Archive for the ‘Случайные книги’ Category

Правильное отношение к демонам

Пятница, Июнь 29th, 2018

Maik Miniola. BRPD. 1946«В нашем мире немало чудовищ, сержант». [1] И если даже ты не сержант, эта мысль всё равно не теряет в истинности. Но с чудовищами, а чудовища – это другое слово для обозначения демонов, можно жить. Для новейшего времени идея совместного проживыания людей и демонов — открытие, но люди жили с демонами всегда. Издревле с демонами договариваются русские. Демонов на демонов натравливают американцы, пусть эта игра очень рискованная, и её имеет смысл вести, пока на твоей стороне выступает какой-нибудь Хеллбой с хорошей металло-каменной правой, но, тем не менее, они это делают. Демоны держатся соглашений, на определённых условиях исполняют приказы людей, дорожат своим словом, но слепого повиновения они не переносят. В этом, видимо, кроется причина неудач немецких оккультных проектов. Так, ещё на стадии обсуждения, был остановлен проект «Vampir Sturm», предусматривавший создание армии вампиров. Но демоны своевольны. Граф Джуреску, который был готов осуществить проект, «излучал такую огромную силу, что Гитлер рядом с ним казался ребёнком» и, прежде всего, самому себе, и понял, что «армия подобных существ будет абсолютно неконтролируемой». [2] Гитлер поспешил расправиться и с графом, и с его жёнами. У одной из жён Джуреску была, однако, взята кровь, которую в ходе эксперимента перелили остававшимся тогда ещё в живых, несмотря на «протокол т-4», [3] «последним сумасшедшим Германии», [4] «а потом заморозили» их, чтобы «отсрочить полное превращение» несчастных в вампиров. [5] Предполагалось, что «в случае падения рейха этих мутантов-вампиров надлежало разморозить» «и выпустить на свободу». [6] Но людей, способных уничтожить мир среди немцев в 1945 году не нашлось. Косвенно это обстоятельство тоже говорит об отсутствии договора между немцами и демонами. Демоны им не помогали. Однако колбы, в которых содержались замороженные вампиры, начали оттаивать, вампиры явились миру, но представили собой зрелище жалкое. Ничего демонического в них не было. Демоны – это свободные энергии, а не забитые, запуганные и замученные существа, не по своей воле озлобившиеся. Советские специалисты по мистике и оккультизму без труда разбирали их до костяка. Часть из вампиров отправилась на немецкой ракете в самое сердце Америки. Предполагалось, что они дадут там начало новой вампирской поросли и светопреставление. Но Бюро по расследованию паранормальной деятельности вскоре получило «значительное финансирование» в связи с «нейтрализацией угрозы» со стороны Vampir Sturm, [7] и судьба вампиров в Америке, кажется, предрешена. К русским они отправиться не захотели. Установились тишина и спокойствие, возмущаемые только постоянно звучащими призывами к сотрудничеству и совместной борьбе. В какой-то момент возникли даже объединённые советско-американские силы под командованием специалистов по оккультизму. [8] И вряд ли они были созданы только для получения финансирования. Историки что-то не договаривают. Но и правда, демоны любят тайну.

[1] Майк Миньола. БРПД: 1946. Графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2015. Страница 46-я.

[2] Здесь же, страница 51-я.

[3] Здесь же, страница 26-я.

[4] Здесь же, страница 70-я.

[5] Здесь же, страница 73-я.

[6] Здесь же, страница 93-я.

[7] Здесь же, страница 134-я

[8] Здесь же, страница 85-я.

Испуг победителей

Четверг, Июнь 28th, 2018

Maik Miniola. BRPD. 1946«После падения Берлина» «войска союзников обнаружили некоторые… скажем так… неоднозначные вещи», [1] вызвавшие у союзников испуг, от которого они вот уже почти восемь десятилетий не могут избавиться. Победа, как союзники могли убедиться, прикоснувшись к тайнам Германии, висела на волоске. Ведь они свою победу полагали, как им казалось, на материальных основаниях, а победа стала истинным чудом, событием мистическим, не имеющим под собой оснований в физическом или, как его принято называть, реальном мире. Однако испуг их был вызван не достижениями науки и техники их противников, а именно тем, что они полагались на одну силу, а победили благодаря совсем другой силе, которую считали ничтожной, давным-давно низложенной и отменённой. На деле за их спиной стояли демоны, которые несли свою службу совершенно бескорыстно. К союзу с демонами стремились и немцы, но твёрдого договора не сумели заключить. Если говорить о русских, то их союз с демонами древний, правда, они убеждали всех, что заключён он был только при царе Петре, а потом и вовсе был отменён. «Пытаясь найти способ одержать победу в войне», в которой царю долгое время не было удачи, «советники Петра обратились к древним знаниям». [2] Они «изучили обрядовые песни Древней Руси», «сновидческие практики украинских пророков», «ритуалы сибирских шаманов», «тонкости белорусской кулинарной магии» и древние «монгольские манускрипты». И таки нашли и призвали трёх демонов, которые всегда помогали народам Востока в их битвах. Они помогли царю Петру получить всё, о чём он только мечтал, получили плату, плату немалую и жестокую, и убрались восвояси, но один из демонов плату получать отказался и остался на земле. Поскольку платить должны были русские, то и остался он, видимо, с ними. Свидетельств тому, что именно этот демон помогал русским во Второй мировой войне, однако, нет. И русские об этом ничего не говорят, поскольку сделались завзятыми материалистами, пусть для отвлечения внимания. Советский «Комитет мистики и эзотерики» [3] существовал, но роль его ограничивалась исключительно расследованием немецких экспериментов в этой области. За спиной американцев вовсе была мистическая пустота. Их Бюро расследования паранормальной деятельности изначально занималось немецкими делами, а также прикрывало вполне материальные проекты вроде атомного, ракетного, биоинженерного. Однако американцы сумели залучить и своего собственного демона, известного как Хеллбой, который был подарком русских мистических сил. Комитетчики выяснили, что Хеллбоя «вызвал» «в этот мир» «Григорий Ефимович Распутин. Один из наших славных парней». [4] Вызвал он его по обещанию данному немцам, но прямо в ходе «инцидента с Хеллбоем» передумал. И юный демон в конце концов оказался на военной базе в Нью-Мексико. Но во всей этой истории, хотя и закончившейся счастливо, если допустить, что история закончилась, слишком много зыбкого, неведомого и непонятного, чтобы русские и их союзники перестали вздрагивать.

[1] Майк Миньола. БРПД: 1946 Графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2015. Страницы 13-я и 14-я.

[2] Здесь же, страница 53-я.

[3] Здесь же, страница 21-я.

[4] Здесь же, страница 133-я.

Верните свои истории

Вторник, Июнь 26th, 2018

Braian Von Saga 5Владельцы всепланетной, а то и вселенской истории, понимают, что у человека должна быть маленькая, но частная история. Свой отдельный нарратив. Их подвигает к этому не человеколюбие. Каким-то образом надёжность большого нарратива, его глубина, многозначность и полнозвучность подкрепляются частными историями. Те, кто заправляют большим нарративом, беспокоятся, когда он заполняет всё поле истории, повсюду проникает, всё затопляет, и вопреки своему же обычному вмешательству в частные истории, пытаются ограничить и отодвинуть его подальше, дать человеку пространство. Как это удалось сделать с войной. От войны не удалось избавиться, её удалось отодвинуть. «Давным-давно» «солдат выбирали при помощи лотереи». «Человека любой профессии могли призвать в армию, чтобы тот отдал жизнь в бесконечной войне» [1] Венца, населённого рогатыми людьми, против Лэндфолла, населённого крылатыми. Но потом «обязательный призыв» по лотерее «был заменён вольнонаёмной армией». [2] «Война переместилась на новые рубежи», [3] подальше от той звёздной системы, где она зародилась. Почти вся «Вселенная оказалась втянута в эту игру», [4] но зато «простые люди наконец-то получили возможность просто жить», «они, разумеется, по-прежнему поддерживали свою армию, но уже более… умозрительно», [5] и, в конце концов, война вообще перестала влиять на их жизнь. Каждый получил возможность создать свою историю, правда ничего не создал: погрузил голову в шлем виртуальной реальности,  тело на диван и был таков. Если иметь в виду потребности большого нарратива, было бы куда лучше, если бы погрузившиеся в виртуальную реальность люди воевали, как это делали поколения людей до них. На счастье большой истории люди не утеряли способность к созданию семей, а «каждый новый человек, которого мы впускаем в своё сердце – наш шанс измениться и стать кем-то другим», [6] и к рождению детей, поскольку родителям, хотят они этого или нет, каждый день приходится общаться с какими-то новыми людьми. «Став родителями, вы ни минуты не сможете побыть в одиночестве». [7] Но сможете создать свою собственную историю. Владельцы большого нарратива, впрочем, не считают себя связанными своим беспокойством, в случае необходимости они вторгаются в пространство частной истории под самыми разными предлогами. Сюда же устремляются и сторонники революции, на этот раз, разумеется, «Последней революции», [8] которые в своём стремлении заместить старый нарратив новым, прибегают не к относительно мягким и привычным уже формам говорения и визуализации, а к жёсткому гипнозу. И самое неприятное: владельцы этих маленьких пространств, в которых можно было бы укрыться от мира, засоряют их насилием, злобой и ложью. Не этого владельцы большого нарратива ждут от владельцев маленьких нарративов. Отдайте, говорят они, нам своих детей. И крылатых, и рогатых, и голубокровых. Мы разжалуем вас из рассказчиков. Вы не оправдали наше доверие.

[1] Брайан К. Вон. Фиона Стэплз. Сага: комикс. Книга 5. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страницы 5-я и 6-я.

[2] Здесь же, страница 7-я.

[3] Здесь же, страница 8-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 9-я.

[6] Здесь же, страница 125-я.

[7] Здесь же, страница 36-я.

[8] Здесь же, страница 82-я.

Решение неравенств

Понедельник, Июнь 25th, 2018

Konstantin Kislov. Pavlik Latyshev na granitseПограничники установили границу. И это граница между добром и злом. «Даже для обыкновенных мальчишек и то существуют границы, запреты всякие, и чего только человек ни придумал для испытания своей совести». [1] Испытывается совесть добром и злом. Добро пограничники оставили на своей стороне, зло передали на ту сторону. На их стороне есть еда, ведь еда — добро. У повара погранзаставы не всегда, но можно выпросить и вяленого сазана, и полбуханки хлеба. Не для того, чтобы съесть самим, сытым, а для того, чтобы передать их за границу, перебросить через арык голодному пастушонку, пусть это будет «нарушением границы двух государств». [2] Помогать голодным — добро. На стороне, где пограничники нельзя обижать детей. А на той стороне – можно. Против тех, кто обижает детей, есть одно хорошее средство – «волшебное слово «революция». [3] Революция будет, и всех, кто «очень злой и мальчишек не любит», [4] не будет. Но «чурек будет, пендыр будет, шашлык будет, всё будет», «весёлая жизнь придёт, и никто тебя никогда пальцем не тронет». А главное, «свобода будет, можешь работать или учиться – твоё дело». И революция такая «красивая»! «Представить даже трудно», какая красивая. [5] И свободу, и красоту пограничники, значит, тоже оставили себе. И оставили «понимание», потому что на той стороне от революции «голова шатает туда-сюда». [6] Пограничники оставили на своей стороне дикую природу, потому что дикая природа — добро. Застава окружена «тугайными джунглями», полными москитов, комаров и «несметным множеством гадов». [7] Заправлял в этих джунглях охотник Ермолай – «большой и бородатый, как былинный витязь», [8] он «промышлял зверя и птицу», приручал диких животных, в том числе камышового кота Митрия, [9] готовил в печи жаркое из джейранов и сражался с Железной головой, разбойником, для которого он был врагом не хуже пограничников. На той стороне была вытоптанная многочисленными стадами степь. Да что толку от этих стад, когда они принадлежали одному богачу, а пастухи ели саранчу и сусликов. На стороне пограничников, кроме них самих, были ещё рабочие, — отец Павки Латышева когда-то был рабочим, катал сталь на Урале, но тоже стал пограничником, — да мальчишки, да вот — один охотник. А на той стороне, если не считать даже пастухов, много народу – и царь царей, и полиция, и губернатор, и разбойники, и диверсанты, и шпионы, и буржуи — а это именно они занимались «шпионажем». «Не пролетариат же придумывает такие мерзости». [10] Установили пограничники границу, и почти весь мир оказался за границей — не равняется добро злу. Придётся всем, кто остался на стороне пограничников, пограничниками становиться. И младым, и старым, и больным, и здоровым, и мальчикам, и девочкам. Не выстоять добру иначе.

[1] Константин Кислов. Павлик Латышев на границе: повесть. Художник В. Поротиков. Ташкент: Издательство цк лксм Узбекистана «Ёш гвардия». 1964. Страница 72-я.

[2] Здесь же, страница 26-я.

[3] Здесь же, страница 76-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 65-я.

[8] Здесь же, страница 63-я.

[9] Здесь же, страница 66-я.

[10] Здесь же, страница 49-я.

Богатырская застава

Суббота, Июнь 23rd, 2018

Konstantin Kislov. Pavlik Latyshev na granitse«Все пограничники», по мнению Павлика Латышева, «были либо героями, либо богатырями, потому что, и прежде всего, таким казался ему отец». [1] Оказавшись на заставе и познакомившись с пограничниками, Павлик в них не разочаровался. Пограничники не кланялись пулям. «На пули нечего обращать внимания», — говорили они, — «здесь граница, и ежели пограничник будет перед каждой дурной пулей кланяться, что тогда будет? Ничего хорошего… А пули здесь везде летают. Ей что?» [2] Пограничники одолевали боль, голод, жару и слабость: «например, больно тебе, а ты терпи, ещё сильнее стало больно — терпи, да чтобы люди со стороны не догадывались, что тебе больно — улыбайся. Если от голодухи кишки ноют и в ушах даже звон стоит, ты не поддавайся терпи. Поддашься — пропал. Жарко тебе, а ты делай вид, что тебе в самый аккурат. И по части драки тоже. Чувствуешь, кулаки у тебя зачесались, сводит их ровно как бы судорогой, так бы кого-нибудь и огрел, но подумай прежде, рассуди, стоит ли…» [3] Пограничники не были богатырями только для мальчишек, они были ими на самом деле, в глазах взрослых и даже своих командиров: «лихие пограничники, молодцы один к одному: отважные, ловкие, сильные, статные — богатыри одним словом». [4] Но противники у пограничников тоже были как на подбор. Иначе и не могло быть. Ведь богатыри они не сами по себе богатыри, они проявлялись в соперничестве с «злым и вредным повелителем», «который с гордой заносчивостью называл себя царём царей». На его земле жили «всякие разбойники, басмачи, контрабандисты. Ну и шпионы, конечно, диверсанты», [5] а среди них первый — разбойник «Железная голова», который тоже, как и пограничники, обладал сверхъестественными способностями: он был «хитрым, как змея, жестоким, как пантера, и неуловимым, как ветер». «Не раз пограничники окружали» разбойника «и его шайку, и тогда завязывались лютые схватки, но «Железная голова» в последний момент исчезал куда-то, как сквозь землю проваливался. Пройдёт месяц-два, опять он появляется с новой шайкой разбойников». [6] Железная голова пользовался, видимо, подземными ходами и пещерами, раз уж известно, что родовое поместье его во время землетрясения провалилось сквозь землю и стало озером. Под землёй тогда пограничников ещё не было. У них и на земле граница ещё толком не была размечена. Даже пограничные столбы не стояли. Но это и не требовалось. Граница находилась в воображении пограничников. Но её важность от этого не уменьшалась. Ведь граница, если она есть, порождает и пограничников и тех, кто им противостоит: «граница есть, значит, и шпионы обязательно будут». [7] Граница — ось мира. Мир вращается вокруг неё. Без пограничников мир, если и будет, не будет вращаться. Не будет вращаться так хорошо.

[1] Константин Кислов. Павлик Латышев на границе: повесть. Художник В. Поротиков. Ташкент: Издательство цк лксм Узбекистана «Ёш гвардия». 1964. Страница 21-я.

[2] Здесь же, страница 45-я.

[3] Здесь же, страница 29-я.

[4] Здесь же, страница 49-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страницы 50-я и 51-я.

[7] Здесь же, страница 49-я.

Переключатель

Пятница, Июнь 22nd, 2018

Maik Miniola. Hellboi 3Основная проблема демонов, а демоны — это феномены энергетические, состоит в способности направлять потоки энергии во встречных направлениях. Не все демоны обладают этой способностью, хотя от неё зависит жизнь их и смерть. Вампиры умеют только потреблять энергию, никому не давая ничего взамен. Поэтому жизнь их висит на волоске, она едва теплится в телах, которые теперь хранятся в музейных хранилищах и в подвалах родовых замков. Гомункулы, ставшие следствием опытов изощрённого человеческого ума, были рассчитаны их создателем исключительно на потребление энергии: в течение многих сотен лет они пребывали в темницах в ожидании чудесной случайности — близкого разряда энергии. Тела гомункулов лишены переключателя, который направил бы энергию не только внутрь их тела, но и вовне. Для демонов и другие демоны, и люди, которые тоже суть феномены энергетические, служат лишь источником энергии. Они уверены, что «человечество — лишь материал в» их «будущих планах», что они «величайшие создания на земле и вправе распоряжаться смертными как» пожелают. [1] Но этим планам никогда не бывает суждено сбыться, поскольку для того, чтобы эти планы воплотились, необходим переключатель, который, впрочем, совсем не тайна — он известен как способность к самопожертвованию. Для демонов, однако, он может быть новостью. Хеллбой, поскольку обладает неисчерпаемым источником энергии, не пользуется переключателем: он не нуждается в новой энергии, поскольку старую по сути дела не теряет. Попытки демонов избавиться от энергии, чтобы так спастись,  заканчиваются плачевно — они полностью разряжаются. Иногда медленно тают, иногда иссякают мгновенно. Кажется, что демоны, за исключением, конечно, Хеллбоя являются феноменами дисгармоничными: они или потребляют, ничего не отдавая другим, и так погибают, или, напротив, погибают, отдавая другим всю свою энергию без остатка. Перераспределение мощности [2] между гомункулами и людьми напрямую и опосредованно — через использование энергии человеческих поселений, стало даже научной проблемой, поскольку оживить гомункулов, пожертвовавших своей энергией, возможно только при помощи «стимуляции электричеством», [3] в том числе электричеством другого демонического тела. И кажется науке удалось решить эту проблему. Но проблема гармоничного перераспределения энергии между демоническим телами была решена ещё в тёмные века, благодаря появлению оборотней. Оборотни позволяют перераспределять энергию между телами человека-демона и волка-демона так, что поочерёдно вызывают к жизни то одного из них, то другого. Оборотни стали исходной идеей для многочисленных экспериментов, направленных на решение проблемы энергетического альтруизма. Гомункулы пытались найти выход в создании нового тела, которое могло бы объединить старые тела: «слишком долго мы томились в одиночестве». «Ты был замурован в холодной лаборатории, а я оказался пленником собственного» «тела». [4] Наука решила эту проблему при помощи переключателя, понимаемого буквально: «отсоединить рубильник». Подсоединить рубильник. «Щёлк». [5] Вкл.: подключайся к источнику питания. Выкл.: отдавай свою энергию человечеству! Энергетический оборотень.

[1] Майк Миньола. Хеллбой: Гроб в цепях и другие истории. Графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 151-я и 152-я.

[2] Здесь же, страница 174-я.

[3] Здесь же, страница 172-я.

[4] Здесь же, страница 151-я.

[5] Здесь же, страница 174-я.

Сказка-оборотень

Вторник, Июнь 19th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 3Хеллбой отважился на полное разрушение сказочной ситуации, которую ещё в 1204 году создал «монах Филип из Байё», когда возвращался «из паломничества». В городке, носившем имя святого Августа, [1] «в часовне при замке он увидел семью» владетелей этого городка. А «на алтаре у креста возвышалась статуя» того, чьё имя лучше не называть. «Скорее всего это был какой-то древний бог плодородия», но Филип «слетел с катушек», проклял семью, включая детей, и объявил, что раз в семь лет они будут принимать волчье обличье, не «переставая осознавать весь ужас» своего «наказания». [2] Филип, может быть, и был монахом, но по сути своей был злым волшебником. Он создал сказочную ситуацию, которая просуществовала восемь столетий, несмотря на то, что однажды крестьяне истребили оборотней. В 1994 году оборотни истребили жителей городка. Когда-то городок был переименован, поскольку его жители боялись внимания, которое может им уделить святая инквизиция, и одновременно, поскольку переименования для этого было не достаточно, перенесён в другое пространство. Хеллбой утверждает, что городок находится на Балканах, в Восточной Европе, хотя название его, фамилия владетельной семьи, название ближайшего города, а это Пуату, имя монаха-волшебника, создавшего сказочную ситуацию, место первого издания книги «Волки святого Августа», а это Париж, все это имена французские. Балканских реалий в городке нет. Сказка французская, но Хеллбой думает, что сказка балканская. Или, может быть, в силу того обстоятельства, что он стремится рассматривать сказочные ситуации как непреложную истину, ведь это он советует «принимать происходящее как факт». [3] Согласно этому правилу, в сказочной ситуации можно выжить. А сказка — страшная. Но по сути дела правило распространяется только на Хеллбоя, или на равных ему сказочных героев, которых, однако, не видно, поскольку, действуя по сказочным правилам, он находит не спасение, а Зверя. Победив его в городке Святого Августа, он полностью разрушил сказочную ситуацию: «проведённое позже расследование с участием экстрасенсов и медиумов» «не обнаружило ни в замке, ни в его окрестностях никаких следов» оборотней. «В этом месте больше нет никакой паранормальной активности». [4] В городке, правда, не осталось жителей. Такого Хеллбою никогда не удавалось: балканскую сказочную ситуацию он разрушил полностью. Остался, однако, до конца не объяснённым пространственный сдвиг, ведь сказочная ситуация знает своё место. Она может быть только русской, ирландской или английской. Но в городке Святого Августа Хеллбой столкнулся не только с людьми оборотнями, но с оборотнями городами и даже со странами-оборотнями. А это то, с чем не могла справиться даже святая инквизиция, которая могла обнаружить Зверя где угодно, — в этом она не уступала Хеллбою, — но обнаружить балканский городок возле Пуату не могла. Не смог этого сделать Хеллбой. Он принял одно пространство за другое, и, видимо, одну сказку за другую.

[1] Майк Миньола. Хеллбой: Гроб в цепях и другие истории. Графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 89-я.

[2] Здесь же, страница 90-я.

[3] Здесь же, страница 100-я.

[4] Здесь же, страница 119-я.

Почитай сказку и бабушку

Понедельник, Июнь 18th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 3Появление Хеллбоя на свет «не случайность и не просто результат провала эксперимента», [1] который поставили русские демоны под присмотром немецких медиумов. Но закономерность его появления на свет проявилась не в том, что он провёл детство на «правительственной базе в Нью-Мексико», где мог лицезреть Альберта Эйнштейна и встречаться с Оппенгеймером, [2] а в том, что всю жизнь он следовал закономерностям сказки. Хеллбой, обладающий силами значительно превосходящими силу каких-либо других демонов, оказавшись в сказочной ситуации, всегда следует тем законам и правилам, на которых она основана, и только благодаря этому достигает своих целей — вызывает из тайного укрытия духов и расправляется с ними. Разрушение сказочной ситуации, а это, конечно, Хеллбою по силам, привело бы к тому, что своей цели он никогда бы не достиг — искомый дух не явился бы перед ним. В ирландской сказочной ситуации он следует законам, по которым живёт малый народец, хотя эти законы «и кажутся странными». «Это старая игра», и Хеллбой «должен играть по их правилам». [3] Странные правила тем важнее соблюсти, что от них зависит жизнь ребёнка. Хеллбой хорошо знает, что малый народец играет по правилам даже тогда, когда нарушает их — это часть игры. Но когда он выполняет свою часть правил, поделать с ним уже ничего нельзя: народец «должен выполнить обещанное» и «чтить зверя», то есть Хеллбоя, «выше любого другого создания». «Выбора нет». «Чтить не только зверя, но и наш уговор» с ним. [4] Закономерность, которой следует Хеллбой, проявляется не только в уговоре, но и в риторике. Один из сказочных героев даже называет Хеллбоя бабкой [5] и даже бабулей, [6] ведь бабушки, как это свойственно им, например, в русской сказочной ситуации, постоянно указывают на неизбежность, ненарушимость русской сказочной ситуации. Хеллбой пытается её преодолеть, но достигает лишь того, что на время повреждает демона, скрывающегося в облике Бабы-яги. Повредив его, он причиняет немалые страдания и людям, и волшебным животным, но сказочная русская ситуация через некоторое время восстанавливается. Бабушки предупреждали его: «Нам с тобой лучше в эти дела не лезть. Давай-ка лучше вернёмся в деревню». [7] Хеллбой не с таким пиететом относится к русской сказочной ситуации как, например, к ирландской, но и достигает в ней значительно меньшего. По правде — ничего не достигает. В ирландской сказке он спас ребёнка, в английской — лишил демона его железных башмаков, ещё в одной английской сказке сжёг поместье, но оно и так должно было по всем правилам сгореть. [8] В русской — ничего. А последовал бы её законам и чего-нибудь достиг. Русская его история, однако, только ещё раз указывает на его природу. Природа его — закон.

[1] Майк Миньола. Хеллбой: Гроб в цепях и другие истории. Графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 70-я.

[2] Здесь же, страница 69-я.

[3] Здесь же, страница 11-я.

[4] Здесь же, страница 21-я.

[5] Здесь же, страница 19-я.

[6] Здесь же, страница 30-я.

[7] Здесь же, страница 39-я.

[8] Здесь же, страница 67-я.

Три основания заставы

Воскресенье, Июнь 17th, 2018

Konstantin Kislov. Pavlik Latyshev na granitseВсё, что ни есть в мире, покоится на трёх основаниях. А каждое из трёх оснований — на своих основаниях, правда, что это за основания не всегда можно понять. Трое мальчиков сошлись на заставе, расположившейся на персидской границе. Они приехали из разных мест большой страны. Один мальчик приехал из Узбекистана. Основание Узбекистана — «солнце жаркое, воздух чистый, а вода» — «холодный мёд!». [1] Или, это второй слой оснований, — фрукты, хлеб и плов: «Ты никогда не ел узбекскую лепёшку?» «А плов?» Нет? «О-о, очень плохо!» [2] Ты не знаешь оснований Узбекистана! Второй мальчик приехал из Юрино, большого села на Волге. Основания Юрино — волшебные: Баба-яга, Илья Муромец и Соловей-разбойник. [3] Или, это второй слой оснований, — речные: Волга, Ветлуга и Дорогуча. [4] Или, третий, более общий слой, — реки, волшебные существа и лес. Третий мальчик, а именно Павлик Латышев, главный герой книги, приехал на заставу из Нижнего Тагила. Он не знает оснований Нижнего Тагила так, как знают основания своей родины волжане или узбеки. Но их тоже можно увидеть, потому что отчасти они проявляются через отрицание, например, через отрицание волшебства: Павлик Латышев «в уральской тайге много раз бывал, за Черноисточинском и даже около самого Верхотурья. А вот никаких леших не видел и бабу-ягу тоже». [5] Так проявляется тайга — первое основание Нижнего Тагила: «тайга — это совсем другое дело». [6] Тайга — это не лес. Вторым основанием может быть дом Павлика Латышева, но держится он теперь только на бабушке. Может быть, второе основание другое. Третьего основания, равного тайге и дому, Павлик Латышев пока не называет. Но можно кое-что понять из того, каков он сам: он «разговаривал мало, всё больше хмурился и молчал», и это было молчание «честного и прямого» человека. [7] Павлик с трудом переносил речь: «он вообще не хотел слушать речей — это мешало горевать и думать, а такие неприятные слова: Чемберлен, Пуанкаре, контрреволяция, которые произносили ораторы, ещё больше раздражали его». [8] Речь вообще не для этих слов существует. И не для того, чтобы призывать. И не для того, чтобы подначивать, поддевать, «подсевать»: так «только разные провокаторы делают, а не ребята из Советского Союза». [9] Речь — это что-то очень важное. Она и звучать должна внутри человека, а не снаружи. Но так, возможно, проявляются первые основания родины Павлика Латышева — молчание и размышление. Третье основание он всё-таки называет сам: «у нас, на Урале, все мальчишки чего-нибудь умеют». [10] Мастерство. Другой уровень — это тайга, дом, мастерская. Юрино, Узбекистан и Нижний Тагил стали основаниями заставы на персидской границе. Вообще, истории. Убери одно из них — и этой заставы не будет.

[1] Константин Кислов. Павлик Латышев на границе: повесть. Художник В. Поротиков. Ташкент: Издательство цк лксм Узбекистана «Ёш гвардия». 1964. Страница 5-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 33-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 32-я.

[6] Здесь же, страница 33-я.

[7] Здесь же, страница 13-я.

[8] Здесь же, страница 8-я.

[9] Здесь же, страница 36-я.

[10] Здесь же, страница 40-я.

Критика границы

Суббота, Июнь 16th, 2018

Konstantin Kislov. Pavlik Latyshev na granitseПавлик Латышев впервые увидел живых нарушителей границы. «Ночью целая кочёвка хотела прорваться» на нашу сторону». «Тревога была, все на границу выехали, стреляли». [1] Нарушителей пленили. Мальчик, «никогда не видевший живых бандитов, привык представлять их карикатурно-страшными, с перекошенными от злой ярости лицами, с полыхающими огнём глазами, обвешанными оружием. Здесь же перед ним было нечто другое. На стылой земле сидели какие-то жалкие бродяги, заросшие щетиной, измождённые, с глазами полными невыразимой горечи и тоски. У них ничего не было: ни оружия, ни мешков, ни даже палок, с какими бредут по дорогам голодные нищие. С краю, у водосточной трубы, подобрав под себя босые ноги, сидел старик с изъеденным оспой лицом. Вместо одежды на нём висели лохмотья. Прижавшись к его плечу, дремал мальчик». «Тут же сидели женщины, некоторые — с грудными детьми на руках». «Неужели бывают такие бандиты?» — подумал Павлик. [1] Нет, — «какие бандиты, что ты…» — пограничники без труда определяют бандитов. Это «самая тёмная нищета, замордованные бедняки». Они «бегут от шаха, от богатеев и от голода». «Всё бегут и бегут». «На штыки лезут, на смерть идут…» [2] На наши штыки, у нас свою смерть ищут, — ведь на другой стороне их никто не держит, — потому что не надо бежать: «из своей-то родной страны! Бегут для того, чтобы на чужой стороне хорошую жизнь найти». «Даже Владимир Ильич, если бы он жив был, не поддержал бы такой политики, не одобрил. Зачем бежать? Ты не беги — бегут дезертиры и трусы. Ты добивайся хорошей у себя, на своей земле. Если надо, дерись за неё!» «А так-то легче всего, бросил всё и па-а-шёл куда глаза глядят, сладкие пироги искать по миру…» [3] Смятение охватило Павлика. Оказывается, «границу переходят не только бандиты и диверсанты. Её нарушают тайно и простые, может быть, добрые и честные люди, и идут они через неё не для того, чтобы принести вред нашей стране, а для того, чтобы спастись от голодной смерти, чтобы обрести лучшую жизнь для себя и своих детей». [4] Всё это открылось и стало понятно мальчику. «Одного не мог понять Павлик: почему наши пограничники вчера передали персидскому коменданту нарушителей, которые сидели тогда под навесом». [5] Ведь там, на персидской стороне, их ждали губернатор, который когда-то «служил в России и против Красной Армии воевал», [6] и его помощник, «хитрый и безжалостный человек». [7] Может быть, «пограничники» и «поступили правильно», потому что «среди нарушителей могут быть настоящие бандиты и шпионы, но Павлик оставался со своими сомнениями». [8] А сомнения, поскольку вообще «лучше всего молчать и думать», [9] он держал при себе.

[1] Константин Кислов. Павлик Латышев на границе: повесть. Художник В. Поротиков. Ташкент: Издательство цк лксм Узбекистана «Ёш гвардия». 1964. Страница 43-я.

[2] Здесь же, страница 46-я.

[3] Здесь же, страницы 46-я и 47-я.

[4] Здесь же, страница 47-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 30-я.

[7] Здесь же, страница 29-я.

[8] Здесь же, страница 47-я.

[9] Здесь же, страница 8-я.