Archive for Март, 2009

Прерванный полёт

Вторник, Март 31st, 2009

Битва винных наций — французов, испанцев, итальянцев, немцев и примкнувших к ним романтически настроенных поляков — против русских водочных традиций. За русский алкогольный рынок. Под водительством Наполеона, то есть Коньяка. И под прикрытием священных заклинаний о свободе, равенстве и братстве. Роман Артуро Переса-Реверте «Тень орла». Издательство Эксмо, 2005-й год. Москва. Та самая, за предместье которой Сбодуново, с первых страниц романа разворачивается жесточайшее сражение войны 1812-го года, если не считать Бородинскую битву. Перевод Александра Богдановского. Москву можно оставить, можно оставить Кремль, но дальше ни шагу — стоять насмерть: за нами Петушки! О подвигах немецких виноделов автору романа ничего не известно. Ничего ему не известно и о винокурах польских. На странице 9-й «…казаки в буквальном — в буквальном! — смысле в лапшу изрубили эскадрон Третьего гусарского полка и сколько-то там польских улан…» Поделом. На русском театре военных действий ведущую роль играют французы, испанцы и местами итальянцы. Испанцы совершают невольный подвиг у Сбодунова: пошли сдаваться в русский плен, но не смогли. Потом они сделают ещё несколько попыток, но всё безрезультатно. Сдача в русский плен требует высокого исполнительского мастерства. Испанцы не исполнили. Сбодуново горит. Если к роману, хотя бы походя, прикоснётся кинематограф, десятки выражений из него станут народными. К сожалению, роман читается как виноводочный трип только до взятия Кремля. Потом подтягиваются кубанские казаки, озабоченные сохранением отечественной винокуренной промышленности, где-то в госпитале срывает с себя бинты тяжелораненый грузинский генерал, и общеевропейская армия начинает отступление. Его жестокое описание, не может смягчить даже щедрый солдатский юмор. Бегство от русских войск — архетип коллективного европейского бессознательного — с обязательными атрибутами: голодом, холодом, бесконечными якобы пространствами, яростью народа, зверствами казаков и воем волков. Через примерно полтора года после Березины на родину возвращаются остатки испанского батальона 326-го линейного пехотного полка — всего одиннадцать человек и гитара с одной порванной струной. Дома им ещё предстоит объяснить соотечественникам, почему они воевали на стороне своего злейшего врага — Наполеона — против русских. У них заготовлено оправдание — роман: как тяжело сдаваться в русский плен.

Скандал

Вторник, Март 31st, 2009

Русское издание воспоминаний Гюнтера Грасса «Луковица памяти» завершает послесловие переводчика, написанное отчасти в советском стиле. Издательство «Иностранка», Москва, 2008-й год. Перевод Бориса Хлебникова. «С течением времени (Гюнтер Грасс) стал убеждённым антифашистом и социал-демократом, активно включился в политическую и общественную жизнь. …Он последовательно осуждал тех, кто защищал своё нацистское прошлое, недостаточно решительно отказывался от него, релятивировал преступления фашизма или умалял собственную ответственность. Эти требования он неизменно предъявлял и самому себе…» Страница 562-я. Вот уже лет сто русская пропаганда не может изобрести ничего нового, но время от времени меняет плюс на минус и наоборот. Тот, кому удаётся прожить больше двух десятков лет, начинает видеть все её нехитрые уловки и может считать себя мудрецом. «…из мальчишески глупого желания погеройствовать (Гюнтер Грасс) решил пойти добровольцем в подводники», а попал в сс. Страница 565-я. От кого послесловие защищает Грасса? Немецкие подводники, топившие всё подряд в Мировом океане, остались героями, а сс, которые делали ту же самую работу, но только на земле, сделались преступной организацией. Признание Гюнтера Грасса в том, что он несколько недель в самом конце войны служил в танковой дивизии сс, вызвало «…шумный, затяжной и широкий скандал». Страница 560-я. Скандал, который, судя по всему, должен прикрыть скандал более скандальный. «…почему Грасс на протяжении шестидесяти лет скрывал свою принадлежность к войскам сс?» Страница 561-я. Подразумеваются личные пороки Гюнтера Грасса. Но поставим вопрос по другому: почему в обществе, которое именует себя демократическим, свободным, либеральным, гуманистическим и прочая, прочая, прочая, человек, даже Гюнтер Грасс, не отваживается на публичный рассказ о своём прошлом? И признаётся в нём только тогда, когда понимает, что саморазоблачение здесь уже ему не повредит: Грасс стар и преследователям, возможно, придётся отправиться за ним в ад. А куда отправляют атеистов, членов сс, многожёнцев и ваятелей гипсовых женщин с раздвинутыми бёдрами? В конце войны «все боялись попасть туда» — в сс — страница 566-я – а Грасс пошёл. На то он и Грасс, чтобы идти поперёк общественного мнения. Впрочем, все эти скандалы меня мало волнуют. Есть в книге Гюнтера Грасса другое, более меня задевающее: однажды юный Грасс попал под удар наших систем залпового огня. В другой раз он видел в деле русские танки. И от «тридцатичетвёрок», и от «катюш» он сохранил добрые воспоминания на всю жизнь. И вот вам вечный, непрекращающийся скандал: народ, то есть русские, производивший лучшие в мире танки и реактивные миномёты, так и не научился делать конкурентные легковые автомобили.

Я и Германия

Понедельник, Март 30th, 2009

Интимные подробности: я не германист, я не знаю немецкого языка, я никогда не был в Германии, у меня нет в Германии родственников и друзей, я не воевал, я не интересуюсь Германией специально ни по одной теме, я не слушаю «Немецкую волну», меня не угоняли в немецкий плен, я не футболист и меня не собирается покупать «Бавария». Но… Переводчик написал к книге  воспоминаний  Гюнтера Грасса «Луковица памяти» послесловие. Москва, издательство «Иностранка», 2008-й год. А в нём приводит список десяти самых популярных в Германии интеллектуалов. Гюнтер Грасс, естественно, на первом месте. А иначе зачем тут этот список нужен? Так вот, из этих десяти мне знакомы имена семи. Настолько знакомы, что я могу сказать: Хабермас — философ, а Райх-Раницкий — литературный критик. Из этих семи я читал книги пяти человек. И у меня есть сомнения на счёт шестого. Дело облегчает то обстоятельство, что немцы считают интеллектуалами в первую очередь писателей. Но из тех художников, которых называет Грасс в своей книге, я тоже знаю едва ли не каждого второго. В книге нет примечаний к именам: а зачем? — имена эти известны не только мне. Романы, которые читал Грасс, я тоже читал. Я представляю себе географию Германии. Я знаю в каком направлении течёт Рейн, а в каком Дунай. Я знаю, что Гамбург примерно находится на севере Германии, а Мюнхен на юге. Мне известны названия немецких исторических областей, архитектурных памятников, горных систем, автомобилей, самолётов, танков, стрелкового оружия. Мне известны имена немецких учёных, артистов, политических и военных деятелей и фотографов. Я могу вскрикнуть «хендэ хох!» и спросить «вас ист дас?» Если судить по книге Грасса, у нацистской Германии и советской России много общего: например, детские и юношеские идеологизированные организации, оздоровление детей в летних лагерях, ускоренное промышленное развитие, культ знаний и физического здоровья. Такое общее, которое не отторгает советское, но приближает нацистское. У послевоенной Германии и послесоветской России тоже есть точки соприкосновения: Гюнтер Грасс, например, упоминает новых немцев, которых он называет нуворишами. Или говорит о расхищении собственности бывшей гдр. Вопрос: зачем наполнилась чаша моего разума немецкой информацией? И не только моя чаша, я думаю. Разве правящие классы не захотят как-то использовать эту общую наполненность? Даже, если у них не было никакого заранее продуманного плана. Использовать на общее благо, само собой.

Achtung! Achtung! Partisanen Gefahr!

Понедельник, Март 30th, 2009

Моя страна чувствует себя не осаждённой, а оккупированной. Ей снятся партизанские отряды и диверсионные группы, ей снится подпольная работа и рельсовая война. Ей снится фотография растерзанной Зои Космодемьянской. Внешне оккупационные силы, если не помнить об афганском транзите, отсутствуют, но моя страна не знает, как избавиться от партизанских снов. Она пытается перевести партизанскую тему из области бессознательной и неконтролируемой в область рациональную, подверженную внешнему управлению. Моя страна пытается вывести свои сны из Брянских и Белорусских лесов, из Крымских катакомб на площади городов. Пусть они снятся здесь, под присмотром. Со следующего года 29 июня станет Днем партизан и подпольщиков. Таково решение Думы. Решение, наполненное социально-экономическим отчаянием и психотерапевтической безысходностью. В стране есть уже несколько праздников партизан и подпольщиков: День Победы – это их праздник. В прежние годы в группе плакатных военных, среди лётчиков и танкистов, обязательно присутствовал мужик в ушанке с красной ленточкой. Вот уж, что точно он не использовал, так это георгиевские ленточки. Партизан! 23 февраля – это их праздник. И не только потому, что сама Красная Армия зарождалась отчасти из партизанских отрядов, но и потому, что значительная часть партизанских отрядов времён войны была подразделениями и даже соединениями армии. Праздник народного единства, который установлен в память об изгнании польских оккупантов – это праздник партизан и подпольщиков. Иван Сусанин – не первый, но русский партизан. А есть ещё праздники контрразведчиков, разведчиков и военных разведчиков. А сны снятся. И ещё хуже: правящей элите снится сон о народе, которому снится сон о партизанах и подпольщиках. Хорошо, если это сон об отрядах и группах, подчиняющихся Центральному штабу партизанского движения при Ставке верховного главнокомандования. А вдруг это сон о Робин Гуде? Гугл переводит «партизанскую опасность» с русского на немецкий как Guerilla-Gefahr. А Робин Гуду снится не бутерброд с колбасой, а трофейный автомобиль «с танковым майбаховским двигателем». Найтмар! Майбаховский двигатель упоминается Гюнтером Грассом в книге «Луковица памяти». Москва, 2008-й год, издательство «Иностранка». Сны – в газетах.

Апология истории

Воскресенье, Март 29th, 2009

Знаменитые деятели мирового культурного движения, такие, как Ханна Арендт, Иммануил Кант и я, ваш покорный слуга, мы все родились в городе Кёнигсберге, Советский Союз. Сертификат страны происхождения у меня в полном порядке. Обладаю правом задавать вопросы, имеющие всемирно-историческое значение. Зачем два братских народа, — русские и немцы, — воевали друг с другом? И как воевали! Из-за нелепого выстрела в Богом и всем человечеством забытом Сараеве они сошлись друг с другом в смертельной схватке и не могут до сих пор выйти из неё. Смерть заурядного австрийского эрц-герцога от руки заурядного боснийского националиста, к которой мы, русские и немцы, не были никак причастны, повлекла за собой гибель в двух мировых войнах и в бесконечной череде революций десятков миллионов людей — немцев и русских. Историки называют убийство эрц-герцога поводом. Поводом к двадцатому веку, я так понимаю. Читаю сейчас книгу воспоминаний Гюнтера Грасса «Луковица памяти». Москва, «Иностранка», 2008-й год. Самый конец горячей фазы русско-немецкого противостояния: неисчислимые жертвы и разрушения, бедность и душевные травмы. Читать о немцах больно. Мы, русские, самим Провидением назначены к страданию и терпению, но немцы… Их-то почему? Их-то за что? Политические и экономические причины, которые обычно называют в качестве объяснения и оправдания взаимного русско-немецкого уничтожения, настолько смехотворны, что не годятся даже для оправдания пьяной драки между двумя деревнями. Высший русский и немецкий менеджмент начала двадцатого века, а так же духовные, интеллектуальные и художественные вожди двух братских народов выглядят на фоне даже не века, а одной человеческой жизни, вроде жизни Гюнтера Грасса, полными недоумками. Они запустили цепные реакции, которые привели к общей немецко-русской катастрофе. В Европе есть только два народа — русские и немцы, — которые так и не обрели единой территории для своих национальных тел. Возможно продолжение. Впрочем, замечу, что в отличие от русских и немцев, которые могут быть недовольны итогами двадцатого столетия, я лично ими доволен: не выстрели Гаврило Принцип в эрцгерцога Фердинанда, не начнись Первая мировая война, а за ней русская и немецкая революции, а за ними контрреволюции и Вторая мировая война, мне не пришлось бы родиться. Ибо родиться мне было предписано в Кёнигсберге. А как русскому, да ещё и крестьянскому внуку, сделать это без Второй мировой войны?

Подарки и покупки

Суббота, Март 28th, 2009

Получил в подарок «Карманный польско-русский и русско-польский словарь», изданный «Советской энциклопедией» в 1967-м году. Издание пятое, стереотипное. 19500 слов. Чтение словарей перед сном практикую по совету В.И.Ленина, который использовал их для релаксации. Тайский массаж в годы революционного подъёма в Российской империи был ещё неизвестен. Особую цену подарку придаёт то обстоятельство, что словарём пользовались выдающиеся советские учёные в одном из знаменитых научных центров страны. Видно, почитывали польскую «Уроду» диссиденты проклятые! А теперь перешли на «Космополитен». Первым делом нашёл именно слово «uroda» — да, по-прежнему, это красота, вторым делом — перевод слова «жаркое» — да, по-прежнему это «pieczen». Зевс прилетал к прикованному Прометею и клевал его «печень». Какой-то анекдот из жизни русских эмигрантов в Польше. Ничего, в общем, не изменилось за эти годы. К словарю получил несколько разрозненных тетрадок самоучителя польско-русского языка. Прочитал тетрадь 10-ю «Мешканье Тадка», то есть квартира Тадека. Всё про меня времён городской жизни: три комнаты, ванная, кухня, мама, папа, две сестры, я. Правда планировка необычная, но это не важно. И Тадек художник, а я — мыслитель. Вместе с русском-польским богатством получил в подарок сборник «Поэты Далмации эпохи Возрождения XV-XVI веков». Государственное издательство художественной литературы, Москва, 1959-й год. В этом году  книге исполняется ровно пятьдесят лет. Сборник автоматически раскрывается на стихотворении «Письмо любимому в Стон». Видно, учёных поражала открытость и свободомыслие современного им советского общества. Ведь Стон — это не город в нездоровой местности возле Дубровника, как ошибочно указано в примечаниях, Стон — это Соловецкая тюрьма особого назначения, бывший Слон — Соловецкий лагерь особого назначения. Или наоборот. «Ты уверял меня, и нежен, и влюблён, Что только на три дня, не дольше, едешь в Стон. Уж отцвела земля и минула весна, Уж скошены поля, а я в слезах одна. …Скажи, доколе ждать, напрасно глядя в даль, И море вопрошать? Утешь мою печаль!» Страница 94-я. Перевод И.Н.Голенищева-Кутузова. Вот как с ними без цензуры? Только отвернёшься и уже намёки, экивоки и фига в кармане. Спасибо, город N! Кроме того купил роман Артуро Переса-Реверте «Тень орла». Издательство Эксмо, Москва, 2005-й год. Перевод Александра Богдановского. Для чувствительных натур опасно уже посвящение, а я, как человек опытный, завис только на первой строчке. Наполеон в России. «Он стоит на вершине холма, а в отдалении горит Сбодуново». Страница 7-я. Открылась бездна смыслов. Первый: трубы горят, командир.

Сходства и различия

Суббота, Март 28th, 2009

Послевоенная Германия первых пяти лет и моя страна первых пяти и даже больше послесоветских лет очень похожи. С немецкой стороны свидетельства в пользу этого утверждения можно найти в книге Гюнтера Грасса «Луковица памяти», которая издана в Москве в прошлом году в издательстве «Иностранка». Перевод Бориса Хлебникова. С нашей стороны — свидетельствовать может каждый. Мою страну не бомбила дальняя англосакская авиация, но города так же лежали в развалинах как Кёльн, Гамбург и Дрезден. Согласно «плана Моргентау» Германия должна была распасться на десяток государств. В отношении Западной Германии этот план был отменён, но в итоге Германия всё равно распалась на две части, отделилась Австрия, огромные территории оказались в составе Польши, Чехии, России и даже Литвы. Моя страна распалась на девятнадцать по крайней мере частей: пятнадцать республик плюс четыре новых государства — Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия и Карабах. Часть из них попали под власть Соединённых Штатов, часть — Европы, часть — России. Закрытые промышленные гиганты, безработица, эмиграция высококвалифицированных рабочих и научных кадров, голод, пьянство, воровство. Миллионы людей изгнаны из своих домов по этническому признаку. Немецкий и русский народы — это народы разделённые. До сих пор. Германией правили люди, которые уверяли, что к преступлениям прошлого режима они не причастны, которые исповедовали показное, в нашем случае, телевизионное христианство и готовились к массовой приватизации, ваучеризации и залоговым аукционам. «Потом произошла денежная реформа. Она разделила всё на «до» и «после». …Она обесценила одно и вздула цены на другое. …Из множества нищих она отсортировала несколько нуворишей». И так далее. Страница 367-я. Знакомо. Знакома даже такая двусмысленность: денежная реформа «…оживила конъюктуру, из-за чего значительно увеличилось количество заказов для камнерезных мастерских», которые занимались изготовлением надгробных памятников. Страница 367-я. Гюнтер Грасс как раз работал в такой мастерской. Всё похоже, за исключением детали: наши денежные реформы, сколько бы раз они не проводились, обычно обесценивают сбережения, накопления и зарплаты. Но в Германии произошло что-то другое. «Почасовая оплата каменотёса составляла ту же сумму, но уже новыми деньгами, однако вскоре она была повышена ещё на семь пфеннингов». Страница 373-я. Семь пфеннингов! Гюнтер Грасс «…поигрывал звонкой монетой, радовал подарками родителей…» Страница 374-я. Такие странные дела. И там и здесь всё делалось под чутким руководством англосаксов. Но цели, видно, ставились разные.

Мама, расскажи, как тебя насиловали русские солдаты? Ну пожалуйста!

Пятница, Март 27th, 2009

Гюнтер Грасс обещал рассказывать только то, что пережил лично. И ни разу от этого обещания не уклонился. За исключением страницы 371-й своих воспоминаний — здесь он обещаний не сдержал. «Луковица памяти». Издательство «Иностранка». 2008-й год. Москва. Не мудрено. Его семья не смогла вовремя бежать из Данцига и оказалась под властью Красной Армии, а потом Войска Польского. В одну из редких поездок в гости к родителям Гюнтер Грасс принялся настойчиво расспрашивать свою маму. «Что случилось …с тобой?» Страница 371-я. «…мама молча сидит напротив». Страница 371-я. «Что случилось с Даддау?..» Страница 371-я. «…ей не нравятся мои расспросы». Страница 371-я. «Что было, когда пришли русские?» Страница 371-я. «…она пробует привлечь моё внимание к пейзажу». Страница 371-я. «Русские вас…?» Страница 371-я. Смотри какие луга, сколько коров!» Страница 371-я. «А когда пришли поляки?» Страница 371-я. «Не надо расспросов». Страница 371-я. «Почему Даддау рассказывает только забавные истории?» Страница 371-я. «…мама ни разу не обмолвилась ни словом о том, что происходило в раграбленной лавке колониальных товаров, в подвале или квартире…» Страница 372-я. «О том, что ей пришлось предлагать себя, чтобы уберечь собственную дочь, я узнал из намёков сестры только после смерти мамы». Страница 372-я. Естественно, вывод: «…её насиловали русские солдаты». Страница 372-я. Это Грасс вывел из намёков. Но узнать точно «где и сколько раз» мама предлагала себя красноармейцам Гюнтеру Грассу так и не удалось. Немецкая женщина ни при каких обстоятельствах не может отдаться русскому солдату добровольно. Расизм! Обнаружил ещё несколько завуалированных национал-социалистических высказываний. Например, мама Гюнтера Грасса говорит на странице 102-й: «Раньше к нам захаживал коммивояжёр-галантерейщик. Цукерманн его звали. …скидку всегда мне делал…» Почему еврею, чтобы быть хорошим, надо делать скидку немецкой хозяйке? А если бы не делал? Почему, — есть и такой эпизод, — цыганке, чтобы удостоиться похвалы автора, надо погадать этому же автору бесплатно? Взял бы, да и похвалил без причины! «Утраты всё изменили. Пострадал каждый. Руинами стали не только дома. Мир — оборотная сторона войны — выявил преступления, которые задним числом заставили считать преступников жертвами». Страница 314-я. Гюнтер Грасс обольщается.

Скудный опыт межнационального общения

Четверг, Март 26th, 2009

Однажды ночью к нам в деревню приехали ребята на бензовозе. У них был магнитофон. Благодаря этому магнитофону я впервые услышал песню «Если в кране нет воды». Тот самый магнитофон, который уничтожил информационную изоляцию советского общества. Песня мне понравилась, но только я не знал, кто такие жиды. А спросить постеснялся. Ф.М. Достоевский объяснил потом. Однажды к нам в деревню приехали армянские строители. И мы пошли послушать их бригадира. Он сказал: «Когда я впервый раз сюда ехал, ребята мне рассказывали, как здесь люди живут. Я не поверил». Один из слушателей спросил: «Хорошо живём?» А бригадир хмыкнул. До сих пор не знаю, почему он хмыкнул: если мы жили плохо, а они хорошо, то почему они ехали к нам строить свинарники? Если наоборот, то почему он хмыкнул? Однажды к нам в деревню приехали греки, построили мост, получили деньги, уехали, а мост в ночь рухнул. В Греции живут хорошо, а у нас в деревне плохо. Однажды в моей деревне поселилась семья репрессированных чеченцев. Многодетная семья: три мальчика и девочка. Девочка училась хорошо, а мальчики выросли и стали грабить и убивать автомобилистов на трассе. С ними был один наш. Их поймали. Мама чеченцев приезжала и обещала русской маме, что выкупит ребят из тюрьмы. Давно это было. Не помню уже, выкупила, нет ли. Сказать можно всё, что угодно. Однажды я был дома один и вошла цыганка. Она сказала: «Мальчик, у меня маленькие детки. Они голодные, плачут. Дай для них какой-нибудь еды». Я оставил цыганку в доме, пошёл в — не помню как называется помещение — взял кусок сала побольше и принёс для детей. А цыганка сказала: «Мальчик! У меня такие маленькие дети и так плачут…» И я пошёл и принёс ещё кусок сала. И так я ходил несколько раз. Потом я дал ей яблок, груш, банку варенья и компот по её просьбе. Всё остальное она, по-моему, сама взяла. Она меня очень хвалила. Потом я, конечно, рассказал маме, что дал цыганке маленький кусочек сала. Я не хотел похваляться своей щедростью. Мама рассказала папе. Папа рассказал деду. Дед со смехом спрашивал: «Ну, внук, давай, рассказывай, как ты цыганку салом накормил?» Я что, был неправ? В общем, местность в этническом отношении была однообразной и даже скучной. Опыта межнационального общения — ноль.

От яйца

Четверг, Март 26th, 2009

Биться яйцами тоже надо уметь. У меня был один знакомый мальчик который так хитро зажимал яйцо в руке, что разбить его было невозможно. А был ещё мальчик, у которого яйцо было деревянное, но его быстро разоблачили. А был ещё один мальчик, который хотел биться большим гусиным яйцом, но не нашёл соперника. А был мальчик, который так ловко уклонял своё яйцо, чтобы попадать не в носик, а чуть в бок, и всегда выходил победителем. Всегда надо бить острым концом яйца, а не тупым. Разбитое яйцо доставалось хозяину целого яйца. По-моему, от цвета яйца его крепость тоже зависит: коричневые яйца крепче зелёных. Почему-то яйцами бились в одно и то же время один раз в году. Какой-то, видно, это был праздник. Тогда же искали куличи в сене. Или я что-то путаю. Куличи — это такие пироги в виде птиц. Их прятали в сене. Надо было найти. В это же время, примерно, начинали играть в лапту. Чуть позже — в футбол. Потом был праздник, когда мальчики и девочки в белых рубашках и повязанных на шее красных галстуках собирались возле памятника погибшим на войне. Просто собирались, по-моему, стояли и молчали. Потом эти же мальчики и девочки садились в грузовик и ехали в какой-то посёлок и становились в каре с другими такими же мальчиками и девочками. И по-моему, тоже молчали. Где-то возле этих молчаний была отсевная: крестьяне собирались в лесу и пили водку. Потом наступал день, все снова шли в лес и там просто гуляли. И не пили. Плели венки и украшали дома берёзовыми ветками. Потом наступал день и все обливались водой. Потом наступала ночь и надо было тащить у соседей всё, что плохо лежит и строить баррикаду в честь святого Петра. Потом наступал последний день, когда можно было купаться в реке. Говорили: «Илья-Пророк в реку нассал!» Сколько бы раз я не пытался искупаться в реке после этого дня — не получалось. Потом освящали яблоки. Как освящали — не помню. Помню, как антоновки гулко ударяются о землю в ночному саду. Потом отмечали престольный праздник Дмитрия Донского, а потом Александра Невского, или наоборот. Между ними праздновали годовщину Октябрьской революции. Потом получали новогодние открытки и подарки с двумя мандаринами. А иногда без них. Потом ходили в вывернутых наизнанку тулупах по дворам, плясали, пели и просили чего-нибудь поесть. Потом получали, кому надо, открытки с праздником 8-е марта. Потом опять бились яйцами. Теперь такой гармонии уже нет.