Archive for Декабрь, 2008

Сыр

Среда, Декабрь 31st, 2008

К сожалению, роман Жиля Картманша «Воскресный день у бассейна в Кигали», изданный во FreeFly’е в 2006-м году, начал потихоньку прилипать к моей жизни. Я заметил это вчера, поедая сырное ассорти в ресторане французской кухни, которое перекликалось со страницей 18-й романа: «Ради дегустации традиционного буфета французских сыров приедут даже из парка горилл, расположенного на границе с Заиром, и сам посол лично отрежет первый ломтик». Буфет сыров! Ресторан французской кухни выбирал не я, поэтому совпадение страницы 18-й и ассорти — это магия. То ещё удовольствие поедать французские деликатесы и думать о геноциде на Руанде. Впрочем, возможно, что деликатесы сами по себе содержат исторические, философские и политические ассоциации со словом «Франция». Они в них заложены. Разве не есть сыры выражением духа страны, в которой они созрели? Сначала они вызывают Вламинка и Дерена, Матисса и Марке, но потом-то обязательно появляется Руанда. Хотя не исключено, что Руанда — это всего лишь брак сыроделов. Ресторан окликнул роман. А сегодня уже роман окликает ресторан: «Центральный рынок Кигали напоминал яркую фовистскую картину». Страница 93-я. Фовисты вспомнились мне в посте «Я с корпоратива«. Слово «электрошок» со страницы 102-й чем-то напоминает «электрошокер», которое мне пришлось употребить в посте «Чисто Чехов А.П., или Закошмарила«. Бернар Валькур, главный герой романа, недоволен действиями Франции на планете Руанда: «…Францию, не волновала жестокость, которую она поощряла и подпитывала поставками оружия и военными советниками. …дабы ни у кого не вызывало сомнений просветительское присутствие Франции в Африке, которой угрожал великий англофонский заговор». Страница 110-я. Да, такие действия могут испортить сыр какого угодно качества. Такие действия могут испортить даже поэзию Поля Элюара, который появляется здесь, но не для того, чтобы выразить невыразимое, возникшее между Валькуром и Жантий, а для того, чтобы смягчить антифранцузские выпады автора. В стиле апелляций к Пушкину: «Разве могу я не любить Россию, раз я люблю Пушкина?» В это же время англофоны подпитывают оружием и советниками противников французских союзников. Тутси признаются, что будь на их стороне сила, они резали бы своих противников хуту точно так же, как те режут их. Никто и не сомневается. Резня на Руанде — не только африканское дело, но и дело — работа, как говорят по этому случаю руандийцы, — великих гуманистических держав, давших миру камамбер и чизбургер.

Чисто Чехов А.П., или Закошмарила

Вторник, Декабрь 30th, 2008

Ехал по трассе и подсадил девчушку лет немногим больше двадцати. Зима, — малоснежная, но зима, — девчушка замерзает на обочине. Что делать? Подсадил. Акт чистого гуманизма. Но я показался ей подозрительным, и она начала меня кошмарить. «Меня друзья-гаишники провожали, — сказала она между прочим, правда, что-то ей самой здесь показалось нескладным, и она добавила, — но их срочно вызвали по рации и они уехали». Последних гаишников я видел километров за пятьдесят до неё. «Они передали по радио другим гаишникам, что я еду. Они же прячутся. Спрятались в кустах, а номер ваш записали». А они не могли сами тебя довезти? Тут всего двести километров, по-дружески бы махнули. «Некогда. Я же говорю: вызвали по рации!» Ну, ладно. «Я с детства борьбой занимаюсь… самбо занимаюсь… кунг-фу занимаюсь… тайским боксом занимаюсь… рукопашным боем занимаюсь… Я недавно одному парню руку сломала. Так получилось». Нормальная? Справлюсь, если что? «У меня папа бизнесмен. Он здесь организует рок-фестивали, — добавляет она и машет в сторону лесов и озёр. — Его здесь все знают. Здесь люди только за счёт его и живут. Не пашут и не сеют. Ждут, когда фестиваль начнётся. Они за него горой». Почему он позволяет тебе путешествовать автостопом? Зимой. Прислал бы за тобой машину. «Он очень занят. А я недавно ездила со своим другом за керосином». На бензовозе? «Нет, на минивэне». За керосином? «Это отмазка такая. На самом деле он возит не керосин». А что? «Я не знаю. Что-то кладёт в бочку, заливает керосином и везёт». Ни фига себе! «У него всегда с собой оружие. Пистолеты и автоматы». Боже мой! Зачем? «Чтобы не страшно было. Я ему могу в любой момент позвонить, если что». А что? «Ну мало ли что». А ты ему позвонила, на какой машине ты едешь? «Позвонила». Спасибо. Я почувствовал себя в безопасности. «Но я на него не очень расчитываю. У меня с собой шокер». Электрошокер? «Да». Отлично. Мне нужно остановиться, извини. Мальчики направо, девочки налево. «Я посижу в машине». Сиди. Я вошёл поглубже в берёзовую рощу, подышал её воздухом. Выходить мне не очень хотелось: на выходе меня ждали гаишники, бизнесмены, мафиози с пистолетами и девочка-самбистка с шокером. Я ехал в незнакомый город, понимаете. Я ничего о нём не знал. Но я пересилил себя, вышел и поехал дальше. Дом девочки оказался рядом с предприятием, куда я направлялся. Она показала мне дорогу и улыбнулась на прощанье.

Необходимо перейти на новую ступень духовно-нравственного развития человека

Вторник, Декабрь 30th, 2008

Хорошо, пусть будет ёлка пластиковая, сдаюсь: самосовершенствоваться так самосовершенствоваться. Пластиковые иголки, пластиковые игрушки, пластиковый запах. Ставлю, наряжаю и обрызгиваю. И на душе как-то спокойнее, на самом деле. Ничего сверх необходимого. Хочу стать вегетарианцем, но с недодушенным во мне зверем, пока не могу: кто-то должен умереть — почему мой зверь? Однако я вижу, оглянувшись, что остальные участники движения самосовершенствования не стремятся последовать моему примеру. Мусульмане приносят в жертву живых баранов: почему не пластиковых? А если потребовать от них резать пластиковых? Искусственных баранов, изготовленных в Китае без использования материалов, потребовавших убийства живых существ? Ладно, давайте оставим мусульман на потом. Есть народы, практикующие гуманизм ежечасно и повсеместно. Почему в обрядах жертвоприношения они используют настоящих индеек? Вопрос. А не потребовать ли от них использования пластиковых индеек? Разве современная индустрия не в состоянии обеспечить людей пластиковыми жертвами? Не потребовать ли от некоторых европейцев, не будем показывать на них пальцем, использования пластиковых рождественских гусей, вместо настоящих? Есть народы, которые практикуют принесение в жертву кур! И к сожалению, не пластиковых! Потребовать от них перейти на новую ступень нравственного развития. Зверский русский обычай освящать яблоки и затем беспощадно поедать их! Вот уж, что проще простого заменить на искусственное, так это яблоки. Выбор заменителей огромный. А обычай публичного, шоуменального, можно сказать, жертвоприношения быков? Хотя бы на время следующего года можно было бы отказаться от него? Я вижу, городские улицы уставлены пластиковыми коровами: какая проблема с быками? Переход на использование искусственных жертв значительно упростил бы легализацию деструктивных культов и, прежде всего, дьяволопоклонников. Цветы! Варварский обычай срезать живые цветы, — нюхать ещё тёплые трупы растений! — а потом выбрасывать их, как хлам! Любовь требует жертв — какая зловещая фраза. Правда здесь, как в случае с ёлками, процесс идёт: искусственные цветы занимают одну позицию за другой. Настоящие цветы подражают искусственным, приобретая их формы, цвет и запах, то есть отсутствие запаха. Это всё праздники религиозные, включая приношения Афродите, а что светские? Наример, Праздник изгнания поляков из Москвы: почему должны изгоняться настоящие поляки, а не пластиковые? Хорошо, завтра я ставлю искусственную ёлку, но уж вы, народ, не подкачайте там.

Я с корпоратива!

Понедельник, Декабрь 29th, 2008

Ресторан французской кухни. Портативная вечеринка в окружении других портативных вечеринок. Компании, состоящие из личного состава небольших отделов больших предприятий и офисных работников микрофирм. Видно, что давно скучают друг от друга, но традиция. Ни одного спитого и развесёлого стола не образовалось. Сидят, тихонько потягивают вина и так же тихонько исчезают. Зачем пришли, зачем собрались? Чтобы гордо перед своими друзьями и родственниками произносить слово «корпоратив»? Корпоратив! Во французской кухне ничего не понимаю. Но если верить служителям ресторана, сегодня — 29 декабря 2008-го года — я отведал карпаччо из сёмги. Карпаччо из сёмги не бывает? Так вот: я сегодня отведал карпаччо из сёмги. Слово, правда, какое-то не французское. Карпаччо из сёмги запил французской минеральной водой, название которой бесплатно не произнесу. Предпочёл бы воду русских производителей, но её во французском ресторане не было. Дискриминация по национальному признаку. На стенах висели фовистские картины, написанные китайскими художниками. Китайским производителям можно присутствовать во французском ресторане, русским — нет. Салат по-нормандски представлял из себя несколько кусков маринованной, по-моему, рыбы на куче водорослей. Французская кухня не знает никаких салатов по-нормандски? Великолепная вещь! Затем была мне явлена уха по-марсельски, заключавшая в себе варёный в томатном бульоне океанариум: кое-кого из обитателей его не сумел определить. Ел чудовищ. Затем подтянулось запечённое филе масляной рыбы. Затем кофе. Во всё время ужина присутствовало сырное и овощное ассорти. Французское. Наблюдал, как мои соратники пьют французские, само собой, вина и русские, — а вот и русские, — водки. Пьют совсем немного. А я не пью совсем. Завтра мне надо проехать шестьсот километров за рулём: не хочется уснуть и воткнуться во встречку. В какую-нибудь фуру, гружёную средством от перхоти. Бр-р-р! Не хотелось бы умереть за два дня до начала чего-то необыкновенного, чего-то радостного, чего-то волшебного. Настоящего-то мирового финансово-экономического кризиса я ещё никогда не видел: очень хочется посмотреть. Все говорят, что это будет необыкновенное зрелище. Девушка, которая распорядительца зала, не знаю как называется её профессия, была необыкновенно красива. Когда она с обворожительной улыбкой сказала: «Как, вы уже уходите?» — почувствовал себя Винни-Пухом. А что, ещё что-нибудь осталось? — захотелось спросить. Пельмени по-бургундски. Манты по-провансальски. Люля-кебаб по-парижски. Завтра, на трассе.

Наглый соглядатай

Понедельник, Декабрь 29th, 2008

«…отель наводнён пластмассой, хотя и находится в лесной стране». Страница 55-я. А что за страна? «…недельный курс (лекарств) стоил недельной зарплаты. Приходилось платить, подчиняясь диктату Международного валютного фонда. А ещё на питание и на уход за больным». Страница 51-я. А что за страна? «Он сделал вид, что не заметил пяти тысяч…, но потом вспомнил о том, что у него много детей, что зарплату не давали уже три месяца…» Страница 59-я и 60-я. Да что за страна-то? «Удел бедных — грязное убийство, они не знают, как убить человека с хирургической точностью, о чём так много говорят попугаи с Си-Эн-Эн после военных брифингов». Страница 76-я. А что за страна? Не страна, а планета! Называется Руанда — место действия романа Жиля Куртманша «Воскресный день у бассейна в Кигали». Кигали — столица Руанды. Вот-вот здесь начнутся массовые убийства: по течению рек уже поплыли растерзанные трупы. Оон, мвф, юнисеф, католическая церковь, миротворческие силы, независимые журналисты, правозащитные организации, банки, посольства — все уже здесь. Все цивилизаторы. Пора начинать. Бернар Валькур, главный герой романа и тележурналист по совместительству, готовит одного юного, в общем, кигалийского дон-жуана к последнему интервью. Нужна особая смелость, чтобы практиковать свободную любовь в стране, где каждый третий болен спидом. Особое мужество, за которое дон-жуан заслужил награды. Мельчайшие прихоти больного исполняются сверх меры: закатывается пирушка, вызывается проститутка, приходит мама несчастного и знакомая медицинская сестра с пропуском в рай. Валькур не скупится — интервью этого парня принесёт ему состояние. В связи с этим состоянием, Валькур, по-видимому, отложит спасение прекрасной Жантийн, которая попросила его о помощи, но получила полный афронт. Дары, принесённые Валькуром умирающему руандийцу, подробно описаны на страницах 66-й, 67-й и 68-й романа, среди которых секс двух больных спидом людей с использованием презерватива и резиновых перчаток, — девушка боялась заразиться повторно, — в присутствии мамы больного, журналиста с телекамерой и нескольких других людей. Роман — правда, но присутствие в нём журналиста с его пропагандистскими хрониками и хорошо оплаченными репортажами, делают эту правду невесомой. По той простой причине, что даже присутствие тайного наблюдателя изменяет объект наблюдения, а уж присутствие явного, открытого зрителя с телекамерой, с ручкой, «лейкой» и блокнотом, делает правду стопроцентно неправдой. Хотя самому Валькуру хочется иногда говорить «…о цветах, задницах и хорошей кухне», именно из-за него все говорят здесь передовицами местных газет, пресс-релизами и коммюнике. Все же понимают, как надо вести себя в присутствии журналиста: врать, врать, врать. Все понимают, что надо делать, чтобы помочь людям сколотить состояние. А добрую жизнь не продашь.

Что-то сокрыто

Воскресенье, Декабрь 28th, 2008

Я на 67-й странице романа Жиля Куртманша «Воскресный день у бассейна в Кигали». Издательство FreeFly, Москва, 2006-й год. Перевод с французского Олега Рогозина. Кигали — это столица Руанды. Страна разделена на два народа — хуту и тутси. Есть, правда, ещё третья часть, о которой Жиль Куртманш ничего пока не говорит — это батва, они же пигмеи. Будем надеяться, они в грядущей резне не пострадают. Хуту и тутси собираются резать друг друга. Разница между этими народами в названии, как между русскими и украинцами, ну, может быть, побольше: когда-то бельгийские колонизаторы разделили один народ практически по имущественному признаку. Тутси — это те, кто побогаче, их назначили управлять, а хуту — те, кто победнее, их сделали прислужниками. Прислужниками прислужников. Жиль Куртманш рассказывает историю одного крестьянина-хуту, который превратил своих детей в тутси, просто женив сыновей и выдав замуж дочерей за тутси. На то, чтобы превратить в тутси самого себя у него не хватило скота. На странице 67-й уже правят хуту. Отряды тутси-эмигрантов, потерявших власть много лет назад, готовы вторгнуться на Руанду. На стороне хуту, а значит и правительства страны, выступает Франции и все, наверное, франкофоны: французами, бельгийцами и канадцами населён весь роман. Руанда — бывшая бельгийская колония. Ополченцы-хуту говорят Бернару Валькуру, главному герою: «Французы наши друзья» Спасибо, президент Миттеран, что поддержали французско-руандийскую дружбу». Страница 48-я. Пока Жиль Куртманш не осмелился назвать тех, кто поддерживал повстанцев-тутси, он им по-диссидентски симпатизирует, но один парень, умирающий от спида, говорит ему: «У тутси и евреев одна судьба». Страница 53-я. Значит, за спиной тутси маячат Соединённые Штаты, и само собой, Великобритания. Но это не всё: «Мир пережил научный, холодный, технологичный, ужасающий по своей эффективности и организованности холокост. Чудовище западного мира. …А здесь будет варварский холокост, бич бедняков, триумф мачете и дубины». Страница 53-я. Так вот, геноцид на Руанде длился сто дней в 1994-м году. Было уничтожено миллион человек: из них, примерно, восемьсот тысяч на совести хуту — Франции, значит? — и примерно, двести тысяч на совести тутси — значит, Соединённых Штатов и Великобритании? Геноцид евреев в Европе длился годами и привёл к уничтожению всего-то шести миллионов человек. Получается, что с точки зрения экономической эффективности он значительно уступает тому, что творилось на Уганде: миллион за сто дней с использованием самых примитивных орудий труда. Не верю. Не верю, что первобытные руандийцы превзошли высокоразвитых немцев в области индустрии уничтожения. Что-то от нас сокрыто… Не поэтому ли на странице 50-й Жиль Куртманш называет передачи Си-эн-эн блеянием?

«Г» преосуществилась

Воскресенье, Декабрь 28th, 2008

 Вот вам и буква «Г», на которую Ханиф Курейши обратил внимание в своём романе «Будда из пригорода»! Преосуществилась в кровь и тела убитых арабов! Сектор Газа. Двести человек как с куста. Да и странно было бы думать, что для Ханифа Курейши, для человека с такой фамилией и таким именем, пусть на самом деле он чистейшей воды англосакс, имеют значения какие-то Грузии и Германии. Газа! Вообще, такое чувство, что народы, пережившие геноцид, наблюдавшие его изнутри и выжившие, самые большие специалисты по его осуществлению. К ним можно обращаться за консультациями. Например, украинцы, претерпевшие голодомор, а среди претерпевших украинцы-то были, с этим не поспоришь, в отличном стиле провели ликвидацию евреев в годы второй мировой войны. На это верно указывает Д.М.Томас в романе «Белый отель». В романе Жиля Куртманша «Воскресный день у бассейна в Кигали» представители высокоразвитых цивилизаций высаживаются на Руанде. Здесь они находят страшную, недоразвитую цивилизацию, поражённую коррупцией и эпидемией спида. Впрочем, они не первые — задолго до них здесь уже высаживались прогрессоры, которые пытались лечить Руанду неким подобием апартеида, разделив население на более развитых тутси, которые были к цивилизаторам по расовому признаку ближе, и на хуту, которые были менее развиты и были далеко не соседями цивилизаторов в антропологическом отношении. Цивилизация Руанды стоит на грани геноцида: хуту собираются мстить тутси за годы унижения и прозябания, которое было результатом предыдущего прогрессорского вторжения. У цивилизаторов есть свой и значительный опыт проведения геноцидов, но на Руанде они как будто хотели его предотвратить. Зачем, не понятно. Есть субординация геноцидов: одни могут быть таковыми, а другие будут объявлены хулиганскими выходками. Ранжирование геноцидов связано не только с количеством убитых, но и с тем, кто убит, связано с качеством убитых. Десять убитых в одном геноциде стоят десяти тысяч убитых в другом геноциде. И с этим тяжело не согласиться: представьте себе, например, геноцид советских поэтов-песенников и геноцид русских дворников-таджиков. Чувствуете разницу? Геноцид на планете Руанда должен быть отнесён в этом отношении к самым низшим типам геноцида: чтобы о нём хотя бы заговорили, надо дать возможность погибнуть сотням тысяч людей. Но цивилизаторы уже тут. Лечить Руанду на этот раз предполагается демократизацией, либерализацией, правосудием и, в том числе, свободным телевидением. Вылечили. Миллион убитых руандийцев уже никогда не смогут насладиться телевизионными мыльными операми.

Тема грязных женщин

Суббота, Декабрь 27th, 2008

В числе прочих цивилизаторов на планету Руанда прибывает Бернар Валькур, журналист. Его жалкая история описана в романа Жиля Куртманша «Воскресным днём у бассейна в Кигали», который был издан в Москве в 2006-м году. В издательстве FreeFly. Вместе с Валькуром прибывает тема грязных женщин, которая, по-видимому, является спутницей любого прогрессора и всякого цивилизатора со времён дона Руматы, блистательной жизни которого братья Стругацкие посвятили книгу «Трудно быть богом». Я имею в виду случай с доной Оканой. Дону Румате, как и Валькуру, пришлось спуститься в ад менее развитой цивилизации, только размахивал он мечом, а не видеокамерой. У Доны Оканы имелась кое-какая информация, которую дон Румата мог бы получить через постель, но не смог преодолеть отвращение к специфическим местным запахам. «…Румата перестал дышать. От феи (от доны Оканы, то есть) остро несло смешанным ароматом немытого тела и эсторских духов. Губы у нее были горячие, мокрые и липкие от сладостей. …Святой Мика, почему они здесь во дворце никогда не моются? …В будуаре отчетливо пахло клопами. …Он смотрел на нее сверху вниз и видел блестящие от лака неопрятные волосы, круглые голые плечи в шариках свалявшейся пудры, маленькие малиновые уши. Скверно, подумал он. Ничего не выйдет. А жаль, она должна кое-что знать… С завтрашнего дня перестаю мыться, подумал он. Здесь нужно быть боровом, а не богом! …»Но меня тошнит от этого!» — «Эксперименту нет дела до твоих переживаний. Не можешь — не берись». — «Я не животное!» — «Если эксперимент требует, надо стать животным». — «Эксперимент не может этого требовать». — «Как видишь, может». И так далее. Те же чувства испытывает Бернар Валькур. «…запахи женщин, резвящихся в воняющей хлоркой воде. (Кстати, какие могут быть здесь запахи, кроме запаха хлорки?) Свежесть не имеет значения. (Для французских десантников. Но Валькур натура тонкая.) …Грязная тутси, спишь с белыми, чтобы работать в отеле! …запах с порнографическими нотами. …резкий запах кожи, тяжёлой копны волос и влажной промежности». Страница 46-я. Не смотря на некоторые различия в мировидении Руматы и Валькура, заканчивают они пока одинаково: Румата вырывается из обьятий доны Оканы и выпрыгивает через окно в сад, а Валькур со словами «я хочу, чтобы ты меня немного любила», выходит от женщины через дверь. «Он вышел не оборачиваясь». Страница 47-я. И что, эти ребята с тонкими носами смогут предотвратить грядущий геноцид?

Схема-смертница

Суббота, Декабрь 27th, 2008

Жиль Куртманш написал роман «Воскресный день у бассейна в Кигали». Русское издательство с нерусским названием FreeFly издало его по-русски два года назад в Москве. Роман идеологический и отчаянно безнадёжный: населённый героями-схемами, точнее, идеологическими схемами, он не даёт им ни единого шанса на изменение свой судьбы (схемы), а некоторым, следовательно, ни единого шанса на спасение, потому что схема предусматривает гибель и часто гибель страшную. Действие романа происходит на планете Руанда в её столице Кигали. Здесь есть Жантийн, девочка-барменша, она работает в гостинице «Тысяча холмов», — она из народа тутси, предназначенного для заклания богам народа хуту, — и есть мятущийся канадский интеллигент Бернар Валькур, телевизионный журналист. С первых минут ясно, что Жантийн умрёт страшной смертью. Валькур влюблён в Жантийн. Она девственница, — это важно для грядущего ужаса, — он — Белый Бог с другой планеты. У него под рукой «Эйр Канада», у него за спиной тихая и уютная планета Квебек, у него на счёте денег столько, сколько не может Жантийн даже присниться: что должен в этой ситуации делать человек-не-схема? Деньги, билет, посольство, виза, разрешение, живи в моём доме, пока не устроишься получше, жены-то уже нет — всё это может спасти Жантийн. Жантийн и говорит: «Ты можешь взять меня, когда захочешь. Я бы хотела, чтобы меня любил такой хороший белый, как ты». Страница 46-я. Всё срастается и такая удача: руандийские девчонки согласны бежать куда глаза глядят и даже в Ташкент. Страница 47-я. О Москве, понятное дело, речь не идёт. «…лишь бы только не было больше ни хуту, ни тутси, только белые, которые более или менее терпимы к чёрным». Страница 47-я. Выполняй! Но схемы, схемы, схемы! «- Жантийн, я не хочу быть белым, который делает подарки, — объяснил Валькур. — Если ты хочешь уехать, я помогу оформить визу, но тебе не обязательно спать со мной. …я всего лишь хочу, чтобы ты меня немного любила». Страница 47-я. То есть, в обмен на Канаду потребовал от приговорённой к смерти схемы-девственницы невыполнимых условий. Мо-ло-дец! Перед встречей с такой красоткой не пивом надо было накачиваться, а виагру грызть. А нельзя: по схеме Валькур пивной алкоголик, а вовсе не химический ловелас.

Авианосец на тротуаре

Пятница, Декабрь 26th, 2008

Женщина на скользком тротуаре упала навзничь. Только что. Все бросились её поднимать, — другая женщина, ещё человек со скотч-терьером, даже усиленный наряд милиции, — а она говорит: «Не надо, не поднимайте. Полежу немного». Скользкие тротуары, наверное, убивают народу не меньше, чем врачебные ошибки и лихачи на дорогах, но об этом президенты не говорят. Стыдно. Муниципия начала экономить на дворниках-таджиках: так, списываем трёх дворников, двух бабушек и один случай расовой нетерпимости. Красота! Спасибо мировому финансово-экономическому кризису! Но эта женщина, слава Всевышнему, всё-таки поднялась и ушла. Надеюсь, с ней всё в порядке. На планете отменили силу трения: совершил не обычную вечернюю пешую прогулку, а вечернее скольжение. Страна скользящих. Как-то, ещё до притока сюда нефтедолларов, но по такой же погоде, шёл я по городу и вдруг предо мной упал человек. Я ему помог подняться, а сам, полный чувства превосходства, подумал: э-э, старина, ходить-то не умеешь! Иду дальше, и вдруг рядом со мной снова упал человек, — юная особа поскользнулась, — бросился ей помогать, да молодые люди опередили меня, — досадно, — а я опять подумал: э-э, ходить-то не умеешь! Все падают, падают, падают, как бабушки у Хармса, а я иду дальше. Ещё мужчина упал. Опять я нехорошо подумал. И тут вдруг кто-то тротуар выдернул из-под моих ног, разложил меня в воздухе строго параллельно земле и как этим тротуаром приложит меня. Кто-то! Думаю, это был Бог. Я уверовал в догмат о воздаянии, если такой существует. Сегодня ещё ко мне подбегали двое парней и спрашивали, где здесь пункт милиции. Я не знал. Потом молодой, но совершенно лысый человек спрашивал зажигалку. Не курю, извините. Он расстроенный отошёл: наверное, хотел немного обогреться? Уши погреть, затылок. Потом гастарбайтер спрашивал у меня время и пошёл рядом: прошёл опасный, страшный переулок под видом моего доброго приятеля и исчез. Мне не жалко. Девушки иногда используют меня для прикрытия: посмотрят, что не чмо, — а я не чмо, —  и идут рядом. Мы идём рядом. Как будто слегка рассорившиеся любовники. Но это для злоумышленников. А изнутри я вижу себя авианосцем, который проводит в опасных водах транспортный караван. Мои самолёты ещё находят и бомбят подводные лодки. Но уже чувствуется приближение неизведанной земли: нового года, может быть. Нового счастья.