Archive for the ‘Русско-монгольское’ Category

Не скулить! На корейских рынках за одну монгольскую женщину дают до 41000$

Суббота, Сентябрь 27th, 2008

Из Монголии пишут. «В Южной Корее, где господствует патриархат в семейных отношениях нарушен половой баланс. С 80-х годов прошлого века «благодаря» компьютерам, которые могли различать пол ребенка еще задолго до его рождения родители стали отказываться от рождения ребёнка нежелательного пола. Это и стало причиной полового дисбаланса. Поэтому мужчины-граждане этой страны стали брать себе в жёны иностранок. И это поощряется и поддерживается правительством. Сегодня 11% семейных женаты на иностранках. Причём большинство из них женщины из стран Юго-Восточной Азии. 40% этих женщин живут в сельских районах и среди них немало монголок. Из фактов следует, что большинство монголок вышли замуж за корейцев, используя посреднические услуги и заплатив при этом больше деньги. По южнокорейским законам посреднические фирмы за свои услуги не берут с клиента более чем 1000 долларов США. А в Монголии посреднические фирмы и частные лица берут у корейцев за услуги от 10000 до 40000 долларов США. И при этом посредники зачастую не оставляют клиенту возможности выбора. …По официальным фактам сейчас 2236 монгольских женщин замужем за корейцами и из них 12% получили южнокорейское гражданство. В последнее время возросло число корейцев, желающих жениться на монголках, так как Вьетнам, Камбоджа, Китай повысили условия корейцам при выборе жен. Это связано с тем, что гражданки этих стран, особенно женщины из Вьетнама и Филиппины зачастую подвергаются семейному насилию. …Проблема торговли людьми, в том числе насильственное принуждение девушек и женщин к занятию проституцией стало и головной болью Тайланда. В этой стране процветает секстуризм. …К сожалению, возможно, что за последние годы много монгольских девушек проданы в эту страну». А вы скулите! Вот вы что скулите, словно чукотские золотопромышленники? Вы все женаты на прекрасных русских женщинах и женаты, заметьте, бесплатно! Вы считаете вам от Господа обломилось? Нет, это мы сами все вместе считаем в отличие от убогих корейцев рождение девочки счастьем. Не перестанете скулить — женщин у вас изымут, а скулилку сломают. Будете монголок покупать по сорок тысяч баксов за штуку.

«Ночью в пути»

Понедельник, Ноябрь 5th, 2007

Некто  Vicm утверждает, что у него есть книга без начала и без конца, не в том смысле, что бесконечная и безначальная, как время, а просто книга с оторванными обложками, титульными листами и так далее. Сегодня, когда даже здоровых представителей книжного мира из тёплых квартир изгоняют на свалки, где они бедствуют среди низших классов, вроде пластиковых бутылок или древесно-стружечных обломков советской цивилизации, такая трогательная забота требует не только нашей похвалы, но и Зигмунда Фрейда. Книга эта — внутренняя часть какой-то внешней книги, некая сердцевина, квинтэссенция, возможно, несчастный итог детских упражнений в переплётном мастерстве, а, возможно, жертва каких-нибудь злобных книгоненавистников, таинственных сектантов, уничтожающих печатное слово вообще, и печатную монгольскую поэзию на русском языке в частности, ибо в сердцевине этой, как в окаменевшей смоле хранилось прекрасное чешуекрылое, впервые пойманное, наверное, в пустыне Гоби Лувсандамбыном Хуушааном и названное им со всем восточным изяществом и предупредительностью «Ночью в пути». Сектанты — инсектоненавистники. (далее…)

«Я больше не помню заклинаний!»

Четверг, Июнь 28th, 2007

«…Старый Гамбуксу исчезает в своем чуме. Когда через четверть часа он появляется снова, на голове у него «борто» — шапка, украшенная орлиными перьями и желтой бахромой, которая закрывает его лицо. Маленькое худое тело закутано в тяжелый халат, увешанный металлическими бляхами и обшитый пучками перьев хищных птиц. Ноги обуты в валяные сапоги, увитые яркими лентами. Гамбуксу дрожит. Уже очень давно он не ощущал на себе тяжесть ритуальных одежд. В нем пробуждается мужество, он явно тронут, вновь ощутив украденное у него некогда достоинство. Все, стар и млад, молча смотрят на него. Для одних он — просто странный старик, пугающий людей своими внезапными обмороками, эпилептическими припадками и помрачениями рассудка. Другие втайне его за это почитают: его избрали духи. Надев облачение, он гордо оглядывает собравшихся. Но в его гордости есть примесь горечи: — Я больше не помню заклинаний! Гамбуксу чуть больше 77 лет. Он забыл священные тексты, передающиеся изустно из поколения в поколение, от отца к сыну. От страха забыл или от старческой слабости — кто знает… Заклинания никогда не записывали. Теперь, когда Гамбуксу умрет, исчезнет последний шаман цаатанов. И никто другой не сумеет поговорить с духами, некому будет их умилостивить. И цаатаны, один из самых малочисленных народов земли, сделают еще один шаг к исчезновению».

Где взял?

Тумэн Урянха

Суббота, Июнь 23rd, 2007

«Три восточных тумэна: Тумэн Чахар, — являющийся лезвием рубящего меча, являющийся гребнем шлема. Тумэн Халха, — живущий в Хангай-хане, являющийся защитником вернувшихся, являющийся опорой собственной жизни. Тумэн Урянха, — поедающий куланов, делающий тушки короткоухих тарбаганов, являющийся главою воров-разбойников, выпускающий воду из колодцев. Три западных тумэна: тумэн Ордос, — являющийся крылом стремительного сокола, сохранивший одноколки с вращающейся осью, с уменьем в большом пальце, с большим сердцем в груди своей, охраняющий гороподобную белую юрту родившегося с гордостью Эдзэна. Двенадцать тумэнов,— являющихся колом для привязанных лошадей, ставшие добычей напавших бродяг, ставшие пищей тайком подползающих, защищающие двенадцать проходов Алтая, ставшие обонами на горах и памятниками на равнинах. Великий Юншиэбо, явившийся по призыву Эрдэмту Богда, отдавший силу свою в прежнее время, явившийся закваской для кумыса и закваской для творога. К Юншиэбо присоединив харачинов и асутов — будет один тумэн. Таковы шесть этих тумэнов».

Где взял? 

Это монгольская летопись Шара Туджи. Нехорошо смотрятся Урянха на фоне своих доблестных соседей. Не тронь тарбаганов!

Гнусная ложь и провокация!

Пятница, Июнь 15th, 2007

«Во времена Оно (т.е. при Советах) я жил в Монголии одно время. так вот, была там такая песня: «Сижу я на перроне, гляжу в пустой карман, / Как вдруг ко мне подходит знакомый тарбаган. / Он говорит — продай мне диван и шифонер, / Я мебель обожаю из ССССР. / Прошу за телевизор дублёнку, ну а он / Рецепт, подлюка, просит на местный самогон!» Вот видите, не только у нас в России люди любят спиртное — даже в далёкой Монголии, местные жители были не прочь выпить первача нашего, ядрёного! Shustik СССР»

Где взял?

Толковище на Бибиси. Два замечания: во-первых, глядя из Лондона, Монголия — далёкая страна, а глядя из России — соседка; и во-вторых, тарбаганы не пьют. Они могут хоть сегодня всем народом вступить в общество трезвости, если оно ещё существует. Это немаловажное обстоятельство превращает неплохие, вроде бы, стихи в навет и нелепость. Замени тарбагана на хулигана. уркагана, Луиса Корвалана, баклана, Хавьер Солана Мадариага и всё станет на свои места. Спасибо.

Грамматика

Вторник, Июнь 12th, 2007

— В монгольском языке есть категория прошедшего времени?

— Была?

Боодог

Понедельник, Июнь 11th, 2007

«Ленивый тарбаган в сознании монголов — воплощение правильного поведения: время остановилось, и некуда торопиться. Древние монголы даже календарь свой строили, ориентируясь на образ жизни сурка. А в суетливости песчанки и хомячка им, напротив, виделся пример пустого, никчемного времяпрепровождения. Тем не менее, из сурков когда-то готовили изысканное кушанье боодог, для которого снятую мешком шкурку тарбагана начиняли кусками его же мяса, переслаивая раскаленными на огне камнями и луком. В наше время боодог из тарбагана ушел в прошлое: сегодня его готовят в больших чанах или обычных молочных флягах, чаще всего из мяса козы. Баранина и говядина, по представлениям монголов, для приготовления боодога не годится, потому что «их мясо не холодное, а горячее».

Где взял?

Как приготовить календарь: возьмите год и начините его кусками месяцев и недель, переслаивая их раскалёнными днями. Добавьте минут и секунд. Употреблять горячим, закусывая часами! Особенности: в аутентичной кухне календарь готовился из одного года собственной жизни. Сегодня лучше приготовить из одного года козы. Следите, чтобы во время приготовления кушанье не убежало.

Волк, Дракон и Тарбаган

Понедельник, Июнь 11th, 2007

«Тарбаган» был разогрет первым и отправлен вперед. Остальные («Волк» и «Дракон») выехали на два часа позже и к пяти часам были на перевале к Улан-Батору, так и не догнав «Тарбаган». На самой окраине Улан-Батора у нас кончился бензин — мы шли на последних каплях. 

«Тарбаган» прибыл полтора часа назад, еще раз доказав неимоверную прочность наших машин «ЗИС-5″ Никогда раньше я бы не поверил, что машина с полным грузом сможет пройти четыреста километров при таком состоянии заднего моста!»

Где взял?

Что тут скажешь, советское — значит, отличное! Но вот что интересно: у этих машин были государственные номера установленного образца? Или это монгольская традиция и названия их заменяли? Или это дала о себе знать творческая энергия Ивана Ефремова?

«Тибетской мудрости гнильё»

Четверг, Июнь 7th, 2007

«Старик-еролчи сурово взглянул монаху в лицо. Монаха башка кругла и гола как птичье яйцо. «На склоне северных холмов Не прокормить и двух коней. О гладкая твоя башка — Комар не держится на ней. Пусть блюдо сделает бурхан Из этой самой головы, Иль поварёшку, или чан — Из этой самой головы. Коль в Мандал-Гоби будешь ты — Ведром послужит голова, Среди полночной темноты Луной послужит голова. Неплохо бы провялить мозг Вот в этой самой голове. Гляди, она сгорит, как воск, — Огня бы этой голове. Зимою будет из неё — Мороженая голова, Тибетской мудрости гнильё Содержит эта голова, Забавой будет для детей, Как бубен эта голова, Когда проснётся гнев людей, Слетит вот эта голова!» Хохочет вся толпа, хохочет упрямо. Замахнулся чётками разъярённый лама».

Цэвэгмидийн Гайтав. Песнь о Сухэ-Баторе. Перевод с монгольского Давида Самойлова. Москва, Издательство иностранной литературы, 1958

Лучший отрывок из поэмы, в которой многократно помянуты Маркс, Энгельс, Ленин, Чойбалсан, Сухэ-Батор и барон Унгерн, а так же  орлы, кони, мамонт и ни разу монгольский сурок. Что ж, белые берёзы тоже не подряжались маячить в каждом русском стихотворении.

«Я убил уже здесь троих»

Четверг, Июнь 7th, 2007

«Степным азиатским кочевникам чужда и непонятна озабоченная деловитость европейцев. Человек медлительный, степенный, бездельный — в их понятии почтенный человек: занятый, торопливый, стремительный — достоин всякого сожаления. Мне помнится рассказ о монголе, которого русский спросил, почему его народ так мало работает; он ответил: «Дела нет, все переделали…» В этих странах никто не придумает лишнего дела, и время течет само по себе, как солнечный свет на равнины. Оттого и сурок, лето дремлющий на солнце, зимою и осенью спящий в норе, спокойный и степенный, по убеждению кочевников, несомненно, знатный человек. Они говорят: «Был тарбаган богачом и звали его Курун-бай. Тысячами коров, лошадей, верблюдов, овец владел он, но когда приходили нищие, убогие, он отказывал и ничего им не давал. Тогда за дурной нрав и превращен он был в сурка, которому велено было питаться травой и спать долгую зиму. Сурок покинул свое семейство с криком: «Прощай!» Так и теперь он кричит, вылезая из норы и возвращаясь в нее. А скот его был обращен в диких животных: коровы — в маралов (оленей), бараны — в архаров (горных баранов), козлы — в каменных козлов, лошади — в диких ослов-куланов». И еще рассказывают, будто по знатности своей не любит тарбаган выходить из норы на сырую траву, по росе или после дождя. (…) 

   «Хорошо, если застрелишь наповал тарбагана из лука; худо, если со стрелою уйдет он в нору. Тарбаган обратится тогда в черта: десять человек, целый хошун (волость) не выроет его, целому аймаку (уезд) добыть невозможно». (…)

Потом, когда я спускаюсь к дороге и начинаю раскапывать норы, появляется новый проезжий — пастух. Он весело говорит что-то приветственное, слезает с коня и садится со мною рядом. Мои познания в монгольском языке к тому времени ограничиваются десятком слов, из которых к тому же половина не годится для разговора, так как заключает названия зверьков и птиц. Монгол тоже по-русски ни звука, а потому достает трубку из-за голенища, закуривает, весело щурит щелки глаз и блестит зубами. Я показываю ему ловушки, даю бинокль, знаками поясняю, что охочусь за тарбаганами. Это его сразу заинтересовывает, он осматривается вокруг, потом, смеясь, встает на четвереньки, грозно двигает челюстями и делает вид, что щиплет траву. Два-три жеста — все сказано: там, за бугорком, пасется старый сурок. Мы делаем попытку подкрасться к нему, но звери напуганы (я убил уже здесь троих), и они сейчас не подпускают на выстрел. Так, пробродив с полчаса, мы расходимся приятелями. Вскоре слышно, у субургана на перевале он начинает степную мелодию, звенящую и теплую, как июльский ветер, светлую и солнечную, как волнистые склоны гор».

Формозов А.Н. В Монголии // Среди природы. — Новосибирск: ИНФОЛИО-Пресс, 1997