Archive for the ‘Балаган’ Category

Корееведы! Верните роман Ын Хигён «Тайна и ложь» на место!

Вторник, Январь 19th, 2010

Друзья! В конце прошлого, 2009-го года, мне посчастливилось найти на сайте Российской ассоциации учёных-корееведов «Rauk» роман Ын Хигён «Тайна и ложь» в переводе Ли Сан Юн. Формат pdf. 10 января этого, 2010-го года, я его начал читать с удовольствием, как сейчас становится ясно, достойным лучшего применения. Дело в том, что через девять дней — сегодня, то есть, — сайт учёных-корееведов убрал его из сети, не объясняя причин, и тем самым поставил меня в наиглупейшее положение. Во-первых, все ссылки на роман, которые я с такой любовью оформлял, теперь не работают в полной мере. Посетители блога «Тарбаган: голос монгольских сурков», отправляясь по ним, найдут теперь лишь пустоту. Поскольку пустота является одной из важнейших категорий буддизма, будем надеяться на то, что кто-то хотя бы таким способом проникнет в смысл шуньяты.  Или будем думать, что это новый дзеновский коан: сто раз ходил по ссылке, сто раз находил там роман Ын Хигён «Тайна и ложь», а на сто первый раз кликнул и — сатори. Показал отрубленный палец и просветлел. Учёные — корееведы, они знают в этом толк. Исчезновение романа я связываю, конечно, именно со своим чтением, потому что до этого роман пребывал на сайте корееведов в праздном спокойствии, но стоило мне только начать читать его, как он исчез. Корейский парадокс: роман есть, выложен в сеть, но читать его нельзя. Читать можно, но его уже нет. Сам я роман, естественно, скачал, но, — и это будет во-вторых, —  подозреваю, что теперь чтение романа Ын Хигён дело не вполне безвредное с точки зрения нравственности. Что я имею в виду? Цитаты, которые я приводил в подтверждение своих мыслей, теперь нельзя будет проверить. Более того, — и в-третьих, — после того как будет проведена вся необходимая редакторская и корректорская работа, после того как роман будет издан, а он должен быть издан на бумаге — он этого заслуживает, — все эти цитаты приобретут, скорее всего, совершенно неузнаваемый вид. Вот чего мне хотелось бы избежать, так это репутации человека небрежного в обращении с цитатами. Всё вышесказанное позволяет мне со спокойной совестью прекратить чтение романа Ын Хигён «Тайна и ложь» и никогда больше к нему не возвращаться. Однако есть одно немаловажное обстоятельство психологического свойства — к сожалению, я не умею не дочитывать книги, если прочитал из них хотя бы несколько десятков страниц, а здесь я прошёл уже почти сто страниц формата а4 по зыбкому пути корейской беллетристики. Вполне допускаю, что в офф-лайне у романа окажется иное название, иное имя автора, уж не говорю о содержании — оно изменится наверняка, — а я просто говорил сам с собой. Вместо того, чтобы сказать мне, что я не прав, корееведы бросили меня на произвол судьбы. Читать.

Недоумеваю я, на Любку глядя

Воскресенье, Декабрь 27th, 2009

Значимое событие, — то есть и то, которое не принесло непосредственных видимых результатов, но, например, удивившее, — должно повториться в жизни человека не меньше трёх раз. Одна девушка рассказывала мне о своей соседке по общежитию и часто жаловалась на неё. Жаловалась на её характер — замкнутый и молчаливый. У соседки этой и работа была не приведи Господи: я не буду называть, какая работа, чтобы вы, пребывая в своём офисном рабстве, продолжали думать, будто нет никого вас несчастнее. Нет, скажу — важно для истории: каждый день она сражалась с демонами, пытаясь спасти от них детей — самых настоящих детей — комочки из плоти и сгустков крови. И буквально «спасти». Её собственные родители были из демонов. Однажды, рассказывала моя знакомая, в двери их комнаты вошла незнакомая ей женщина и, увидев соседку моей знакомой, вскричала: — Любка, ты чё-ли жива? А я приехала вещи забрать! Мне сказали, чё ты умерла! Когда женщина удалилась, моя знакомая спросила соседку: — Кто это был? И та ответила: — Мама. Время спустя я наткнулся на рассказ Лидии Авиловой «Пышная жизнь». Дореволюционная деревня. Трёхлетняя девочка, оставленная родителями бабушке и дедушке, выходит на весенний луг после долгой-долгой болезни. «…из-за угла сада быстро выскакивает лошадь, а за ней дрожки, а на дрожках Любка узнает своего друга-кучера. Он катит прямо к ней и тоже не глядит в ее сторону, а Любке хочется, чтобы он заметил ее, и она поспешно встает и машет руками. Кучер осаживает лошадь и останавливает ее. — Любка! Аль ты жива? — …Ишь ты! Выздоровела, — удивляется он. — А весу в тебе никакого не осталось; что твой воробей». Кучер катает Любку на дрожках, а та думает: «Вот какая пышная жизнь!» Отсюда название. Михаил Эпштейн пишет в номере 31 журнала «Огонёк» за этот год: «…Если в языке не появляются новые слова, его можно считать мертвым. Если новые слова в нем появляются лишь путем заимствования из других языков, его можно считать полумертвым. Я уехал из России в 1990-м и не был здесь 13 лет. Когда вернулся, испытал потрясение от перемен социокультурных, архитектурных. Язык же почти не изменился. Меня это и обрадовало (я все еще «свой»), и огорчило. Прошло 13 лет — и каких! — а язык тот же. Ну, полдюжины блатных словечек прибавилось в лексикон… Английский за это время поменялся гораздо сильнее!» Явилась, в общем, мать соседки моей знакомой. Тринадцать лет её не было. Выехали дрожки. Зиму их не видели. — Любка, жива!!! Недоумеваю вместе с Михаилом Эпштейном — должна была умереть. У Михаила Эпштейна с кучером из рассказа Лидии Авиловой есть ещё одно совпадение: он катает Любку на дрожках: «…я тогда же начал выступать с увещеваниями — мол, давайте зажжем наше языковое воображение, не можем же мы жить только за счет английских слов!» Любка такая довольная. Короче: три!

За решительные преобразования, но против реформ

Пятница, Декабрь 25th, 2009

Начальство сменилось – реформа. Цены повысились – реформа. В кране нет воды – реформа. Форму поменяли – реформа. Название поменяли – о-о-о-очень серьёзная реформа. Народ перемёр и разбежался – реформа. А почему мы реформаторов так боимся и не смеем слова им сказать поперёк – не понятно. По-моему, только русский народ так их боится, что при одном имени реформатора теряет дар речи, как при виде какого-нибудь убийцы. Сейчас нам грозит реформа мвд и заодно пенитенциарной системы. Вот-вот начнут передвигать столы. Что надо делать, чтобы спастись от реформы мвд? Главное: надо мвд демонополизировать, приватизировать, акционировать, а акции разместить на Франкфуртской фондовой бирже. Экономическая основа – обязательное страхование уголовной и административной ответственности граждан, плюс контракты со смежниками и городами, а так же собственность, которая была накоплена мвд за несколько сотен лет существования. Застраховать надо будет всех поголовно. Сумма страховых взносов – дело парламента. Демонополизация и приватизация должны проводиться с таким расчётом, чтобы на отдельно взятой территории возникли конкурирующие предприятия, оказывающие услуги в сфере охраны правопорядка. Гражданин должен иметь возможность в случае несчастья обратиться в один из районных отделов внутренних дел по выбору. У ровд, в свою очередь, должен появиться конкурентный выбор прокуратур, экспертных бюро, медицинских учреждений, баз данных и других предприятий, с которыми они обычно сотрудничают как с подразделениями министерства или органами государственной власти. Естественно, здесь возникнут как малые предприятия, так и индивидуальные предприниматели, так и корпорации. Все граждане должны будут заключать и страховой договор обязательного пенитенциарного обслуживания. Гражданин получит право выбора тюрьмы. На пенитенциарный рынок придут иностранные компании. Отечественные пенитенциарии получат право принимать иностранных заключённых: Сибирь на пенитенциарном рынке – это бренд. Оао «Сибирская тюремная компания». Оао «Полярная пенитенциарная система». Часть их акций будет принадлежать служащим, часть — заключённым, часть будет обращаться на фондовом рынке. Посидеть в Сибири для многих европейских, да и американских преступников, будет почётно. Возникнет пенитенциарный туризм, обмен группами заключённых и так далее, при условии, если остальной мир последует за нами. Возникнет глобальный пенитенциарный рынок. Да, часть тюрем уйдёт в офф-шор. Ну и что с того, что кто-то будет париться на Барбадосе, на Гваделупе? Тюрьма, она и в Гондурасе — тюрьма. Безопасность граждан и их собственности можно обеспечить только на рыночной, конкурентной основе. Но это ещё не всё. Мы получим бонусы: великолепную пенитенциарную архитектуру, которую не стыдно будет размещать в самых престижных городских районах, и разноцветье спецодежд милицейских предприятий. Русские дизайнеры, архитекторы, строители, производители охранных автоматических систем жаждут. Вперёд.

Ядовитая какая толстушка!

Пятница, Декабрь 25th, 2009

«Афиша» растолстела – грех не купить. Номер 24 (77) – последний в этом году. На странице 40-59 люди тестируются на зависимость/вольность. Известные, красивые, успешные, не бедные, умные, образованные люди, – и как много, оказывается, среди них рабов. Теперь раба не отличишь от свободного человека – никаких ошейников, кандалов, розг, серебряных рудников, барщины, оброка, «чего изволите?» Более того, рабы могут вести себя внешне даже свободнее свободных, но тестирование их выдаёт. «Какое ваше главное разочарование года?» — спрашивает «Афиша». Первый, такой безобидный на вид вопрос. Вот что может разочаровать свободного человека? Ответьте «Афише»! Разве свободный человек может быть чем-то очарован (околдован, загипнотизирован, охмурён, зомбирован)? Может, но тогда он не свободный человек. Свободный человек в ответ на первый вопрос должен просто пожать плечами. О чём это вы? Но рабы с радостью называют своих хозяев, которые их разочаровали: господин Ай-фон, господин Вуди Аллен, господин Дмитрий Медведев, господин Раскол Общества, госпожа Антисоветская, госпожа Москва, господа Люди, господин Союз Кинематографистов, госпожа Революция и тут ещё много кто называется. Госпожой Революцией недоволен человек, который недавно в «Огоньке» рассказывал о том, как на неплатежах за электроэнергию спалил целую деревню. Некоторые отвечают, что «ничего» — ничего их не разочаровало. Думаешь, что вот, вот они искомые свободные, но «Афиша» задаёт второй, ещё более занозистый вопрос – «Какое ваше главное впечатление года?» — и со свободными людьми возникает настоящая напряжёнка. Впечатления у них, примерно, те же самые, что и разочарования: госпожа Веницианская Биеннале, госпожа Мадонна, господа Москвичи и так далее. Одна девушка попала в рабство к Бараку Обаме. Из нескольких десятков протестированных «Афишей» людей наиболее близкими к свободным могут быть названы, пожалуй, только двое: Кирилл Асс, ответивший «ничего» на первый вопрос и «пра-пра-пра-прадедушка» на второй вопрос; и Мирослава Дума – ответившая «ничего» и «рождение мальчика Никиты». То есть, ничего и то, от чего никто из рождённых не может уйти – от цепи рождений. Есть среди корреспондентов «Афиши» и старые прожженые волки, которые подоплёку вопросов понимают, но стараются их просто-напросто заболтать. Честные слуги: и соврать нельзя – накажут, и не соврать нельзя – накажут. И бла-бла-бла. Теперь задайте свой рабский вопрос мне: какое право я имею различать свободных и несвободных? Никакого. Извините. Занесло немного. Но напоследок скажу: будьте осторожнее. Современные методы обнаружения рабов шагнули далеко вперёд по сравнению с эпохой Древнего Рима. Не тестируйтесь, да не тестируемы будете.

Работать, работать и ещё раз работать

Суббота, Декабрь 19th, 2009

Ненависть — это форма народного сопротивления. И нелюбовь — форма, и презрение — форма. Все остальные формы сопротивления контролируются, а в случае необходимости направляются вспять — против самого сопротивленца. Людям, которые недовольны существующим положением дел, остаётся только ненавидеть, чтобы не навредить себе и своим близким. И часто ненавидеть тайно, потому что ненависть тоже не остаётся без присмотра. Убеждённых ненавистников немного: с ненавистью отдельного человека не трудно справиться, — ненавидит он обычно от того момента, когда кончаются деньги и до получки, — но с ненавистью целого народа совладать нелегко. Буржуазные средства массовой информации постоянно напоминают нам о странах, где ненависти якобы нет: её обратили в зависть, а зависть в так называемую белую зависть, которая направлена не на конкретного человека или социальную группу, а на получение собственности от общего национального пирога. Трудом и умом, естественно. Но миллионы заключённых в странах исполненных социальной любви говорят нам о какой-то другой правде. Вообще, смелость пропагандистов, которые настаивают на исключительном характере русских психологических особенностей, например на эксклюзивности нашей зависти, достойна удивления — они не боятся обвинений ни в расизме, ни в нацизме. Судебная система могла бы этих людей растерзать, но она не смеет и тронуть их — мягкий расизм один из способов борьбы с ненавистью: вы поступаете как негры! А известно, что нам стыдно поступать как поступают негры. И мы начинаем вести себя как белые люди, то есть скрывать свои чувства. Но от этого они никуда не исчезают — лишь накапливаются, гниют и бродят. Приходится направлять их на чужаков: Милошевич и Саддам Хуссейн, познали на себе, что такое ненависть любонаций, которая должна была быть направлена на кого-то внутри них, но была канализирована вовне. Милошевич и Саддам незаслуженно получили чужое. В сложных ситуациях управляющий класс может пожертвовать и кем-то из своих, кем-то, кто неловко подставился и этого так и не понял: люди, сделавшие грязную работу, обычно испаряются из сферы общественного внимания, чтобы лишний раз не облучаться народной нелюбовью. Ненависть — явление вполне физическое. Но некоторые технику безопасности не соблюдают и травмируются. Само собой разумеется, их халатность будет конвертирована в упрёк ненавидящим: вот, ненавидите… С таким же успехом можно упрекать изотопы. Один немецкий подросток, рассказчик и главный герой романа Свена Лагера «Фосфор» думает о том, что он и его друг могли бы потребовать от мира, если бы тот можно было шантажировать. «…музыка на всех углах, бесплатно дадут послушать что-нибудь из новья. И комиксы «Манга!» «Манга» должен знать каждый». Страница 78-я в издании 2006-го года. Сильно? Сильно. Аст, «Транзиткнига», Москва. Переводчик Гугин Д.Г. Читайте Свена Лагера. Учитесь работать с народной ненавистью.

В поисках маленькой нелегальной социальной катапульты

Пятница, Декабрь 18th, 2009

Позавчера ночью – в три часа пополуночи — в моей машине почти закончилось топливо, а греться надо, и я поехал на заправку. Ночной город в сильные морозы – это волнующее, изысканное зрелище. Одна заправка сама заправлялась, к другой, оказывается, изменились подъезды. Я заправился на третьей. Пришлось проехаться и подумать. Существует некий порог, который ограждает общество от природы. Что-то вроде болевого порога, который отделяет тело человека от боли, то есть тоже от природы. Или что-то вроде вольеры для диких животных в зоопарке. В обычной общественной ситуации этот порог непреодолим, — внутренне непреодолим, — но стоит только условиям жизни в обществе измениться в худшую сторону, пусть незначительно, а часто просто символически, как через природный порог начинают скакать сначала самые прыгучие, пугливые или дерзкие члены общества, а потом и все, кому не лень. Природный порог невидим, — находится он в головах, — но у него есть видимые индикаторы, например, дорожные светофоры, указаниям которых обычно люди следуют. Но вдруг опускается ночь!!! Вдруг ударяют морозы!!! И что же, в этих экстремальных условиях, человеку стоять и ждать, когда загорится зелёный? В мороз? Ночью? Десять секунд? При этом на дороге никого, кроме человека, нет, если, конечно, не считать наряда милиции там, за светофором. И, разумеется, у наряда милиции нет отбоя от людей, желающих обсудить тонкости современной социальной психологии. Один из обретших истину догнал меня у колонки номер одиннадцать. Девяносто второй. Пятьсот рублей. — Давно такого мороза не было, — сказал он. Да, конечно: чем дольше не было «такого мороза», тем он страшнее и тем бессмысленнее общественные установления. – С прошлого января, — сказал я, не желая никого задевать. Надо было просто сказать: давно. А то иначе в «давно» попадали весна, лето и золотая осень. – Ну и сколько на датчике? – спросил обиженно диспутант. – Тридцать три, — сказал я. – Вот видишь, – ответил он и посмотрел в сторону светившихся в свете фар Хоркхаймера с Хабермасом. Оператор азс сказал: — Здравствуйте! Но я не ответил: замёрзшие губы не произнели «здр». А сказать «добрая ночь» — глупо. Как, вообще, любители ночной жизни приветствуют друг друга? «Афиша» посвятила московской ночной жизни целый номер, но о приветствиях ничего не сказала. – Хай, потаскушки? Морозная ночь – хорошее время для того, чтобы наблюдать за людьми, которые пытаются вырваться из окружающих  ограничений. Прыгают через них, как… нет, не так, как вы подумали… — новое время — новые слова! — прыгают, как джоли-джамперы. И получают штраф. А я в философских диспутах не участвую.

Как бы

Четверг, Декабрь 17th, 2009

Лицемерные теннисисты. Лицемерные дзюдоисты. Лицемерные горнолыжники. Лицемерные православные. Как бы православные. Как бы горнолыжники. Как бы — это не слово-паразит. Язык не обманешь. Как бы — это точное описание ситуации. Когда лидер нации с постным видом стоит в храме, он должен ведь понимать, какое количество ханжей в эту минуту порождает? Людям завтра на службу, а они, как на зло, атеисты: приходится за одну ночь обращаться в веру. Русское общество насквозь двулично. Советское в этом отношении с ним рядом нельзя поставить: человек с автоматом, отбойным молотком или бокалом в руках лицемеров не порождал, в отличие от человека со свечкой. В кокс поверить легче, чем в ад – поэтому, наверное. В бога не верю, но в церковь хожу. Бога нет, но креститься полезно для здоровья. Пропаганда всё передёргивает: война – это мир. Да, но это только вершина огромной кучи мусора. Ничто нельзя принять на веру, на слово, на глаз. Всё надо перепроверять, переспрашивать, о терминах договариваться — не помогает. От мошенников устаёшь: внешне, вроде бы, свои люди, ан нет! Родной как бы журнал «Огонёк» за стилизованной под советскую обложкой пиарит американскую оккупацию Афганистана. Или израильскую внешнюю политику. Боевой огонёк армии сша. Реклама маскируется под спонтанные высказывания. Пресс-конференции инсценированы: вопросы подготовлены заранее, журналисты подобраны. Интервью проплачены. Если из журнала в журнал начала кочевать чья-нибудь физиономия – жди концертов. Глупость проложена закадровым смехом – это юмор. Русские националисты разъезжают на немецких машинах, русские патриоты – на японских.  Футболисты гоняют договорняки. Воюющая страна примет Олимпийские игры фармацевтических корпораций. Мы говорим: ок. Русские чествуют чемпионов по поеданию анаболиков и стероидов, которые в условиях отставания отечественной промышленности смогли: честнее тот, кто использует просроченные препараты. Государство регулирует рыночные цены. Выборы передаются от друга к другу. Союзники нужны для того, чтобы их предавать: Иран, ау! Никакого участия в войне в Афганистане: только вертолёты, танки, самолёты, пехота, десантники, артиллерия и всё! Всё! Решительно! Реформы вывели страну на правильный путь, на котором погибли миллионы людей. Богема богемой, а «спал я всегда на чистых простынях». Эстрадные чудовища попадаются на наркоте и скулят: у меня есть мама, я люблю «кока-колу». Да разве ж мы не знаем? Лицемеры. Ханжи. Двойные стандарты. Оборотни. Тошнота.

Чехи тоже мыслят

Понедельник, Декабрь 14th, 2009

За исключением славных литератур Польши и Сербии, бывшие социалистические страны восточной Европы, представляются среднему русскому любителю беллетристики, — говорю о себе, — застойным болотом: в отношении мысли они как будто живут при коммунизме, потому что мысль есть труд, а мыслят за них другие в других странах. Но это впечатление обманчиво: просто мысль в условиях демократической диктатуры, вынуждена укрыться одеждами иносказаний, под защитой которых только и развиваются своеобразные и живые идеи. Ян Махонин, например, в статье «Чехи приехали», посвящённой чешским ярмарочным литераторам, считает одного из приехавших, «абсолютным оригиналом и как поэта и как личность». Действительно, цитаты из этого чеха могут показаться редким бредом, но только человеку, не желающему их понимать. «Из коммунистов чешских двадцать надо было повесить, двести приговорить к пожизненному заключению и всех функционеров лишить всех гражданских прав, включая право избирать и избираться. Нет, не я, конечно бы, их судил, не я бы вешал, судьи судили бы, палачи вешали. Но эпоха уже прошла, упущено время». Бред — да, но далеко не дураковский, потому что он не о коммунистах, — «эпоха уже прошла», что уж тут, — а о демократических процедурах настоящего. Они остаются здесь до сих пор, но в них есть какой-то изъян, заставляющий всё время обращаться к их мирным истокам. Мирные революции хороши для участников, но вредны для наследников – они малоценны. Никто не пал, никто не пострадал. Конечно, каждая революция постепенно создаёт для себя предшественников и мучеников, но для стороннего наблюдателя анекдотичных – «Октябрь уж наступил», например. Небольшая цена, которую пришлось чехам заплатить за копирайт демократических процедур, и есть их главный изъян. Выделить из своей среды жертв и принести их на алтарь революции они, по неизвестным причинам, не отважились и теперь страдают. Возможно, русские… они же, в основном, поставляют народам восточной Европы мучеников, — но что-то сломалось и у них. Цитата из чешского поэта есть взыскание начал, основ, истины, закона земли великой, которое особенно хорошо звучит в воздухе московских кабаков. Но извините, нет. Я настаиваю на «нет». Создавайте своих мучеников сами. А мы пойдём другим путём — рыночным. Игра свободных рыночных сил способна повысить цену демократических процедур. Для начала введём плату за участие в голосовании на выборах всех уровней, затем добьёмся их самоокупаемости и прибыльности, а в результате — приватизируем! Избирательная система должна быть платной и частной! Одно дело, когда человек отказывается от бесплатного — вот он какой молодец! — но другое дело, когда он не может оплатить своё участие в голосование — вот она нищета! Статус и стыд. Деньги — кровь избирательной системы. Вывод смотри в заголовке.

Защитим наших детей от художественной литературы!

Воскресенье, Декабрь 13th, 2009

Читатели художественной литературы — это люди, у которых на месте глаз — мозоли, на месте мозга — хрящ, на месте души — жир. Принято считать, что читатели такие тонкие, такие нежные, такие даже воздушные, как мясо телят, которых отпаивают пивом. Но это верно в отношении тех из них, кто находится в начале читательского пути. Через несколько лет чтения читатель перестаёт быть человеком. Настоящий читатель — это набор субпродуктов. Исключения случаются — не без этого: патологоанатомы, например, тоже плачут. Иногда. Современные литературные произведения строятся из расчёта на то, чтобы пробить омертвевшие читательские ткани, добраться до остатков читательских чувств, мыслей, души и их омертвить. Отношения литературы и читателя имеют параллель в отношениях танка и противотанковой пушки, самолёта и зенитки, телевидения и телезрителей. Снаряд мощнее — броня толще; самолёт быстрее — зенитка скорострельнее; к часу ночи, когда телезритель отупевает, телевидение начинает показ секса и насилия — иначе к душе телезрителя не пробиться. Да, отсюда эвфемизмы — «пробудить в душе читателя», «достучаться до сердца телезрителя». Из противотанкового гранатомёта достучаться! Каждый год в России умирает примерно один миллион пятьсот тысяч человек: год — меньше, год — больше. Каждый день — делим, делим, делим, — умирает под пять тысяч человек, каждую минуту — три-четыре-пять. Большая часть этих людей — я надеюсь — умирает как положено — в своей черёд, в своём доме, в окружении близких и любящих людей. Но меньшая часть — не столько умирает, сколько погибает и часто в мучениях невообразимых. Кого-нибудь волнуют эти люди? Вы слышали о начальстве, которое пострадало за смерть одного миллиона пятисот тысяч русских человек? На чьё-то счастье русские умирают, в основном, небольшими партиями от одного человека. Но иногда, когда на небеса уходит большой этап, люди вдруг начинают кричать: больно, больно, больно! Сие есть души не вполне ожиревшие: агитпропу минус. Он об этом знает. Появление «Архипелага гулага» А.И.Солженицына в списке книг для обязательного чтения средней школы будет иметь очень серьёзные последствия. Мужик с топором на школьников уже не действует. Среди них могут вырасти на самом деле чуткие и мыслящие натуры. Пусть их теперь атакует А.И.Солженицын: выше зла, им описанного, ничего нет на свете и быть не может. Гулаг, к ноге! Гулаг, ату! Потери населения России в конце двадцатого — начале двадцать первого века — это же не репрессии! Вы понимаете? Они сами умерли. Они сами бежали. Приходи теперь любая беда, — но только не в форме нквд, — тебя уже оправдали. А.И.Солженицын в школе — результат деятельности умного, дальновидного и мыслящего зла. Мальчики и девочки, овладевайте высшими достижениями русской литературы! Ороговевайте!

Трубопроводный футбол

Четверг, Ноябрь 19th, 2009

Чемпионаты мира по футболу приходят и уходят, а газа хватит всем. Сборной России предстоит ещё проиграть важные матчи сборным Швеции, Дании, Финляндии, Турции, Болгарии, Сербии, Австрии и Греции. Здесь могут быть дополнения. Германия и Словения своё получили, но не исключено, что потребуют ещё. Могли получить и финны, но они слишком поздно сделали экологическое заключение. Азербайджанцы, не последние люди в трубопроводной игре, тоже повесили маленький русский подарок на стену — ничья один — один. Ничья указывает на то, что разногласия в трубопроводной сфере у нас с ними остались. А иначе, мы могли бы им и проиграть. Мастерство наших футболистов находится на достаточно высоком уровне, чтобы проигрывать качественно. Для того они и едят хлеб свой. Выигрывать достойно может кто угодно. Надо уметь проигрывать: нерв, стремление как можно скорее получить жёлтую и красную карточку, настоящая битва и ни одного приличного удара по воротам соперника. Только чуть-чуть переиграли, чуть-чуть пережали. Судья из страны — конкурента России в газовых делах — подобрал огрехи. Он не мог лишь стереть выражение полной уверенности с лица словенского президента — тот любитель, что поделаешь. В конце концов, футбол — такой же продукт, как и все остальные. В конце концов, футболисты — такие же работники, как и механизаторы. В конце концов, в футбол пришёл частный инвестор. В конце концов, Россия — не ссср: с нами нет украинских, грузинских и белорусских товарищей. В конце концов, есть иерархия интересов. В конце концов, норвежский судья — это бренд. Очень качественно была подведена к матчам публика: никто ничего не нагнетал. В других подобных случаях даже сторонние люди начинают раскаляться до красна. И публика же очень качественно выводится из игры: «да ерунда это всё!» и тьма других трюков. Мы остались без чемпионата мира по футболу, а это не только плохо, но и хорошо! Не придётся целый месяц тратить время на созерцание футбольных битв и можно будет спокойно смотреть сериалы. Подростки вчера идут по улице с флагами, размахивают ими и кричат, а никто не отзывается. Все так грустно на них смотрят: дети, сколько вам ещё предстоит узнать… географию трубопроводов, геополитику футбола… Ну, не могли наши просто так проиграть, не могли! Они могли проиграть, исходя исключительно из высших национальных соображений.