  предлогом изучения способов сохранения старых церковных зданий от воздействия окружающей среды. Первый на очереди из воздействий — голубиный помёт. Командировку выписали на один год, но обещали продлить, если что. Всё почти точно так же, как у товарища Ц. из романа «Временное пристанище» Вольфганга Хильбига: возьми кучу денег и поезжай на Запад писать рассказы. На Востоке, видите ли, плохо пишется. А товарищ Ц. на Западе написал в тетрадке одно слово — «Виза», но при этом выдал его за начало эпического романа. Лакруа, кстати, уже приплыл в Европу и сейчас ему будут показывать способы борьбы с голубиным помётом. Конструктор романного шпиона-бис: писательство, бытовой алкоголизм, гомосексуализм. Сложный случай: Лакруа уже состоял в «Опус Деи». Переменник.

Китайские тени

Воскресенье, Апрель 26th, 2009

Два текста, читаемых параллельно, многократно пересекаются и часто под прямым углом. Внемлите новому Лобачевскому. Для примера возьмём роман Роберто Боланьо «Чилийский ноктюрн», вышедший в издательстве «Махаон» в Москве в 2006-м году. Перевод В.Кардаильского. Красота романа не отменяется даже тем, что Фукидида здесь называют Тусидидом, Жозефа де Местра — Жозефом де Майстром, а Блеза Сандрара — Блезом Сендрарсом. Всё это мелочи. Параллелью роману послужит маленький рассказ Сяо Хун, который только что увидел русский свет на блоге «Разрозненный бред». Рассказ называется «Чёрный хлеб, белая соль». Не нахожу слов, чтобы выразить своё восхищение перед этим творением китайского духа. Малая росинка, в которой отражается мир — вот что такое этот рассказ. «Тусклое стекло почти не пропускало свет, и если под окнами мелькала тень, было даже непонятно кто это — человек или собака». Так рассказ начинается. Тень человека или тень собаки. Северный Китай, первая половина двадцатого века. Примерно в это же время, но несколько лет спустя, на другой стороне Тихого океана, в Чили, в ресторане в Сантьяго ужинали два литератора, — и далеко не хлебом с солью, — и беседовали. Один из литераторов считал себя учеником своего собеседника. Столики в ресторане, по-видимому, были отгорожены друг от друга полупрозрачными ширмами. «…глаза невольно и рассеянно …следили за дёргаными китайскими фигурками, которые возникали чёрными лучами на ресторанных перегородках, и развлечение это, похоже, моего учителя завораживало…» Страница 224-я. Платона сразу отбрасываем. «Как эти тени на стенах?» Фэрвелл: «Именно». И я: «У Платона был диалог как раз на эту тему». Фэрвелл: «Не будьте идиотом». Страница 225-я. «…И я: «Может быть, вы видите что-то конкретное в этих китайских тенях, какие-то стены, крылья истории-мельницы, какой-нибудь свихнувшийся эллипс?» Страница 226-я. Возникает, то есть, но не называется тест Германна Роршаха. Имя Роршаха упоминается в предыдущем романе Роберто Боланьо — в «Далёкой звезде». События и в рассказе и в романе происходят в до-телевизионную эру, но видно, что всё уже ждёт его появления. Всё к нему готово. И даже споры. «И я: «Странно, а со мной ничего не происходит, я вижу только тени, тени от электрического света, только время как будто ускорилось». Фэрвелл: «В книгах нет утешения». Страница 227-я. Верно. Но оно есть в созерцании теней. До сих пор ни один производитель телевизионных приёмников не назвался «Платоном». Есть в этом какая-то неблагодарность жертв всемирного тоталитаризма. Мечта осуществляется, если она захватывает большое количество людей. Мечта даже самая невероятная. Китайцы и чилийцы одновременно мечтали о домашнем театре теней. Сбылось. Но они мечтали о театре теней безмолвном!

Эпизод всемирной борьбы

Суббота, Апрель 25th, 2009

Краткое описание интеллектуальной ситуации, в которой я нахожусь: читаю роман Роберто Боланьо «Чилийский ноктюрн» и слушаю пара-арабскую музыку вроде Natacha Atlas, Mercan Dede, Transglobal Underground и Niyaz. Названия звучат заманчиво, но всё это предприятия европейской — лондонской, — и американской — калифорнийской — музыкальной индустрии. Вся духовная пища, в том числе и для России, кстати, делается англосаксами. Сам Роберто Боланьо к Востоку не отсылает, за исключением нескольких мелочей. Позавчера купил дневники Эрнста Юнгера «Годы оккупации» и книгу коротких рассказов Дэвида Линча «Поймать большую рыбу». Если учесть ход последующих событий, то лучше сказать: вынужден был купить. Потому что здесь не обошлось без проявления Необходимости. Книга Дэвида Линча, кстати, не посвящена рыбалке. Вчера вечером слушал рассказы о рыбалке на Байкале и смотрел ошеломительные фотографии. Но рыбалка здесь — это какая-то боковая тема. Тут же, едва ли не возле кассы, из книги Линча прочёл одну главку, которая называется «Психотерапия» на странице 71-й. В жизни автора происходили события, поторявшие друг друга. Он пошёл к психотерапевту: «Как вы считаете, доктор, может ли этот процесс повредить моему творчеству?». «…может», что уж тут скрывать, ответил психотерапевт. Тогда Дэвид Линч «…пожал доктору руку и вышел». Почему психотерапевты называются докторами, а не священниками? Сразу видно, что Дэвид Линч и психотерапевт исповедуют разные формы мракобесия и никто из них не воцерковлён. Время спустя снова обратился к роману Роберту Боланьо «Чилийский ноктюрн», в котором вдруг на странице 200-й зашла речь об Эрнсте Юнгере, немецком литераторе. Я же только что купил его книгу, понятно. «…капитан Юнгер, герой Первой мировой войны, автор «Стальных ураганов», «Африканских игр», «По мраморным склонам», «Гелиополис», это уже страница 201-я. Перевод названий дан не очень традиционный, но неважно. Если до конца романа объявится Дэвид Линч… а у меня такое чувство, что как-будто его тень уже промелькнула… Так вот, операция израильской армии «Литой свинец», которую она начала в прошлогоднее католическое Рождество, есть яростный визуальный ответ на название романа Эрнста Юнгера «В стальных грозах», и является одним из проявлений анти-вербальности. Анти-писания. Анти-говорения. Свинец и сталь. Короче, сейчас может возникнуть — или уже возникает — общество, в котором сам факт говорения и писания, а не только говорения и писания крамолы, и сам факт слушания и чтения, а не только слушания и чтения крамолы, может сделаться маргинальным и, в конце концов, криминальным занятием. В новом обществе надо будет не говорить, а излучать.