Archive for the ‘Без сурков’ Category

К невидимому миру

Суббота, Сентябрь 19th, 2015

Мораль XXI века – это отказ от самоуправляемой морали, но не аморализм. Моралью займутся моральные компании. Они и раньше этим занимались, но с развитием средств контроля они будут делать это в режиме on-line. Призыв к отказу от традиционных добродетелей в пользу добродетелей духовных способствует переходу человека под внешнее управление. Переход вызовет смуту, даже если это душевная смута одного человека, а с нею — расширение поля возможностей для тех, кто хотел бы им управлять. В конце концов, добродетели легче утратить, чем приобрести новые, да и нужно ли будет это делать, ведь нравственность – обуза. Трудись и наслаждайся жизнью — о твоей нравственности позаботятся те, кто в ней лучше всего разбирается. Понятно, что моральным компаниям мы должны доверять, знать, что они не используют нас в безнравственных целях, а точнее, не нас, а нашу нравственность, которую, подобно доверию, можно будет накапливать и пускать в дело, которое, может быть, нам не понравится. Возникает вопрос о незримых силах, присутствие которых мы ощущаем всегда, когда касаемся проявлений общества, и которые как раз выставляют перед нами эти компании, пусть это вопрос теоретический, потому что на практике дальше офисов этих компаний никто заглядывать не будет. В случае с доверием часть источников доверия мы видим – это доверие наших близких, других, доверие государства, предприятий, на которых мы работаем, это доверие вызывает к жизни наши обязанности, согласны мы с ними или нет, но мы видим, как они появились. Одновременно с этим в обществе разлито анонимное доверие, источник которого мы установить не можем, но, несмотря на это, тоже становимся обязанными. Часто непонятно даже, чем мы обязаны, но обязаны. Наше непонимание становится нашей виной, а вина – верёвочкой, за которую нас дёргают. В случае с гипнотическим воздействием общества на человека, мы так же видим только часть источников гипноза, остальные невидимы, и нельзя сказать, от кого они истекают. Противостоять видимым гипнотизёрам можно, невидимым – лучше подчиниться, но в этом случае ничего нельзя будет поделать с виной. Правда, невидимые силы возникли не сегодня, они сопутствовали человеческому обществу на протяжении всей его истории, но раньше вели себя честнее – могли взять вину на себя. Всегда существовали представления о невидимых, которые присутствуют здесь, влияют на жизнь людей. Невидимые предки самые близкие к нам из невидимых существ, поскольку связаны с нами родством, мы кое-что знаем о них, можем угадывать их желания и предупреждать недовольство. Но среди невидимых есть те, кто не находится с нами в родстве, — чужие предки, а так же те, кто не находится в родстве с людьми вообще. Тем не менее они, подобно анонимным источникам доверия, скрытым гипнотизёрам и нашим невидимым предкам, оказывали влияние на нас. Но о них знали все. Сегодня невидимые не только невидимы, но не признают, что они существуют. Иначе им пришлось бы освободить нас от вины и обречь проект управляемой морали на неуспех.

Спасибо!

Четверг, Апрель 9th, 2015

Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Бог знает, за что!

Актуальные сны: 7

Воскресенье, Октябрь 7th, 2012

«Техникум». Цвет сна: многоцветье. Пространство: индустриальная зона, затем помещения Техникума. Группа музыкантов снимается на фоне летящего на неё поезда. В последний момент поезд сворачивает — так, оказывается, проложены рельсы — и проносится рядом с ними. Никто не волнуется — это известный трюк. За поездом открывается стенд с надписью «Восемьдесят процентов инноваций обеспечивает Техникум, получая двадцать процентов финансирования». Под ним квадратные блоки, посвящённые выпускникам Техникума разных лет, среди которых Ломоносов, Александр фон Гумбольдт, Бехтерев, Менделеев, Архимед, Авиценна, а так же Жданов, Молотов и Каганович. Сновидец говорит: — Не верю. Блоки перемещаются и становится ясно, что это не выпускники, а те, кто о Техникуме когда-либо хорошо отзывался. На первом этаже Техникума испытывают роботов. Несколько мальчиков внимательно наблюдают за ними. Вообще, в Техникуме очень много людей, предметов и движения. Роботов тоже очень много, они небольшого размера — по колено сновидцу, — быстро двигаются, но часто упираются в стены и задумываются. Один робот ткнулся в его ногу как пёс. Другой — он был побольше всех — представляет собой два куба, грани которых составлены из параллельно уложенных струн. Нижний куб обеспечивает движение, верхний — слушает, видит и обоняет. Всё — благодаря струнам. Между кубами ряды соленоидов, которые управляют верхним кубом. Это робот-радость. Но радость он генерирует не при помощи физических колебаний струн, как может показаться, а одним своим видом вызывая мысль о том, что при помощи струн можно видеть, слушать и обонять. Сновидца, конечно, охватывает радость. Он хотел бы учиться здесь. Он получает небольшую деревянную подставку для моделей самолётов. То есть ему дают понять, что он ничего не знает и что слишком стар для такой учёбы. Знак самой низшей ступени учёной и изобретательской иерархии. Слово «учиться» не относится к Техникуму вполне — дети здесь не учатся, а создают, открывают, изобретают, созидают. Зачем нужны взрослые учителя — не очень понятно. Ах, вот — они помогают детям переносить тяжёлые вещи. В Техникуме большое движение — завозится новое оборудование. Сновидец видит преподавателя и маленького мальчика, которые несут станок, похожий на пианино. Сновидец спешит на помощь мальчику и отстраняет его — иди, изобретай. Ни мальчик, ни преподаватель не одобряют и не осуждают сновидца. Станок оказывается кассой, то есть калибром для сортировки фиолетового песка. Куча фиолетового песка как раз насыпана посреди учебных мастерских. Внутри кассы множество сит, каскады сит, очень сложных и в то же время доступных пониманию сновидца. И это его тоже радует. Вообще, его радует всё в этом Техникуме — и движение, и песок, и станки, и дети, и взрослые, и роботы — всё. Его только немного тревожит мысль — сумеет ли он остаться здесь хотя бы грузчиком. Станок он донести сумел — показал себя. Небезнадёжен.

Актуальные сны: 5-6

Пятница, Сентябрь 14th, 2012

6. «Ельцин». Цвет сна: серые сумерки. Пространство: зал для публичных собраний. Съезд русской демократической партии. Все кресла обращены в сторону президиума, а моё — в бок, в стену. В стене — длинная ниша, в нише — ряд телевизоров от чёрно-белого до тончайшей панели. В одном из них некто в балахоне и парике a-la британский судья потешается над Ельциным, который накануне упрекал украинцев в том, что они не хотят поднять зарплаты до пятидесяти миллионов рублей в месяц как у русских. Ведущий передразнивает Ельцина и не смешно, а подло. Вдруг на меня бросается человек. Я зажимаю его шею правой рукой, хватаю за брючный ремень и бросаю через голову в кресло. Смотрю. Ёлки-палки! Это же Ельцин! Он сильно изменился — щёки впали, глаза странно блестят, под кожей лба просвечивают кости. — Борис Николаевич, пожалуйста… извините, ради Бога… тут, понимаете, на этом съезде… манеры такие… набрасываются друг на друга… и если не бросишь — затопчут. Посадил Ельцина к себе на колени. Он лёгкий, невесомый. Что-то спокойно и доброжелательно говорит, а ведущий в это время продолжает его передразнивать. Ельцин виду не подаёт, но, кажется, всё слышит. Мне неудобно, вообще. Но, думаю я, на него глядя, какая выучка, какая закалка старая, какая железная воля. Вот слышит этого клоуна и хоть бы что. Только выглядит неважно. 7. «Невидимка». Цвет: жёлтый, бежевый. Пространство: улица в большом городе, но сначала — помещение в двухэтажном старинном доме. Наверное, мастерская. Два бандита зашли к мелкому предпринимателю. Они грузные, пожилые, в плащах, в галстуках, в фетровых шляпах. Лица изрезаны глубокими морщинами. Симпатичные — с пониманием. Показывают корочки, размером с зачётку, с большим количеством листов, с надписью «бандиты» или «мафиози» на обложке. Листы шелестят. Предприниматель же наглый, за своё кровное жизнь положит. Я рядом, но меня не замечают. У меня с предпринимателем связь — между нами протянуты нити, провода, оптоволоконные кабели. Линий связи много, но они лёгкие, не обременительные. Слышно как предприниматель мыслит; понимаю, но не одобряю его чувств. Иногда подсказываю ему, что говорить, но меня он как раз не слышит. Предприниматель напирает на бандитов. Они улыбаются, но растерянны. Теснит их на улицу. Там много людей, не протолкнуться. Предприниматель кричит: — Десять процентов! Десять процентов! Я подсказываю ему из чистого баловства: — Говори, двадцать! Тут он меня слышит: — Двадцать! Двадцать! Народ недоверчиво слушает, но готов, кажется, принять его сторону. Бандиты пытаются уйти на другую сторону улицы. Предприниматель догоняет их на пешеходном переходе и, куражась, называет их грязным, невозможным, запредельным словом, которое произносит тщательно, наслаждаясь каждым его слогом. Ему кажется, что он одержал полную победу, но настроение людей мгновенно изменяется. Кто-то с удивлением произносит: — Да он просто сумасшедший! Предприниматель замирает, не сразу понимает, что это о нём, обескураженно оглядывается, а бандиты, улыбаясь, уходят. Я в стороне и невидим. В невидимости много чего есть хорошего.

Актуальные сны: 3-4

Пятница, Сентябрь 7th, 2012

3. «Встреча». Общий цвет сна: серый, жёлтый, зелёный. Пространство: небольшая река, пешеходный деревянный мостик. За рекой больше света, чем перед рекой. Со стороны сновидца к мостику подходят две тропинки, сужаясь в виде буквы V. За мостиком пойма, потом подъём, луг, а за ним дом, данный в разрезе. Небольшие расстояния — от сновидца до дома метров триста. Видно, как в доме ходит человек. Мне нужно войти в дом. Я стою у начала левой тропинки, если смотреть на мост. На мне хламида. В руках два красивых пузырька из зелёно-синего полупрозрачного пластика или стекла. Очень необычные, сложные крышки, которые при нажатии разделяются, вращаются, переворачиваются. В левом пузырьке мазь, предназначенная для небольшого, строго определённого участка кожи на икрах левой ноги, в правом — духи, которые следует наносить только на небольшую область на шее под правым ухом. Запах мази и духов приятный. Передо мной чёрно-белая лохматая собака, похожая на переросшего русского терьера. Я брызгаю духами над собакой и смотрю как аэрозоль опускается на её нос. Надеюсь, ей понравится. За мостом мне встречаются три человека: большой мужчина, средний и маленький. Они опасны. В руках у них авоськи. Я лавирую между ними, вспоминая на всякий случай, не знаком ли я с ними. Не учился ли вместе в школе, например? Они говорят что-то нечленораздельное — бурчат. Я, без надежды на ответ, здороваюсь: — Здрав-ствуй-те! Прохожу, оглядываюсь и вижу, что у среднего вокруг левого глаза расплылся огромный синяк — в нём блестит глаз. Мы расходимся, но чувство опасности не пропадает. Вдруг меня окликают. Я оглядываюсь снова, и вижу других трёх мужчин: большого, среднего и маленького. Большой мне знаком. Хорошо заметно, что сущносто большой мужчина наиболее полон, средний наполнен сущностью большого до некоторой степени, а в маленьком эта сущность не заметна, хотя есть. Большой, как видно, издалека приметил меня. Он уже с некоторого расстояния начинает радостно кричать: — А-а-а-а-а! Я отвечаю ему так же, ещё не узнав его, неискренне, но узнаю, и понимаю, что надо бы кричать с большей душой. Получается не до конца. Ситуация становится более спокойной — нас уже четверо, тех — только трое. Ещё мне понравилось, что средний по дружески толкнул меня кулаком в плечо, а маленький светло и спокойно смотрел. В дом я ещё не вошёл, но всё уже разрешилось. Находясь рядом с ним, я уже был в нём. 4. «Прыгающий даос». Цвет сна: приблизительно тёмно-зелёный, свинцовый, приблизительно синий, голубой, бежевый, серый. Пространство: приморский китайский город. Высотное здание, сплошь стеклянное, непрозрачное. Видны два полуострова, окаймляющие бухту, застроенные небольшими строениями. В этом пространстве ничто не движется. Кораблей не видно. Сновидец находится на высоте средних этажей высотного здания и в стороне. Чувства высоты или опасности нет. Рядом с ним говорящий или говорящие, которых он не видит, и беспрерывно подпрыгивающий даос, который в прыжке как-то забавно перебирает ногами. В этом перебирании вся соль. Даос находится внутри небольшой чёрно-белой гравюры, такой прямоугольной печати с закруглёнными углами и пожеланиями, но это не распознаётся сразу. Иероглифов нигде не видно. В высотном здании располагается китайский университет физкультуры и чего-то там ещё. Голос: — У нас практически не осталось людей, которые бы не выполняли… [даётся название упражнения, которым занят даос]. Все студенты и преподаватели университета беспрерывно подпрыгивают. В прошлом году в самой дальней [когорте, картели — что-то такое] вычислили и исключили последних двух студентов-преподавателей, которые не подпрыгивали. Сновидец: — Трудолюбивые!

Актуальные сны: 1-2

Пятница, Сентябрь 7th, 2012

1. «Заложник». Общий цвет: жёлтый, серый. Пространство: прямая как стрела, уходящая к горизонту, улица двухэтажных домов в азиатском, возможно, японском городе. Отель. Туристическая группа. Вдруг одни оказываются захватчиками, а другие заложниками. Я среди туристов, только мой статус до конца не определён. Я думаю: — Вроде бы вместе ходили на экскурсии, вместе — в сауну, и надо же — одни захватили других. Своих же, туристов, родных. Автобус-троллейбус. Захватчик садится у заднего замызганного окна. Перед ним заложница и я рядом с ней. Я как будто до сих пор не заложник. Я просто должен сидеть и прикрывать захватчика собой. Некоторое время уходит на выяснение, кто как должен располагаться. Я думаю: — Захватчик сидит по-дурацки — дадут сквозь стекло дубиной по голове… А если снайпер? Снайпер будет стрелять через лобовое стекло — оно прозрачное. А откуда он узнает, кто я? Женщина, само собой, заложница. Моё спасение, думаю я, в голубой рубашке с короткими рукавами, которая на мне одета. Человек, на котором одета такая рубашка, не может быть захватчиком — это очевидно. Но на водителе автобуса-троллейбуса рубашка ещё лучше — оранжевая с узорами в восточном стиле. Он явно выглядит, как человек непричастный, а вот я… Моё положение наихудшее — у водителя оранжевая рубашка, заложница — женщина, захватчик закрыт от снайпера ею и мною. Вдруг входит водитель другого автобуса-троллейбуса. Он говорит о чём-то с захватчиком и выясняется что-то очень важное и обнадёживающее для меня. — Как твоё имя? — спрашиваю. — Рамаил. — Рамаил? — Рафаил, брат! — Рафаил? — Да, брат, Рафаил. — Я запомню твоё имя, Рафаил, брат. — Запомни, брат. — Да, брат. — Да, Рафаил, брат, запомни. Рафаил входит в кабину водителя, пытается дотянуться до телефона, который висит на перегородке, отделяющей кабину от салона, и получает от водителя в оранжевой рубашке удар ножом в плечо. В левое, из-за спины. Я вижу нож — обычный тонкий кухонный. Чистое лезвие. Крови нет. Водитель выбрасывает Рафаила наружу или бросает на пол в кабине — не видно. — Теперь будем целую неделю сидеть и ждать, пока он не выздоровеет, — говорит с досадой захватчик. Меня это не устраивает. — Нет, — говорю, — давай, лучше сейчас объявляй о захвате. — И то верно, — соглашается захватчик. Открываются двери. Он выходит на улицу — там только что прошёл дождь. У дверей грязная лужа. Женщина уже ушла. Мы с водителем — он далеко впереди, я на последней скамейке, — и никого больше нет. И будто ничего не случилось. И ничего не вернёшь. 2. «Сезария Эвора». Общий цвет: жёлтый, охряный, серый. Пространство: пустынная, ровная как стол безжизненная местность. Танцпол в виде трёх больших квадратов, сложенных буквой «г», как будто из шахматных клеток. Он покрыт досками и выкрашен охрой. В стороне некая конструкция в виде чрезмерно усложнённой железной стремянки. На танцполе я и Сезария Эвора. Мы танцуем — я понимаю, что у неё больные ноги, — просто стоим рядом, я держу её за плечи. Она говорит: — Я прихожу только к тем, кто любил меня когда-то. Я должен что-то ответить на это. Я говорю: — Я впервые обратил внимание на Ваше творчество в середине девяностых годов прошлого века. Точнее, в 1998-м году, — поправляюсь, понимая, при этом, что несу чушь. Сезария спокойно слушает — относится ко всему как к ритуалу, который должен быть исполнен и всё. И видимо, я и должен так говорить. — И вновь обратил своё внимание на Ваше творчество в начале двухтысячных годов, — продолжаю я, окончательно понимая, что дурак, и ритуал меня не спасает.

Как я стал жертвой современного искусства

Понедельник, Август 6th, 2012

В галерее современного искусства в Перми в прошедшее воскресенье я купил значок с изображением стилизованной фигурки, одетой по моде двадцатых годов прошлого века — косая чёлка, усики, чёрный костюм, тонкий галстук, воротник рубашки… не знаю как называются такие воротники. Надписи на значке нет — это может быть и Томас Манн, но на ум мне пришло другое имя, более известное. Прекрасный сувенир, подумал я, и тут же понял, что сувенир напрасный — подарить его невозможно: он не подойдёт ни стороннику моды двадцатых годов, потому что, возможно, это и в самом деле Томас Манн, ни её противнику, ни тем более человеку, который об этой моде ничего не знает, — это была бы засада для него. Сам я тоже не собирался носить его: я не сторонник этой моды, не её противник именно как моды, и главное, я не собираюсь из-за неё попадать в засаду. Но я уже в неё попал. Образовалось чувство неловкости, которое усилилось досадой на то, что я вовлекался в ситуацию контроля, когда кто-то невидимый указывает мне, какие сувениры покупать, а какие нет. Назло контролёру купил значок. Чувство неловкости не прошло. Чтобы хоть как-то смягчить его я купил ещё один значок из серии, которой модник принадлежал, — такая же фигурка одетая в чёрное, но в другое — чёрная шляпа, длинные чёрные волосы, ниспадающие с висков, чёрная борода, белая рубашка. Восточно-европейская мода середины восемнадцатого века. Но чувство неловкости только усилилось, как будто уравновешивая одну фигурку в чёрном другой фигуркой в чёрном, я открыто сознавался в том, что в первой фигурке видел не Томаса Манна и именно поэтому значок покупал. Раньше у меня был шанс отговориться в случае нужды, теперь — нет. Два значка, второй из которых делает ясным смысл первого, а первый, просветлённый, открывает точный смысл второго; взятые вместе они создают смысл, от которого нельзя отвертеться. Вот тебе этот смысл. В подарок! Надо, значит, покупать и дарить три значка. Я выбрал третий значок — шляпа начала прошлого века, свитер в разноцветную горизонтальную полоску и, конечно, когти. Я побывал в Перми — вот тебе Фреди Крюгер. На память. О ком? О чём? То есть, Фреди Крюгер был ошибкой, я хочу сказать. Дарю тебе свою ошибку, которую нельзя исправить. Даже если бы я не купил третий значок — я его уже назвал. Я сказал: дайте мне ещё один значок — четвёртый. С изображением доктора. Безобидный доктор, насколько доктор вообще может быть безобидным, белым халатом высветил последние тёмные закоулки в сложившейся обстановке, которая, впрочем, продолжала развиваться. Каждый из значков, связанный в одну цепь с другими значками, имел свободу порождать боковые связи. Материализуя её, я купил ещё по одному значку каждого вида. И готов был двигаться дальше, чтобы ситуация приобрела законченный вид диалектической триады. С последующим доктором, конечно. Но тут неожиданно выяснилось, что в галерее современного искусства есть только два Фреди Крюгера. Галерее надоело со мной играть. Я вышел на улицу. С восемью значками в барсетке. В тупике и катарсисе.

Ещё одна объяснительная

Суббота, Июль 28th, 2012

По всем советским и большим религиозным праздникам сайт «Тарбаган» отключают. Делается это двумя способами: во-первых, технически, но, правда, редко; во-вторых, психически, но часто. Способ технический заключается в том, что «Тарбаган» перестаёт работать, но так, что виноват в этом почти всегда оказываюсь я — автор текстов на этом сайте. Виноват — виноват, ладно. Психический способ отключения сайта состоит в том, что меня каким-нибудь способом оскорбляют, и я перестаю писать. Оскорбления бывают изящные, многоходовые, с отложенным результатом, иногда я просто удивляюсь изяществу и сложности этих оскорбительных комбинаций, а бывают уличные, ясные, но все они — и первые, и вторые, — устроены таким образом, что на них невозможно ответить. Например, мальчик и девочка: мальчик оскорбляет, а девочка смотрит глазами детскими, наивными, лучистыми. Да и мальчик тоже — мальчик. Для мальчика у меня есть набор ответов, но он же мальчик. И девочка… Ты скажешь, а она молвит что-нибудь в роде «как вам не стыдно…» Я не могу плохого пожелать этим мальчику с девочкой даже про себя: а вдруг это скажется на их потомстве? А с их потомством придётся жить моему потомству. Потерплю. Я тонкий и ранимый человек. Я беру их оскорбление с собой и живу с ним день. Или два. А праздник тем временем проходит. Я, бывает, думаю: не оскорбляйте, я и сам знаю, что в праздники мне не надо писать. Но мальчик и девочка контрольный выстрел всё равно производят. Хуже мальчика с девочкой только старые знакомые — такие, знаете, которые где-то есть, ты знаешь о них, но никогда не видишь. И вдруг они появляются, чтобы оскорбить. Перед праздником. Ответа дать старому знакомому тоже не можешь, потому что человек хороший. И если ответишь — все, конечно, увидят только ту часть записанного на видеокамеру акта оскорбления, которая касается моей реакции: вот я иду по улице, оборачиваюсь к двум пресветлым отрокам и говорю им… Ужас. Или вот я подскакиваю с перекошенным лицом к человеку, которого все знают как человека замечательного, и кричу ему… Спаси и помилуй! Сохрани и убереги! Обороти и окороти! Отврати и укрой! В психологической гражданской войне есть правила, но все они направлены против меня. Например, можно защититься публичной истерикой, то есть, всё-таки писать. Но писать-то — поскольку унижен и оскорблён — придётся только об этом — о своей обиде. А поскольку — ещё одно условие — нельзя называть имена обидчиков, — они же мальчики и девочки, — то вся моя истерика будет принята на себя другими людьми, часто случайными. А то близкими и любимыми, и сам окажешься оскорбителем. В общем, сидишь и молча оскорбление жуёшь. А люди празднуют. Ну пусть. Есть новости… Неожиданный удар получил в эти дни — по случаю начала Лондонской Олимпиады был не только оскорблён, но одновременно унижен технически — сайт мой отключили. Никогда такой комбинации против меня ещё не проводили. А праздничным утром ещё и воду отключили — горячую и холодную. Видно, Лондонская Олимпиада поважнее будет Пасхи и Дня вооружённых сил.

Самое стрёмное пятилетие года

Вторник, Июнь 12th, 2012

Продолжение требует объяснения. Я забыл оплатить продление регистрации домена — сетевая бюрократия, кстати, пользуется вполне себе канцеляритом, — а никто не напомнил, хотя кое-кто должен был. Опоздал на четыре часа. Несмотря на оплату, старый хостер отказался со мной разговаривать, и не разговаривает до сих пор. Ссылается на то, что платёжная система, которой я воспользовался для оплаты его услуг, находится под какой-то дилдос атакой. Уже в течение недели. Никто бы её не выдержал, я думаю. Разумеется, срок оплаты истёк аккурат в пятилетний юбилей регистрации, а вскоре — через два дня — назревало пятилетие публикации на «тарбаган-точка-ру» первой статьи. Всё задуманное к юбилею тут же начало рушиться, и на самом деле рухнуло — ай-нанэ-нанэ-нанэ. Рухнулло-нанэ. Спасался, видите, Бреговичем и Джипси Кингз — очень помогает. Юбилейной статьи написать не мог — не знал, чем всё закончится: то ли всё ещё будет, то ли уже ничего не будет. Вместо того, чтобы чинно сесть за стол и написать «Пять лет назад…» и так далее, сочинял названия для новых сайтов — от депрессивного «встол-точка-ру» до маниакального «БлогГосподаБога-точка-ру». Отменил юбилейную вечеринку. Гости, практически находившиеся в зоне снижения, должны были заворачивать обратно. Не читалось. Почти не писалось. Тем не менее возникла следующая микрокультурная ситуация: «Тарбаган. Голос монгольских сурков» располагается теперь на кириллическом адресе «тарбаган-точка-эрэф». Мой ассоциации к «эрэф» — алеф и эфеб, что очень и очень, как мне кажется, неплохо. Тот, кто придумал аббревиатуру для моей страны — молодец. Буква «Ф», правда, отсылает к иероглифу 中, но и в этом кроется что-то прекрасное и, по крайней мере, большое. Кроме того, есть несколько статей, написанных во время тупой, — когда никто не отвечал на мои вопросы, а я вопрошал, — стадии кризиса: старые статьи будут опубликованы здесь в течение двух-трёх дней. На них, правда, уже лежит патина времени, потому что были созданы они как-будто в другую эпоху, они уже кандидаты на публикацию в «Литературных памятниках», а не в актуальном блоге, но без их публикации, отрешения от них, нельзя двинуться дальше. Если выпустить из виду настроение, в них всего три темы: во-первых, это тема прощания с романом Марио Варгаса Льосы «Сон кельта», и отчасти, извинения за то, что его последние страницы пришлись на время доменных неурядиц; во-вторых, это тема приветствия романа Мулуда Маммери «Опиум и дубинка», первые страницы которого, так уж совпало, тоже пришлись на передряги; в-третьих, это тема новых книг, которые были в эти дни приобретены, но тема незаконченная, потому что книг появилось много — не меньше десяти, — а радости для них не было. Чувствую вину перед ними — исправлюсь. С юбилеями на ближайшие девяносто пять лет покончил. Советов, однако, никому никаких не даю: в этом году, кажется, исполняется пять лет журналу «Русский репортёр», которого я читатель. Надеюсь, у них-то пройдёт всё хорошо — вечеринка состоится, домен не отнимут. Ладно, проехали.

Объявление

Пятница, Май 4th, 2012

Блог «Тарбаган. Голос монгольских сурков» не будет обновляться до 10-го мая 2012-го года. Автор уехал в приуральские степи фотографировать сурков. Просим проявить понимание. Администрация.