Archive for Ноябрь, 2008

Из добровольного изгнания

Четверг, Ноябрь 27th, 2008

Правительство спокойно, улыбчиво, неподвижно, нерешительно и чуть-чуть глупо. Правительство чуть-чуть баба. Правительство сидит за огромным столом и ждёт. Оно давно здесь сидит. Глядя на правительство, понимаешь, что и ты вот так же мог бы сидеть и ждать. Даже лежать. Вот так несложно работать лицом и ты бы мог. Принижаешь правительство до себя. Низводишь его. Революцию тебе делать нельзя под страхом уголовного преследования, но мысленно низвергать его на свой уровень можно. Ты с удивлением смотришь как правительство летит через мириады категорий государственной иерархии к тебе на дно, на твой нулевой уровень. Телевизионная картинка вопиёт: низвергни его! Опрокинь его и восторжествуй над ним! Так же после боевиков хочется немного драки, а после порнушки — немного любви. Но когда правительство прилетает к тебе, ты понимаешь, что оно — девушко не для тебя. Вблизи правительство слишком красиво для того, чтобы ты смог его содержать. Правительство состоит из индивидуальностей, это несомненно, но уравненных и смазанных общим ожиданием. Между членами правительства много командного и даже семейного, возможно, они все родственники друг другу. Родственники и сродственники. Они хорошо и давно друг друга знают, изучили слабости и силу друг друга и немного друг другу надоели. Ничего удивительного — они члены одного тела. Правительство смотрит в мониторы компьютеров. Оно могло бы вышивать гладью, но нет — мониторы. Хоть бы одним глазком взглянуть в них: не пасьянс ли? Правительство томится в ожидании председателя правительства. Не смотря на то, что председатель правительства решительнее, быстрее, сильнее и явно умнее правительства, не было такого случая, чтобы ему первому удалось оказаться за правительственным столом. Не было такого, чтобы он появился первым и начал поджидать членов правительства. Медлительные и отчасти даже заторможенные члены правительства всегда его опережают. Феномен, требующий научного объяснения. Председатель правительства не использует своё превосходство в корыстных целях — он добр к правительству: возможно, он просто поддаётся ему, как отец в игре поддаётся малолетнему сыну. Когда он входит, на его лице читается радость и удовольствие: ах, ты опять меня опередило! Правительство гордо, но без вызова, улыбается в ответ. На словах же председатель правительства суров: опять ты меня опередило! Ах ты засранко! Улыбается для правительства, говорится для меня. Телевизионная гармония. Без телевизора я чувствую себя немного покинутым.

Символ веры

Среда, Ноябрь 26th, 2008

Капитализм — тупая система: скоро уже будет два месяца, как французскому писателю Жан-Мари Гюставу Леклезио присуждена Нобелевская премия, а книг его до сих пор в продаже не появилось, если только у букинистов и только те, что были изданы при Советской власти. Советской власти от свободной рыночной экономики поклон. И не только за Леклезио. А учи французский! Да-да-да, чем только не займёшься, лишь бы ничем не заниматься. Капитализм — тупая система, например, и потому, что цены на нефть упали, а нефтедобыдчики только-только подумали о сокращении производства нефти. По газетам, естественно, сужу. То на каждом шагу, по делу и без дела, бренчат своими железными челюстями, но не могут по простецки подкрутить вентиль. Развесили нюни: наверное придётся сократить добычу… Они меня, что ли, спрашивают? Те парни, которые показывали по телевизору, как надо правильно изрыгать фразу «ты уволен»? У Триши Уорден она тоже время от времени звучит. Читаю её сборник рассказов «Смерть наследственна», который издало Эксмо в Москве в 2004-м году, если не ошибаюсь. Вот кто заслужил Нобелевскую премию, так это Триши Уорден. Её Соединённые Штаты — это то, что не показывают в выпусках новостей, даже в самых антиамериканских, потому что её Соединённые Штаты пахнут, пахнут крепко, и далеко не корицей. Они воняют и смердят: и герои, и их спутники, и их жилища, и их одежда, и их пища. Телевидение не транслирует запахи. А рассказы передают их без проблем. Запахи — первые признаки бедности, болезней, старости и смерти. Картинка, изображающая что-то уродливое, может быть красивой и стильной и её можно повесить в столовой, а запах побродяжки на мейсенском фарфоре не подашь. У всего, конечно, есть исключения. Но в беде, в вони и в мраке Триши Уорден не оставляет читателя без надежды. Как ей это удаётся — не понятно. Может быть, это получается помимо воли — что-то вроде воплощения правила «нет худа без добра». А может быть, надежда уже содержится в самой человеческой речи и в человеческом писании независимо от того, что человек говорит и пишет: говорение есть добро. У добра есть иерархия, само собой. И в этом смысле, например, «Майн кампф» есть добро по сравнению с молчанием во всех его многообразных формах. Естественно, я просто предполагаю. Ни на чём не настаиваю. Готов отказаться от любого своего мнения в угоду противоположному. За исключением трёх (три для Триши Уорден, кстати, культовое число): вентиль закрутить, Леклезио издать, Триши Уорден наградить.

Лжеангличанин не курит и не пьёт

Среда, Ноябрь 26th, 2008

Выкупил у прошлого за 440 рублей наличными, как какого-нибудь аманата, сборник Эудженио Монтале 1979-го года издания — Москва, «Прогресс» — и сегодня вместе с Францем Фюманом получил его наложенным платежом. С удивлением смотрю на неё сейчас. Что нужно было мне от этой книги? Может быть, удивляла бумага, на которой она была напечатана — бумага офсетная — и запах её? Какие-то, видно, применялись при её создании передовые технологии. Предисловие Маргариты Алигер. Маргариты Алигер? Не помню. Помню отдельные слова и строчки из предисловия. «Герметизм глубоко и органически чужд русской поэзии» — это отсюда: такие высказывания поражают меня до сих пор. Почему-то запомнился эпизод из жизни Монтале: «…он начал брать уроки пения у знаменитого баритона… (имя баритона не помню) Но через год маэстро неожиданно умер, и Эудженио Монтале так и не стал певцом». Страница 12-я. Что за удивительная история? Почему её надо было запомнить? Запомнился потрясающий список (не весь) опечаток в конце книги. Напечатано: «Уиды. Лжеангличанин курит голландские сигары и пьёт». Следует читать: «Уиды. Лжеангличанин со всеми вежлив и ни с кем не раз-«. Смешно. Запомнились стихи, некоторые целиком, но в том смысле, что сейчас их перечитывая, я могу сказать, что да, я это читал, и иногда даже продолжить. Примерно. «Растёт число похищений / не появляйтесь на улице поодиночке». Страница 154-я. Запоминалось то, что не укладывалось в голове — пусть это утверждение и противоречит самому себе. Стихотворение «Слоны» — целиком. «Мы сделали / всё — лучше некуда, — чтобы ухудшить мир». Страница 150-я. А я-то что натворил? Это где-то там натворили. Стихотворение «Новое в иконографии» — тоже целиком — «Идёт работа над иконографией / писателей — сначала самых крупных…» — запомнилось из-за обилия красивых и непонятных слов: иконография, клозет, гороскоп, лупанарий, клистир, долговая расписка, геморрой. Когда-то в отрочестве я узнал о том, что можно потерять память и очень этого испугался. Я потеряю память, думал я, но хотя бы одну строчку-то из прочитанных сохраню. И буду за эту строчку вытягивать своё прошлое назад. Вот получил эти несколько строчек, а ничего не вытягивается. Ничего не терял, наверное.

Стол и Застолье

Вторник, Ноябрь 25th, 2008

Заседания правительства я видел. Я вижу их и сейчас, когда прохожу мимо включённого телевизионного приёмника. Они поражают моё воображение. Но особенно поражают воображение правительственные столы, их размеры, но их чистота, блеск, цвет тоже, качество вообще и, наверное, стоимость их, равная, на первый взгляд, нескольким десяткам школ, четырёхполосной автостраде от туда до сюда, подводной лодке или картине Айвазовского. Чем-то они напоминают гипертрофированно-увеличенные вещи, например, матросские клёши, генеральские фуражки, силиконовые груди, губы Анжелины Джоли, палубы авианосцев. Правительственный стол должен быть и выглядит самодостаточным: никакие заседания, люди вообще, предметы, цветы, бутылки с газировкой ему не нужны. Идеальная передача о заседании правительства могла бы заключаться в одном лишь стильном, эстетском показе стола. Камера плыла бы над поверхностью стола, а за кадром бы слышались голоса — это вариант «в рабочем порядке»; или не слышались — это вариант «расслабьтесь — всё идёт своим чередом»; или слышался бы звук вертолётного двигателя, — с воздуха, значит, снимают, — и слегка бы дрожала картинка — это вариант «в полной боевой готовности»; или слышался бы мерный звук работающего трактора — это вариант » к посевной всё готово». Расстояние между людьми, сидящими за правительственным столом напротив друг друга так велико, что обычно, сидящие напротив друг друга даже не вглядываются вдаль, чтобы не щуриться и не казаться подозрительными, но настороженно прислушиваются к соседям справа и слева: э-ге-гей, министр обороныыыы! Ау! Ширина стола символизирует огромную страну, мощь её и богатство, широту души людей, её населяющих, громадьё планов, а качество полировки — чистоту помыслов. Из всей огромной и сложной конструкции правительственного стола мы обычно видим лишь столешницу, но у стола есть застолье, как у зеркала есть Зазеркалье. В застолье или, точнее, в подстолье, ткётся экономическая, политическая и социальная ткань государства: сидящие напротив друг друга заняты основой, а председатель правительства подобно челноку прикидывает в зеве нить утка и прибивает её подобно берду батана. Терминология Ордена Вольных Ткачей. Телевизионные камеры под стол не пускают, ну и что? Я же вам объяснил, как всё устроено. В следующий раз расскажу о Стуле и Застулье.

Франц Фюман, почта, заседание правительства

Вторник, Ноябрь 25th, 2008

Обрёл «Избранное» Франца Фюмана из серии «Мастера современной прозы», изданное «Радугой», город Москва, в 1989-м году, и посмеялся над предисловием. «С конца 70-х годов и едва ли не до конца жизни Фюман работал над романом о горняках, «Горным романом», над произведением о социалистическом рабочем классе. В этом романе, как свидетельствуют высказывания самого Фюмана, он стремился разрешить серьёзную личную и общественную проблему: «Какое место занимает писатель в системе реально существующего социализма?» Страница 15-я. Вот-те, бабушка, и роман о рабочем классе. Смешная советская цензура: поклонись Марксу с Энгельсом в первом абзаце и свободен. Наверное, Фюман был последний писатель из гдр, которого опубликовали по-русски. Потом всех  горемычных гэдээровцев макдональдс-команды расстреляли гамбургерами и полили кока-колой. Вместо хлорки. Во всяком случае, больше их нет. Геноцид. Одному из романов в этом сборнике — «Эдип-царь» — предшествует невероятное посвящение: западногерманскому контингенту во Вьетнаме. А речь идёт о немецких солдатах времён Второй мировой войны. Франц Фюман циник, нечего сказать. 240 рублей, включая пересылку по почте. Почта, между прочим, — удивительное место. Сегодня, получая Фюмана, поймал себя на мысли, что серьёзно думаю о том, как лучше подать девушке за стеклом паспорт — продольно, поперечно, вертикально, а если подать раскрытым, то на какой странице, а может быть, раскрытым, но корочкой вверх, а вдруг подавать не надо, а вдруг надо подавать в строго определённый инструкциями момент, — потому что девушка была измучена работой, печальна. Однажды я видел объявление о приёме на работу сюда, на почту, и удивился предлагаемой зарплате — не хотелось девушку расстраивать за её деньги. У бедняжки есть и компьютер, и система считывания штрих-кода, и электронные весы, но при этом она всё-равно совершает несколько десятков рукописных операций — что-то подчёркивает, пишет, перепроверяет, разносит и дважды за каждую бандероль заставляет заполнять бумаги и меня. Если бы так же работала булочная… Третье тысячелетие. Государственное предприятие. И пусть они мне показывают заседания правительства, на которых солидные дядьки и тётки сидят перед какими-то суперсовременными счётными машинками — всё ерунда: выключаются телекамеры, достаются двуручные пилы и всё пилиться старым дедовским способом. А машинками бумаги прижимают, чтобы их сквозняк не унёс.

О пользе телевидения

Понедельник, Ноябрь 24th, 2008

Что делало со мной телевидение, когда я был его рабом: оно меня обирало. Оно обирало меня как возможного творца — оно за меня пело, плясало, говорило, читало и даже ело, совокуплялось, флиртовало, играло в футбол, сочиняло. Но ему этого было мало: оно обирало меня ещё и как со-творца. Оно за меня смеялось, обсуждало то, что только что пело, хлопало в ладоши, плакало, злилось, негодовало, хлопало дверью и покидало студию. Оно получало за меня деньги. Оно движется в направлении захвата даже малейших и находящихся в самом зародыше моих творческих функций. Думаю, что оно уже себя осуждает и обсуждает в духе восстающего с дивана и набирающегося сил для свободы зрителя: надоел этот смех закадровый; надоели эти сериалы бесконечные; надоел этот футбол штопанный; надоел этот трах бесконечный. Или одобряет. Но обсуждение это не вынесено в другие передачи, а происходит прямо внутри передачи осуждаемой и обсуждаемой: прямо на порносцене, например, находятся люди, которые не участвуют в ней, но осуждают и обсуждают. «Как вам не стыдно! Вы же молодые ещё люди, вам жить да жить!» Или: «Кто ж так делает-то, а? Кто ж тебя учил-то, а? Дайте я покажу, как надо!» А нельзя: в данный момент у вас отбираются функции не творца, а со-творца. Держите себя в руках! Не знаю, возможно, отбор функций со-творца уже происходит в рамках теневых телеканалов, которые сопутствуют каждому первичному телеканалу, по которым транслируют реакции зрителей на передачи в реальном времени. И тогда, конечно же, должны быть телеканалы, — существуют, наверное, уже — которые отбирают у людей функции со-со-творцов, а может быть, и восставших: » — Вот что вы сидите на диване целыми днями, а? Почему не пойдёте, не погуляете, а? Вам что, больше делать нечего, а?» И в итоге, должны появиться телеканалы о людях, которые телевизор не смотрят, ничего про него не знают и знать не хотят. В чём беда? Беда в том, что у меня отнимают право распоряжаться моими функциями. Да, от телевидения я отказался из жадности, но одну функцию свою ему оставил: пусть оно играет за меня в футбол. Ибо от передачи естественных функций в доверительное управление телевидению есть и польза: из нашего нового чемпиона, например, сделали посмешище. Не хотелось бы оказаться на его месте.

Женщина и Бизнесмен

Понедельник, Ноябрь 24th, 2008

У американки Триши Уорден опыта жизни в обществе со свободной рыночной экономикой будет побольше, чем у меня, поэтому я помалкиваю, когда она говорит. В её сборнике «Смерть наследственна», изданном Эксмо в Москве в 2004-м году, есть рассказ «Страхородство». «Я думаю, женщины должны туже прижимать к себе сумочки от страха, что мимо пройдёт бизнесмен». Страница 103-я. Рассказ, между прочим, состоит из двух предложений и легко умещается на детской ладони. Я недавно тоже об этом примерно думал. Я думал, что отдавать деньги банкам на сохранение — это то же, что отдавать детей педофилам на воспитание. Мне понадобились двадцать лет свободы, чтобы начать думать в этом ключе и то… оказалось, что обо всём уже подумано. И подумано стильно. Что можно сказать об уме, которому требуются десятилетия, чтобы понять очевидное? В ожидании футбола, что ли, смотрел новости. Второй президент России Владимир Владимирович Путин выступал на съезде перед своими соратниками, а за его спиной посадили китайских болванчиков, которые согласно кивали головами всем его предложениям. Болванчиков слизали с картинок американских политических шоу. Американских болванчиков. Неудобно же слушать человека, который повернулся к тебе спиной, а слушать не надо — надо делать лицо. Вот ведь болванчики! И вдруг заметил, что я тоже киваю головой. Трудно не кивнуть человеку в ответ, когда он кивает тебе, правда? А в итоге оба — болванчики. И не важно, что они думают, главное — картинка! В едином порыве, все встают, бурные аплодисменты. Покиваешь несколько часов и — получи лёгкое сотрясение мозга. Моя тупость заложена в систему: пока будешь разбираться, что да как, что к чему приверчено, жизнь закончится. Тоже открытие Триши Уорден. «…деньги — это ещё не всё? раз это не всё, почему же это, чёрт возьми, так важно? если не тратишь почти всё время на то, чтобы хоть чуточку их себе оторвать, так и сдохнешь, побираясь. я знаю, что никто ничего мне не должен. но мне всё равно внутри пусто». Страница 130-я. «…сколько денег вы от меня хотите? сколько? подозреваю, что их никогда не будет хватать, а в конце всё сводится к двум монеткам на глаза». Страница 130-я. По-моему это говорит человек, который явно пережил не один финансовый кризис. Есть даже тема доверия: «…доверие — чёрствая корка. его ещё труднее опознать, чем любовь или деньги» Страница 130-я. Как всё сходится! Триши Уорден — отличное чтение для времени катаклизмов.

Светомузыка

Воскресенье, Ноябрь 23rd, 2008

Я сегодня шёл мимо телевизора, а там какой-то чувак весь в елее, говорит: «Трёхэтажные дома в Лондоне — это не тоже самое, что трёхэтажные дома в Ленинске или Красноармейске». И говорил это таким тоном, будто был уверен, что никто его благоглупостям возражать не станет. Не на того нарвался! Чувак, по его словам, приготовил для телезрителей целый цикл елейных передач о Великобритании. Спасибо! Посмеёмся. Осмеивать можно только то, что свято! Например, Великобританию. Не моя мысль, естественно, но не помню чья — то ли Бахтина, то ли Мао Цзедуна. У меня тьма тяжёлых психологических зависимостей, но от самой тяжёлой из них — от зависимости телевизионной, — я избавлен. Уж лучше снова подсяду на «тетрис». Трёхэтажные дома в Лондоне значительно лучше, чем в Ленинске и Красноармейске. Связка «Ленинск — Красноармейск» указывает на вину советской власти в низком качестве трёхэтажных домов в Ленинске и Красноармейске. Название городов советские — поэтому. А если бы чувак упомянул Козельск и Мышкин? Трёхэтажные дома в Лондоне — это не то, что трёхэтажные дома в Козельске и Мышкине. Ага, зазвучала бы безысходная нота всей русской истории, а начальство ей не велит: вали всё на совдепию! Или трёхэтажные дома в Козельске и Мышкине не так уж и плохи? А почему чувак сравнивает трёхэтажные дома в Лондоне с их собратьями в Ленинске и Красноармейске? Почему не с такими же домами в Москве? Лондон и Москва играют в одной лиге. Охота ли Лондону избивать легковесов — Ленинск и Красноармейск? Трёхэтажные дома в Лондоне — это не то же самое, что трёхэтажные дома в Москве. А вот и не факт! Вполне возможно, что то же самое, во всяком случае, есть поле для размышлений. А если московские трёхэтажки лучше? Тогда елей с чувака очень быстро стечёт. И тогда я даже не знаю, что будет: приедут великобританские англосаксы и заберут свои рекламные денежки назад. Впрочем, всё это не важно: по телевизору можно говорить что угодно без всяких последствий для говорящего и слушающего. Недавно наблюдал за тем, как его люди воспринимают. Люди сидят, едят, говорят о своих делах весёлых и не очень, а в углу что-то бренчит и мигает — телевизор. Светильник с музыкой.

Двадцать лет спустя

Воскресенье, Ноябрь 23rd, 2008

Сейчас уже трудно вспомнить, почему они отказались биться за контрольный пакет акций оао «Газпром». Шёл 1988-й год, до ваучеров, до залоговых аукционов и прочих разводок оставалась куча времени, можно было как-то приготовиться, скопить денег, занять, завести нужные знакомства в правительстве, с кем надо выпить, перетолковать, но они предпочли и дальше работать на своём заводике во глубине сибирских руд. Я их не оправдываю, но с высоты нашего имущественного положения мы должны понять их и, по возможности, простить. Они жили в рабочем посёлке. Им было по тридцать лет, мужчина и женщина, муж и жена. У них уже было двое детей. Завод предоставил (не знаю, что это значит «предоставил», но в общем — подарил) им большой дом. Будущее виделось в розовом свете. Вроде бы шло дело к выводу войск из Афганистана: гибель в горячей точке их детям не грозила. Чернобыль взорвался, а значит, можно было больше не волноваться. Они только что купили очень качественную пристенную мебель, цветной телевизор, магнитофон «что-то такое и 001», диван и кресла, пылесос, — всё советское, не считая югославской стенки, — у них было даже два мотоцикла «Днепр» с коляской и задним ходом, один, правда, не рабочий, в доме была вода горячая и холодная, газ, они держали скотину — корову и поросят, — у них был огород, а за огородом лес, который находился практически в их полном распоряжении. У них был телефон, правда, выход на межгород был через диспетчера атс. Аутентичные советские чудеса. В общем, прошло ровно двадцать лет небывалых свершений, свободы, демократии, военных побед, экономических достижений. Им повезло, что жили они не, например, в Закавказье. Правда, само Закавказье скоро сделалось частью их посёлка. Двадцать лет. Заводик их не умер, хотя иногда очень хотелось ему умереть, а они на нём так и работают. Дом и огород они за собой сохранили. Корову они продали. Поросят порешили. Горячая вода бывает. Газ и холодная вода есть. Вещи, бывшие с ними в 1988-м году, скончались, за исключением стенки: советское, хоть и отличное, но не вечное. За последний год-два они набрали кредитов и приобрели: мебель в кухню, стиральную машину, электрическую плиту, телевизор, музыкальный центр, диван, кресла и бензопилу. Теперь им надо кредиты вернуть. А что делать? Таковы правила. Экономическая система, при которой семье, состоящей из двух работающих взрослых и двух детей, удаётся за двадцать лет тяжёлой работы приобрести вышеперечисленные богатства, может собой гордиться.  

Гойтисоло — ветеранам

Воскресенье, Ноябрь 23rd, 2008

На первой странице «Избранного» Хуана Гойтисоло, которое я недавно обрёл, детской рукой выведено: «Книга подаренная в честь Победы во дворце пионеров. 5 мая 1989 г.» Неужели пионерам дарили такие книги? Ну хорошо, они дарили такие книги! Но брали же они их в руки и вручали ветеранам войны? Брали. Вручали. А такое не забывается. Тот, кто хотя бы один раз в жизни держал в руках «Избранное» Хуана Гойтисоло никогда этого не забудет. Как странно была устроена советская жизнь: Гойтисоло в честь Победы! На месте Гойтисоло мог оказаться и кто-нибудь другой: растроганный ветеран мог получить и Борхеса, и Кальвино, и Кавабату, и Кафку, и Камю. Почему нет? 1989-й год! Ветераны — это понятно. Но пионеры… они кто? Дети от десяти до четырнадцати лет? Плюс двадцать лет свободной России. Значит тем, кто когда-то вручал Гойтисоло ветеранам, сейчас от тридцати до тридцати четырёх? Последнее сознательное советское поколение, оказывается, ещё совсем молодо! Я-то думал, что советские — это исключительно люди пенсионного и предпенсионного возраста! Так меня уверили газеты и телевидение, ведь так? Но есть, как видно, другие. Недавно разговаривал вот с таким человеком. Его Дворец пионеров находился в заветном русском городке в Средней Азии. Городок был прекрасный: и дома, и дороги, и люди, и горы, и озёра — всё там было необыкновенное. Но особенно был хорош Дворец пионеров, а в нём, помимо всего прочего, была огромная сказочная люстра. Говорили, что сказочнее только в Кремле. Подозреваю, что там тоже вручали ветеранам ко Дню Победы «Избранное» Хуана Гойтисоло. Жить бы да жить человеку в этом городке. Но начались геополитические передряги, русские в полном составе городок покинули и уехали в Россию. Бывший пионер тоже. И вроде бы ничего, — только климат исторической родины ему не нравится, — но замучила его ностальгия, он собрался с духом и съездил в свой городок. В общем, лучше бы не ездил: городка как такового не осталось, остались только горы и озеро. Особенно удивился он асфальту улиц, который покрылся трещинами, а в них буйствовали травы и кустарники. Да мало ли времени прошло? Но больше всего, по-моему, он расчитывал на люстру. Мне кажется, он надеялся, что люстра пережила всё. Он нашёл её осколки. Гибель люстры особенно его задела, ведь она была в чистом виде чистым искусством. Если гибель домов и коммуникаций ещё можно объяснить нравами народа, пришедшего сюда на смену русским, то гибель люстры объяснению не поддавалась. Люстру-то за что? Вот и мой Гойтисоло, хотя он совсем из других мест, наверное, тоже осколок.