Archive for Февраль, 2009

Освенцим в аренду

Суббота, Февраль 21st, 2009

После Освенцима евреи имеют моральное право на всё. Говорю для тех, кто не понимает, что такое новая реальность, сложившаяся после газовых камер. Иногда принято думать, что новая послевоенная реальность — это какие-то открытия в области самопонимания человечества, механизмов сдерживания хаоса и прочих второстепенных деталей. Якобы до второй мировой войны люди не знали, что такое человечество и что такое каждый человек в отдельности, а теперь узнали. Чушь, никто ничего нового не узнал и узнать не мог. И не хотел. Новая послевоенная реальность состоит в том, что евреи имеют полное моральное право на всё, и в качестве единого этнического целого, и в качестве отдельных радробленных индивидуумов. Они имеют право красть что угодно, обманывать как угодно и кого угодно, убивать кого угодно и любыми способами доступными им технически, насиловать, грабить, уничтожать, не выполнять договорённости или выполнять их как им заблагорассудится. Мы должны быть им благодарны, что они пользуются этим преимуществом в умеренных количествах и, в общем, на фоне других народов ничем особенным в этом отношении не выделяются. Естественно, каждый еврейский человек ходит под законом, его можно в судебном порядке привлечь к ответственности, но упрекнуть в нравственном отношении его не в чем. Евреев можно штрафовать за нарушение правил дорожного движения, но им нельзя сказать: ну, что ж вы так! После Освенцима так не скажешь. Евреи — народ, который в отношении себя исключает возможность всякого морального давления, всякой пропаганды, всякой моральной шелухи. Конечно, никто не запретит им обложиться новыми нравственными ограничениями, но это будет их и только их решение. Поэтому, например, недавняя гибель палестинских детей в сеторе Газа от ударов израильской артиллерии, если и может рассматриваться, то только в аспекте, лишённом морали. Снег идёт. Яблоки падают в саду. Туман. Колосится рожь. Человек идёт по дороге. Восходит солнце. Скрипнула половица. Детей убили. Убили и убили — что тут такого? Скрипнула и срипнула. Такая внеморальность — великая сила, мощь и ценность. Хорошо было бы к этой мощи как-то прилипнуть, как-то использовать её на благо остального человечества. Когда-то эту ценность использовал Советский Союз. Теперь мы видим державы, которые  примешивают к своей политике, к своим действиям ошеломляющую, обезоруживающую, ослеплющую, обездвиживающую еврейскую компоненту. Невероятным образом, например, она присутствует в убийстве англосаксами афганских девочек. В мыслительном пространстве разбросаны метки, которые указывают нам верный путь: в Кандагаре девочек убивают потому, что был Освенцим. Все же ходят торными дорожками. Но англосаксы не имеют к еврейской боли никакого отношения. Они её просто арендуют.

Вот такое счастье

Пятница, Февраль 20th, 2009

Англосаксы только что убили в Афганистане ещё шесть женщин и двух детей. Госдепартамент выражает обеспокоенность этим преступлением? Готовится суд над убийцами? Через Россию идут невоенные грузы для войск НАТО в Афганистане. А с чем эшелоны пойдут обратно? С грязными носками? С наркотиками? Невоенные грузы, с помощью которых убивают женщин и детей. Англосаксы замажут нас кровью своих жертв. Они будут убивать – мы будем отвечать. Сначала они воевали против международного терроризма, потом против наркотиков. Истинные цели войны не называются, всё выглядит просто как кровавый спорт: непокорный должен быть покорён. Лучше всех с наркотиками справлялись талибы, но именно их сейчас и убивают. Оставьте Афганистан учащимся медресе и забудьте о проблеме. Где и когда англосаксы справились с наркотрафиком? Нигде. Они не могут справиться с ним даже в своих собственных столицах. Лондон – кокаиновый центр Европы. Но тычут пальцем они в латиноамериканцев и в африканцев. После распада Советского Союза, мы потеряли территории только на западе – Украина уступила Румынии остров Змеиный – и на востоке, где Россия провела демаркацию границы в пользу Китая. На очереди Курильские острова. Страна теряет земли в борьбе с Европой, Китаем и, возможно, потеряет в борьбе с Японией. Нас же тянут на юг, якобы оттуда исходят основные угрозы. Эшелонами с невоенными грузами Россия явно не отделается: англосаксам нужна пехота. Беспилотники не в состоянии оккупировать страну. Наша элита вынашивает консенсус о вторжении в Афганистан. Проблема в словах: будем входить как империя, ни на кого и ни на что не оглядываясь, или как свободолюбивое демократическое государство, несущее свет социального прогресса на броне своих танков и под правильным руководством. Под знаменем социализма уже пробовали. Советский Союз понёс потери в Афганистане. Значительная, если не большая, их часть лежит на совести Соединённых Штатов, которые не только всемерно поддерживали афганское сопротивление, но и, не исключено, прямо участвовали в боевых действиях против наших войск. То, что теперь мы не помогаем талибам, выходит за рамки разумения. Наши потери требуют отмщения. Наша выгода требует, чтобы война в Афганистане длилась как можно дольше. Мы же способствуем её скорейшему окончанию. В обмен на то, что нас когда-нибудь похлопают по плечу. Кого-нибудь из нас, я хочу сказать. Мы великодушный, не помнящий зла народ. У нас такой симпатичный, человеколюбивый президент. У нас такой милый, доверчивый премьер-министр. Я счастлив жить в полуколониальном государстве.

Союз Советских Сверхсекретных Республик

Четверг, Февраль 19th, 2009

Мечтания Моники Долецаль, описанные Йозефом Хазлингером в романе «Венский бал», доказывают одну простую, но неприятную вещь: в начале девяностых годов прошлого века, когда наша Родина распадалась на отдельные фрагменты, австрийцы сидели и думали, какой кусок достанется им. На многое они не расчитывали, самые жирные куски были распределены между ведущими участниками демократического процесса, но на Ингушетию и даже на Аджарию Австрия расчитывать могла. Чтобы она делала с двумя ингушскими заводиками, о которых упоминается в романе, и с поголовно вооружённым населением, — это другой вопрос. Моника Долецаль — девушка не без заскоков, но это не девушка с обочины. Её семья контролирует всю венскую торговлю овощами и фруктами! Что же австрийцам помешало осуществить свои мечты? Помешало то, что на самом деле Советский Союз, как ему и положено, распался строго в соответствии с тайными директивами, которые, возможно, были разработаны ещё в довоенный период на случай империалистической оккупации. Советский Союз не переставал существовать ни одной минуты после 1991-го года. Директивы были приняты и исполнены глубоко законспирированными и никогда неназываемыми структурами государственной власти. Как только угроза оккупации в результате поражения в холодной войне стала явной, страна распалась на якобы независимые государства. И в силу этого распада спаслась: каждая часть страны уверила победителей, что она к побеждённому Советскому Союзу отношения не имеет, поэтому имеет право на снисхождение. Бремя наследования прошлого было возложено на Россию в надежде, что она справится с непосильной для остальных ношей. Региональные элиты отвечают лично — своей жизнью и здоровьем — за каждую, вверенную им часть. И в общем, натиск внешних сил удаётся сдерживать. За двадцать лет почти, прошедших с так называемого распада, территориальные потери всей большой страны остаются минимальными. Украинцы потеряли остров Змеиный, Россия — острова на Амуре и ей придётся, по-видимому, отдать Японии несколько островов из Курильской гряды. Всё. Внутренние конфликты или суть конфликты прикрытия — они маскируют подлинное единство постановочным раздраем, — или суть способы контроля и давления на местные элиты в случае их отклонения от генеральной линии. Плановость и директивность процессов распада, направленных на сохранение страны, к сожалению, не отменяет ни страданий каждого отдельного советского человека, ни морального разброда в народе в целом. Но это лучше, чем полный хаос и произвол завоевателей. Плановый процесс распада пережила и общенародная собственность: она была передана в управление так называемым олигархам — доверенным лицам народа. Внешне революционные изменения означали лишь смену вывесок: например, вместо министерства алюминиевой промышленности появилось оао «Сидоров и друзья». Смешно и эффективно. Но придёт время — старые вывески вернутся, братья обнимутся и мы увидим перекошенные лица тех, кто без спроса хотел попробовать нашего пирога. А погибшим от перестроек, приватизаций и алкоголизма мы поставим памятники. Вечная память героям!

Австрийские домохозяйки ведут войну с международным терроризмом

Четверг, Февраль 19th, 2009

Австрийские домохозяйки заботятся о безопасности страны. Йозеф Хазлингер, «Венский бал», «Азбука-классика», 2004-й год. У нас такая забота называлась бы каким-нибудь неприятным словом. К фрау Рёлер в Вену приехал отец, подошёл к окну, посмотрел на штаб-квартиру американских войск, которая за окном маячила, и заметил: «У тебя собираться – просто прелесть. Но террористу лучше этой квартиры не найти». Страница 309-я. Фрау Рёлер насторожилась, она же австрийка. «С тех пор (со слов отца, то есть) каждого нового жильца нашего дома я стала приглашать на кофе, чтобы поинтересоваться, как и чем он живёт». Страница 309-я. Поведение фрау Рёлер не удивляет, — домохозяйка в Австрии – это, по-видимому, воинское или полицейское звание. И каждый начал бы беспокоиться, если бы за его окном расположился штаб американских оккупационных сил. Американцы занимают в романе офис концерна «Фарбениндустри» — слишком прозрачная символика. Вообще, для Австрии много значат правильные слова. Не стукачество, а беспокойство. Или, например, не откат, а комиссионные. «Если бы она последовала советам бывших политиков, ей пришлось бы умасливать комиссионными каждого щедрого на услуги шарлатана с важной осанкой, а в результате она получила бы пустое сальдо». Страница 298-я. Но почему обязательно каждого? Или: «Он стал скуп на комиссионные, приплачивал далеко не всегда». Страница 291-я. Скряга долго не протянет: вот-вот он погибнет от ядовитого газа на балу в Опере. Или: «Вероятно, он надеялся, что я его подмажу». Страница 232-я. Должно было, наверное, перевести: «Он надеялся на комиссионные», но русские читатели не поняли бы о чём идёт речь. Комиссионные – это же бизнес, а подмазка – это коррупция. Встречается здесь явление, которое у нас, ссылаясь обычно на проигрыш Советского Союза в холодной войне, называют разными некрасивыми словами, например, совковостью. Один из героев романа обращает внимание на то, что везде в мире люди предпочитают хлеб, который приготовлен здесь, на родине, а если им приходится куда-нибудь уезжать, то они об этом хлебе скучают и его на чужбине разыскивают. «Хлеб обладает слишком большой символической силой… Никто не хочет есть чужой хлеб. Я получаю письма от знакомых, путешествующих по Америке, они просят, чтобы я авиапочтой выслал им наш хлеб. Не могу поверить, что словаки когда-нибудь будут жевать венский хлеб. Разве иногда в виде экзотической добавки». Страница 297-я. Вот так вот. Австрийский совковый код: чужаки едят чужой хлеб. Свои – наш. Штирлиц печёт картошку в камине. Вычислить врага легко. Фрау Рёлер, как вы считаете?

Фройляйн Моника прибирает к рукам Кавказ

Четверг, Февраль 19th, 2009

Австрийская овоще-фруктовая геополитика. Если Йозеф Хазлингер, автор романа «Венский бал», не пророк, то по какой причине перед грандиозным, пусть и предполагаемым террактом на балу в венской Опере, который прямо отсылает нас к трагедии «Норд-Оста», вдруг возникает кавказская тема? Возможно, по той, что он не столько пророк, сколько разработчик будущего.  И это будущеее разрабатывалось тогда практически открыто. Роман Хазлингера на родном языке увидел свет в 1995-м году. Отечественным издателям понадобились девять лет, чтобы пробить фишку — русский перевод был опубликован только в 2004-м. Моника Долецаль, семья которой контролирует венскую торговлю овощами и фруктами, делится своими кавказскими переживаниями. «Если отведут вражеские войска, …я покорю Кавказ». Страница 300-я. Что за вражеские войска? «Наибольший интерес представляет южная часть, транскавказская территория. На побережьях Чёрного и Каспийского морей плодоносит практически всё. …Если дело заладится, израильские, итальянские и испанские цитрусовые, скорее всего, будут потеснены кавказским товаром. Проблема в том, что там живут мусульмане. …В деловом отношении интересны так же армяне. Но они — христиане, и в этом регионе у них в ближайшее время нет шансов. В Азербайджане набирают силы иранские муллы… Остаётся маленькое государство Аджария». Страница 300-я. Аджария — не Грузия? Армяне называются единственными здесь христианами. Не позже 1995-го года Европа списала Грузию со счетов. «Оттуда я на сегодняшний день получила восемь автопоездов. Все — с первоклассным товаром. …Но девятый автопоезд так и не пришёл. Турки говорят, что его перехватили лазы или курды. Мне что-то не верится». Страница 300-я. Обсуждается проблема турецкого транзита — его ненадёжности. «Недавно я была в Ингушетии. Это маленькая страна, зажатая между Северной Осетией и Чечнёй. …Я бы сказала, вся страна ждёт, когда можно будет поставлять мне фрукты и овощи. Не знаю только, сумею ли решить проблему транспортировки. Из-за плохих дорог на Большом Кавказе путь через Грузию практически невозможен. Остаётся Россия. Но русские не очень-то жалуют ингушей. Это меня не удивляет. Ингуши вооружены почти поголовно». Страница 301-я. И так далее. Ингушетия, Осетия, Чечня — не Россия. Это понятно. Но чем ингушские фрукты так хороши, по сравнению, например, с грузинскими, что ради них надо убиваться в поисках транзита? «Ингушетия — государство, которое в экономическом плане никому не нужно. Стало быть, его беру я». Страница 301-я. Ах, Моника! Ах, ты болтушка!

Тщательный анализ результатов социологических опросов

Среда, Февраль 18th, 2009

Богатые россияне чаще покупают автомобили марки «бентли», чем бедные россияне. В среднем, надо заметить, в последние годы в стране сложилось новая реальность, когда богатые россияне стали богаче бедных россиян. Богатые россияне, например, предпочитают покупать дорогое жильё, а бедные — дешёвое. Богатые россияне во время отпуска предпочитают отдыхать на тропических и субтропических островах, а бедные — работать в средних широтах. Не случайно, что среди российских миллиардеров процент безработных выше, чем среди российских чернорабочих. Богатые россиянки предпочитают заниматься домашним хозяйством, а бедные — общественным. Средний счёт, оставляемый богатым россиянином в продовольственном отделе супермаркета превосходит средний счёт, оставляемый там же бедным россиянином. По самоощущениям респондентов, у богатых россиян в среднем денег больше, чем у бедных россиян. Среди богатых россиян можно выделить группы богатых богатых, средних богатых и бедных богатых россиян. Среди бедных россиян можно выделить группы богатых бедных, средних бедных и бедных бедных россиян. Каждая из представленных групп в свою очередь делится на более мелкие группы. В группе богатых богатых россиян, например,можно выделить группу богатых богатых богатых, средних богатых богатых, бедных богатых богатых россиян. В целом можно сказать, что группа бедных бедных россиян беднее беднее средних бедных, а богатые бедные россияне в то же время богаче беднее тех же средних бедных. Самоназвание группы богатых россиян — «состоятельные», а в исключительных случаях — «состоявшиеся»; самоназвание группы бедных россиян — «зато спим спокойно», а по праздничным дням — «на кладбище с чистой совестью». На вопрос «Как вы считаете, для чего России нужна бедность?» четыре процента бедных респондентов ответили — «для обеспечения обороноспособности страны»; пять процентов — «для развития науки и высоких технологий»; и только девяносто один процент бедных заявили, что «бедность Росиии не нужна». Тем не менее надо признать, что девяносто один процент бедных, не видящих смысла в бедности, являются серьёзной проблемой для общества. Существует настоятельная потребность в придании бедности бедных нравственных, общественных и интеллектуальных перспектив, которыми обладают богатые россияне. Потому что процент верующих наиболее велик именно среди богатых россиян: на вопрос «Во что или в кого вы верите?» девяносто девять процентов богатых россиян ответили, что верят в счёт в надёжном банке (данные 2004-го года)… Да, да, да. Начитался социологических опросов вциом из книги «Как мы думали в 2004-м году», изданной в 2005-м году в Москве.

Видимо, требуется психотерапевт

Вторник, Февраль 17th, 2009

Признаваться не хочется, а надо: опять я, значит, купил уценённых книжек. А как? Уценённые книжки — они как подброшенные котята: не подберёшь — погибнут. Такая, значит, максима. Бонни Шауб и Ричард Шауб написали книжку «Тропою Данте», которую издало Эксмо в 2006-м году, а я купил в 2009-м за десять рублей. Перевод Диляры Булгаковой. Аннотация рекомендует принимать Данте в психотерапевтических целях. Прекрасное предложение для разразившегося времени перемен. Кашпировского (психотерапевт — поэтому вспомнил) снова позвали на телевидение: дела, то есть, у вас, — у телезрителей, — аховские. Мы, правда, тоже Шаубами запасаемся. Пригодятся. Купил за десять рублей роман «Год зайца» Арто Паасилинна, изданный издательством Ольги Морозовой в 2006-м году. Безобидная такая обложка — дядька с зайцем на руках. Знаком я с безобидными обложками, с безобидными названиями и завлекательными фамилиями авторов. За этим зайцем наверняка кроется какая-нибудь такая отвратительная Финляндия, что Австрия Йозефа Хазлингера из «Венского бала» покажется райским местечком. Купил из одного лишь чувства сострадания. Вообще, задача любого нормального писателя, видимо, заключается в том, чтобы опорочить свою родную страну. То ли с папами у них что-то не так — опорочить отечество, — то ли с мамами, — облить грязью родину. Пусть психотерапевты думают. И за сорок рублей купил книгу Льва Данилкина «Круговые объезды по кишкам нищего. Вся русская литература 2006-го года в одном путеводителе», изданную «Амфорой» в 2007-м году. Название страшное, а это, всего лишь, сборник рецензий, которые печатались в журнале «Афиша». Вот отличие русских писателей от нерусских: русский снаружи грозен, а внутри — литературные рецензии; нерусский снаружи привлекателен и румян, а внутри — геноцид и терракт. Многие рецензии я уже читал, но почему бы не перечесть? Я люблю сборники рецензий. К тому же, в рецензиях Данилкина заложена возможность несогласия с рецензентом: я это только сегодня заметил. Согласие и несогласие в одном флаконе. Высокие технологии, наверное. Для меня это важно, потому что русских книжек 2006-го года не читал. У меня низкий болевой порог, извините. Не читал, но с рецензией могу не согласиться! Не то, что раньше: не читал, но должен был согласиться. Эх, какие прекрасные времена наступили! Изобилие. Изобилие. Изобилие. И Хазлингер ещё не прочитан.

Первый признак экстремизма

Понедельник, Февраль 16th, 2009

Первый признак экстремизма — чтение. Не в смысле «Корана», который в переводе на русский и означает «Чтение», а самое обычное чтение чего угодно — хоть журналов, хоть газет. Чтение книжек, конечно, в первую очередь. Экстремист — сначала читатель, а потом уже всё остальное. Йозеф Хазлингер в романе «Венский бал», описывает самые разные сферы австрийского и не только австрийского общества: полицейские, журналисты, художники, иммигранты, чиновники, фабриканты. Но только в одной из австрийских сфер происходит постоянное чтение книг и их обсуждение — это сфера подпольных праворадикальных организаций. Что читают? Читают Адольфа Гитлера, Иоахима Флорского, немецкие антисемитские апокрифы, Эрнста Блоха. Вокруг Эрнста Блоха разгораются нешуточные споры: Эрнст Блох, видите ли, коммунист и еврей — это не всем нравится. Жизнь подпольной группы подобна капле дождя, внутри которой обязательно есть пылинка. В сердце радикальной организации — книга. Остальные австрийцы согласно Хазлингеру ничего не читают, кроме контрактов и служебных наставлений. Главный герой походя называет имя Роберта Музиля — типа, мы тоже причастились, — а один из его респондентов вспоминает Петра Кропоткина, но не в контексте чтения: мифические наследники Кропоткина занялись чайным бизнесом в Швейцарии — вот и вспомнил. Читатель неблагонадёжен. В России покупает книги треть населения. Значит, государство может положиться только на оставшиеся две трети. Не случайно высшие государственные чиновники предпочитают с книгами перед публикой не маячить. Из трети неблагонадёжных надо, я думаю, вычесть примерно половину тех, кто покупает исключительно классику, то есть людей, обеспечивающих своих чад чтением обязательным — школьным и университетским. Остаётся примерно пятнадцать процентов потенциальных радикальных элементов. Советский Союз был самой читающей страной в мире и за это поплатился. Снижение доли читающего населения — важнейшая задача для самосохранения общества, этноса, страны, государства. Визуальные искусства вполне с нею должны справиться. Картинка, пока не подписана, не имеет смысла: «Герника» — это одно. Но назови эту же картину «Дрезден» или «Хиросима» — и смысл, если не изменится на противоположный, то мутирует. Фабрикант из романа Йозефа Хазлингера тайно спонсирует венских акционистов: он считает, что таким образом способствует социальному миру. Он очень беспокоится о своём хлебокомбинате, который несколько раз в течение двадцатого века грабили голодные толпы. По его мнению, есть какая-то связь между лающими на прохожих и какающими на подиуме художниками и здоровьем капитализма. И школа, должна помочь школа. Школьная программа по литературе — это ультрарадикальный канон, от чтения которого у всякого непредубеждённого человека волосы становятся дыбом. Но что с ним сталось? Учителя справились с Достоевским, Толстым и Горьким. Дайте им на растерзание какого-нибудь непоседу вроде Лимонова и через год от него останутся только рюшки.

Хаос против Австрии

Понедельник, Февраль 16th, 2009

Как всё устроено в Австрии: шеф бюро телекомпании етв в Вене, он же главный герой романа Йозефа Хазлингера «Венский бал», видит в прямом эфире гибель от ядовитого газа сотен людей, среди которых его сын. Но увидел — и за дело. То, что работа спасает от психологического шока здесь не обсуждается. Трагедия не выводит героя за границы профессиональной деятельности ни на минуту: страдать он предпочитает, просматривая отснятые во время терракта видеоматериалы, которые должны вскоре превратиться в телевизионное расследование, а оно — в новые деньги для компании. Вся книга — это сборник интервью, взятых нашим героем у участников событий, которые изредка перебиваются рассказом о его собственной жизни. Интервью построены по профессиональному признаку: инженер, полицейский, фабрикант. Сам герой тоже предстаёт прежде всего в профессиональной ипостаси тележурналиста: всеохватывающий профессиональный взгляд. У некоторых респондентов есть второе дно: инженер — член экстремистской организации; фабрикант — тайный спонсор венских акционистов; вроде бы чист и ясен полицейский, но роман ещё не окончен. С каждой страницей всё больше сомнений в профессиональной однозначности главного героя: он, видите ли, британец. Но каждое дно — тоже профессиональное. Корпорациям противостоит хаос непрофессиональности: экстремистам, оформленным в жёсткие подпольные организации, — нелегальные иммигранты, черножопые (в романе есть) и славяне. Русские в списках славян не фигурируют. Во время поджога общежития нелегальных иммигрантов, в живых остаётся только одна африканка, профессия которой точно указана — проститутка. Остальные занимались неведомо чем и за это поплатились. Полиции противостоят безликие толпы левых демонстрантов — революгов, хаотёров, наркоманов. Фабриканту — художники. Кто противостоит тележурналисту — пока не понятно: может быть, телезрители, но они практически превратились в корпорацию; может быть, какая-то другая разновидность хаоса. Ненависть членов корпораций к хаосу невыразима. «Как поймаем чёрненького, первым делом спросим не проголодался ли он? …пока, мол, не слопаешь всё с упаковкой, отсюда не уйдёшь». Страница 244-я. Целая страница нацистских фантазий. Мечты австрийских полицейских: «Когда мы сидели в дежурном автобусе и приглядывались к демонстрантам, случалось, что каждый выбирал себе кого-нибудь одного и со смаком описывал, что сделал бы с ним, попадись он ему в руки». Страница 234-я. Полицейских мечтаний здесь тоже страница, но по силе они нацистским фантазиям уступают. Одно из главных ожиданий романа — предательство, которое ожидается, как предательство профессиональное — нарушение устава какой-нибудь караульной службы, нарушение условий спонсорского контракта, недочёт, недоделка, брак. Полицейский, например, слишком уж человеколюбив. У экстремистов тоже возникают разные точки зрения на жизнь. Что-то зреет внутри компании етв. Австрия в опасности.

«Всё та же старая проблема»

Воскресенье, Февраль 15th, 2009

Роман Йозефа Хазлингера «Венский бал» приближается к Кавказу. «…мне надо …в срочном порядке осваивать тему Кавказа, где возобновилась подзабытая война», — говорит главный герой романа, шеф бюро телекомпании етв в Вене. Говорит на странице 205-й, если иметь в виду издание санкт-петербургской «Азбуки-классики» 2004-го. Переводчик Владимир Фадеев. Всюду, где приходится бывать нашему герою, ему удаются невероятные кадры. В Сараево прямо перед ним взорвалась старая женщина, торговавшая на рынке морковкой: женщина могла быть и шахидкой, но её смерть приписали сербскому артиллерийскому снаряду. Кадры растревожили брюссельское осиное гнездо и привели к вторжению войск нато в Югославию. Боюсь, на ближайших страницах начнут взрываться чеченские, осетинские и грузинские старушки. А пока, как будто ни о чём не подозревая, он по приказу своего парижского начальства готовит антураж для крупнейшего терракта в истории человечества. Роль его начальства становится всё более зловещей. Кроме того, возвращается, прошедший философскую, идеологическую и военно-практическую подготовку в Соединённых Штатах, беглый лидер экстремистской организации по прозвищу Нижайший. Он формирует из спящих членов организации общество по досрочной встрече Армагеддона. Год рождения романа, между прочим, 1995-й. Количество отсылок к будущему невероятное: иногда даже кажется, что это разводка — никакого австрийца Йозефа Хазлингера не существует. Книга изначально написана на русском языке, русским автором с учётом русского и мирового опыта конца прошлого и начала этого веков. Хазлингер, если он существует, провидец. Есть в романе огромное количество отсылок к тогдашней России: например, вдруг возникает тема возвращения эмигрантов. Хотя австрийским эмигрантам возвращаться не запрещали — они сами не хотели ехать в страну с «репутацией нацистской цитадели». Страница 213-я. Есть тема собирания рассеяных по всему миру австрийцев. Тема возвращения паспортов изгнанникам. Тема «этой страны»: «…я вижу, что эта страна готовила для меня единственное будущее …Но сегодня я вижу и другое: эта страна вышла из зловещей тени». Страница 211-я и 212-я. Тема самоуверенных советов, которые эмигранты дают этой стране после полувекового, а то, в исключительных случаях, и векового отсутствия: «…Я посоветовал не жалеть инвестиций в регионы по ту сторону границы. Тогда и проблема с беженцами со временем решится сама собой». Страница 213-я. Парень лоббирует интересы новых демократий. Тема жалких оправданий местных чиновников: «…Но, чтобы добиться серьёзного результата, надо привлекать большие средства из бюджета. А убедить в этом население будет трудновато». Страница 213-я. И характерный комментарий: «Всё та же старая проблема». Страница 213-я. Народ! Опять этот чёртов народ! Так иногда хочется очистить эту землю и засадить её новыми, правильными людьми с каких-нибудь Британских островов.