Плутон читает наши мысли

Декабрь 11th, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaПлутон видится нам сокровищницей редкоземельных металлов и источником невиданных, непосильных пока для человечества технологий, а в этих условиях открытость, незащищенность нашего мозга становится проблемой. Предполагается укрыть наше сознание от Плутона с помощью изображений: земляне – мастера зрительных образов, Плутону они готовы предложить рисунки, взглянув на которые, он немедленно удостоверится в том, что «люди с планеты Земля исполнены мирных намерений, они пришли как братья, чтобы понять и помочь…» [1] Прикрываясь рисунками, можно будет наладить технологический и товарный обмен, а главное, «начать планомерный вывоз с Плутона редких металлов». [2] Можно и вовсе не связываться с Плутоном как цивилизацией, а высадиться в пустынных районах, и минуя все виды контакта, начать добычу и вывоз полезных ископаемых. Но все эти предложения сделаны были впопыхах, они вряд ли могли принести ценные плоды: Плутон читает наши мысли, но на каком расстоянии он это делает – не известно. Может быть, все наши мысли ему уже известны, когда они находятся еще вместе с нашими головами на Земле. Понятно, что для успеха экспедиции или даже для вторжения на Плутон, надо исходить из этого крайнего предположения. Или, во всяком случае, иметь его в виду. Лучшим способом защиты в этом случае будет, конечно, умение читать чужие мысли самим. Московские ученые, допустив, что мышление Плутона и человечества имеет сходную форму, запустили проект, в котором «осуществлялась совместная работа мозга и машины». [3] Человек и в добыче чужих мыслей положился на машину. Машина, правда, не научилась еще схватывать мысли человека мгновенно, но «чем дольше ты лежишь вот в этом удобном кресле с «короной» на голове – этакой диадемой, от которой тянутся к блоку усилителей сотни тоненьких нитей, — тем полнее запись твоих мыслей, воспоминаний, всего того, из чего слагается твой жизненный опыт. В какой-то мере» «фиксируется в этой записи твое «я». [4] Та возможная критика, что личная информация снимается машиной только с речевого аппарата, который откликается на каждую человеческую мысль даже тогда, когда человек не говорит вслух, а жители Плутона речевым аппаратом не обладают, они мыслят друг с другом, минуя речь, снимается тем замечанием, что машина, хотя она еще не проникла в подкорку и не научилась снимать информацию при ее переходе «из неосознаваемой долговременной памяти» «в действующую кратковременную», [5] но она уже устремилась в эту область. Двигаясь к этой цели, машина решает и другие задачи, которые помогут людям при высадке на Плутон, например, умение переключать внимание, а точнее, просто управлять чужим мозгом. И не только мозгом разумных существ. Правда, земляне упускает еще одно, и самое существенное обстоятельство: Плутон не просто читает мысли, он их распространяет, навязывает, а только потом снова читает, хотя и переработанные. Один шаг, и мы будем управлять Плутоном.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 167-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 178-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

Никогда не объединяйся с супергероями, если ты сам супергерой

Декабрь 8th, 2018

Alan Mur. Hraniteli«Надо было поднять тост за друзей, которых нет», а не за этих комедиантов. [1] Каждый супергерой, хотя он знает о себе, что он человек, пусть с отличной физической подготовкой, военными умениями и экстрапсихическими способностями, но все-таки человек, думает, что другие супергерои — все-таки сверхчеловеки. Во всяком случае, каждый супергерой оставлял для другого, незнакомого ему лично супергероя, толику волшебства. А при знакомстве оказывалось, что там, под маской супергероев, нет не только волшебства, но нет даже нормаьных человеческих черт. Кто, в самом деле, в здравом уме выйдет на улицу в маскарадном костюме, чтобы сражаться с хулиганами. Правда, «к 1939 году частное патрулирование городов в карнавальных костюмах стало чуть ли не массовым хобби, за которым с азартом следила вся Америка», [2] но массовость не отменяет факта психических отклонений. У тех, кто замечал его, не было никаких оснований, кроме того известного обстоятельства, что супергерои не всегда тщательно подбирают себе костюм. Некоторые делают это впопыхах, лишь бы поскорее сразиться с преступностью. Многие смеялись над стремлением супергероев быть кутюрье. Забытый ныне Ваучер, нанятый одним из государственных банков, – «они сообразили, что собственный мститель в маске, защищающий деньги клиентов, может оказаться отличным рекламным ходом», [3] – погиб, когда его плащ запутался в дверях лифта. Костюм, правда, спас супергероев от войны, которой они побаивались. Из-за этих «дурацких костюмов, взятых из комиксов», супергерои считались расистами, фашистами и даже нацистами. [4] Понятно, что посылать таких ребят в Европу можно было только с риском, что они встанут на неправильную сторону истории. Но критика касалась только облика супергероев, их костюма, а сущности она не затрагивала: супергерои на деле были успешными борцами с уличной преступностью, шаг за шагом, удар за ударом, продвигавшихся к тому, чтобы сделать улицы городов спокойными и безопасными. Цели своей они практически достигли за десять лет неустанной борьбы, но, когда победа была уже близка, когда «злодеи, достойные нас, или уже сидели в тюрьме, или сменили род занятий», [5] во всей силе проявились следствия ошибки, которую супергерои совершили в самом начале своей деятельности – когда-то они объединились. Агент одной супергероии пришел к выводу, что продвигать ее образ сподручнее, если ей будет сопутствовать соратники, и предложил супергероям войти в организацию мстителей. Ни в какой организации супергерои не нуждались, даже в профессиональном союзе. Дела у них и так шли хорошо. Но то ли любопытство их подвело, то ли жадность, то ли чей-то злой умысел, но супергерои открыли друг друга под карнавальными масками. Лучше бы они этого не делали. Теперь они никогда не смогут выпить за друзей. За комедиантов они теперь пить не будут. А друзей у них не осталось.

[1] Алан Мур. Дэйв Гиббонс. Хранители: графический роман. Перевод Марии Юнгер под редакцией Сергея Бережного. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2009. – 415 страниц. – (Серия «Графический роман»). — Страница 68-я.

[2] Здесь же, страница 69-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 70-я.

[5] Здесь же, страница 72-я.

Одна только ненависть

Декабрь 7th, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaЛюди не только считают себя разумными существами, но они думают, что выглядят как разумные существа. А это значит, что каждый, кто видит человека со стороны, должен, по мнению людей, видеть перед собой разумное существо еще до того, как это существо совершило что-нибудь разумное. Свое тело, одежду, поведение, речь, даже еду, но особенно технику, которая сопутствует человеку, и вместе с ней инфракрасное излучение, человек предъявляет самому себе, чтобы поставить себя разумным существом над неразумными. Или не вполне разумными. Даже свою склонность к похищению чужого имущество, и иногда вместе с владельцами, человек оправдывает необходимостью познания, а значит, тоже считает признаком своей, не чужой, конечно, разумной деятельности.  Земляне, обнаружившие на Плутоне не только высокоразвитую цивилизацию, но волею случая оказавшиеся прямо в центре плутонической производственной деятельности, отбирают образцы «породы и шлака», а успокоив себя тем, что не нанесут «чужой цивилизации особого урона», отваживаются похитить даже несколько готовых изделий. [1] То, что открытая ими цивилизация знает «строгий учет», а вместе с ним ответственность и систему наказаний, люди рассматривают только как гипотезу. На какое-то время, все во имя научных исследований, они захватывают одного из представителей местной цивилизации, чтобы исследовать его организм. Похищенное люди возвращают, но только под угрозой смерти, и потом они никогда не перестают сожалеть, что похищенное не удалось сохранить. Однако признаки, которые человек, приложив к себе, считает признаками разумного существа, он таковыми не считает, когда находит их в других. Промышленное производство, высокоразвитая энергетическая система, частью которой стали организмы, потребляющие энергию напрямую без механических и даже физиологических посредников, видимый глазу альтруизм, а цивилизация Плутона не только производит и потребляет энергию, но и распыляет ее в окружающем пространстве, в надежде распылить в нем мысль, не отменили терминов, которыми человек обозначает неразумных: «число голов» «странной популяции», [2] «рабы» и наконец «роботы», пусть «роботы очень добротной выделки». [3] Все эти термины связаны с теми или другими обстоятельствами, в которых они были употреблены, но они были употреблены. Случай Плутона, конечно, оставляет мало места для сомнения в том, что существа, которые построили его цивилизацию, не только разумны, поскольку они еще учителя человечества, которое, видимо, еще во времена кроманьонцев [4] попало под облучение плутонических энергостанций. Однако Плутон облучал человечество, скорее всего, не ради тех признаков разумности, которыми человек так гордится. Плутон эти признаки игнорирует. Однако он не мог не заметить одного свойства, которое, кажется, единственное делает в его глазах человека разумным и позволяет установить с ним контакт — это неприятие неизбежного, или ненависть. [5] Может быть, Плутон и не стремился к тому, чтобы его энергии приобрели такие формы, но он разглядел их под покровом человеческих эмоций. И вздрогнул.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 143-я.

[2] Здесь же, страница 144-я.

[3] Здесь же, страница 157-я.

[4] Здесь же, страница 158-я.

[5] Здесь же, страница 153-я.

Мы и Плутон

Декабрь 5th, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaНет коменданта лучше, чем жена. Практикант Космофлота в первом же рейсе к Юпитеру, попавший под воздействие то ли юпитерианской ю-энергии, то ли плутонического тау-излучения, вынужден оставить космонавтику. Внутри него поселилось нечто, что человеческое сознание, склонное к определениям через древние поэтические образы, называет змеей, рыбой или птицей. Практикант чувствует опасность, которая исходит от поселенцев, хотя наука еще не дала им своих названий. Но безымянность только усиливает ощущение опасности. Они могут вызывать состояние, «от которого пылает мозг», [1] и даже тогда, когда в руках человека находится судьба корабля. Никто не знает, что с этим делать. Практикант решает хранить эти существа в себе, отправляет себя на Землю, прячется в подмосковных лесах в прекрасном домике, принадлежащем одному ракетному предприятию, а себя отдает под присмотр жены, которая заводит для него твердый и неизменный распорядок жизни: «пять часов работы, обед, отдых, прогулка, вечером – книги, немножко телевизора», «по выбранной» ею «программе», «иногда – кино», но тоже с разбором. «Изредка ходили в клуб или в гости к сотрудникам». «Заезжих гостей» жена «встречала приветливо. Но при разговорах была начеку, твердо пресекала болезненные», «по ее мнению», «темы». «Ровно в десять вечера командовала «отбой». [2] Друзья, а при таком распорядке жизни каким-то чудом у практиканта оставались друзья, называли его жену «комендантом Бастилии». [3] И они были правы, поскольку он сам был живой Бастилией, хранилищем тайной, непонятной, едва ли не запрещенной жизни. Русские мыслители когда-то говорили об «эфирных существах, свободно живущих в космическом вакууме и получающих энергию как растения, непосредственно из окружающей среды». [4] И теперь, когда человек начал исследовать окраины Солнечной системы, стало возможным говорить о несущих жизнь излучениях. Появились данные, что как раз «на Плутоне есть нечто такое, что может служить естественным концентратором и отражателем» такого рода излучений. [5] Неизвестно, насколько эта форма жизни совместима с нашей, но она уже здесь. И она, может быть, добралась до нас задолго до того, как люди обратили на нее внимание. Крепость, в которую она попадала на Земле, не была для нее ловушкой. В конце концов, те частицы излучения, которые ученые связывают с космическими формами жизни, обладают «огромной проникающей способности». Они, в сущности, «призрак, несущий энергию». [6] И конечно, второе, что приходит на ум человеку после того, как он свяжет эти частицы с древней поэзией, это мысль о возможности превратить космическое излучение в «привычные и удобные формы» энергии. [7] Но эта энергия уже обратилась в привычные формы энергии – в наших детей. Она покидает свои узилища и превращается в способность детей видеть то, что еще никто не увидел, и помнить то, что все уже забыли.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 124-я.

[2] Здесь же, 125-я и 126-я.

[3] Здесь же, страница 126-я.

[4] Здесь же, страница 117-я.

[5] Здесь же, страница 116-я.

[6] Здесь же, страница 118-я.

[7] Здесь же, страница 119-я.

Поражение супергероев

Декабрь 3rd, 2018

Alan Mur. HraniteliГод рождения супергероев – 1938-й. Первый – Супермен. Не «изобретения супергероя», [1] но именно рождения, потому что супергерои в этом же году перекочевали со страниц комиксов в настоящий мир газет. Мир не был готов к их появлению – и это тоже говорит в пользу рождения, а не изобретения. Супергерои, — не из комиксов, а настоящие – из газет, — пусть они брали пример с героев комиксов, были обладателями уникальных физических данных, технических навыков и даже паранормальных способностей, но оказались лицом к лицу не с суперзлодеями, а с обычными уличными хулиганами и грабителями. Для этой работы достаточно полиции. Несмотря на очевидную слабость противника супергерои слились в отряды ополчения и принялись мутузить хулиганов «с такой яростью и жестокостью», что «уцелевшие», а иногда среди преступников были и уцелевшие, немедленно бросали оружие и сдавались. [2] Если бы с такой же яростью и жестокостью супергерои набросились на японцев и нацистов, а к жизни они. скорее всего, были вызваны какими-то большими внешними опасностями, история человечества не оказалась бы столь крива. Супергерои выбрали ложные цели. Они родились не для борьбы с преступностью. По прошествии почти полувека борьбы, те из супергероев, кто еще способен был осмысливать историю своего движения, приходят к выводу, что их борьба потерпела поражение. Во-первых, преступность по-прежнему оставалась там же, где её застали первые супергерои, — на улицах городов. Во-вторых, каждый из них потерпел поражение как супергерой лично. Нет, с Суперменом всё в порядке, хотя, говорят, и ему в каких-то закоулках его вселенной приходится сносить обиды. Но все супергерои, именно бойцы костюмированного ополчения, за исключением только двух, которых за их выдающиеся психические способности прибрали военные исследовательские центры, [3] теперь остались не у дел. Но и это только часть поражения: начали поднимать голову мстители, претерпевшие когда-то от супергероев и копившие свои обиды в течение полувека. Некие мстители мстят мстителям. Бывшие супергерои не могут поверить в то, что обиды могут храниться так долго, а тот, кто верит, в соответствие с модой новой эпохи становится параноиком: «а тебе не кажется, что это чуточку смахивает на паранойю?» [4] И это «чуточку» заставляет тех, кто прозревает поражение супергероев, оставить свои главные прозрения при себе: супергерои родились для настоящей войны с настоящим злом. Правда это значит, что природу супергероев можно использовать для того, чтобы узнать будущее. Все говорят о том, что снова «грядет война», буквально «Армагеддон». [5] Еще не понятно с кем, — красные теперь сидят тише воды, русские только одни из большого списка врагов, — но, может быть, с ливийцами. [6] А супергерои не восстают – держат свои костюмы в шкафах, — но на улицы не выходят.

[1] Алан Мур. Дэйв Гиббонс. Хранители: графический роман. Перевод Марии Юнгер под редакцией Сергея Бережного. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2009. – 415 страниц. – (Серия «Графический роман»). — Страница 37-я.

[2] Здесь же, страница 38-я.

[3] Здесь же, страница 25-я.

[4] Здесь же, страница 18-я.

[5] Здесь же, страница 30-я.

[6] Здесь же, страница 27-я.

Полная Земля

Декабрь 1st, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaЧеловек – циклоид, существо, которое живет в постоянно повторяющихся циклах спокойствия и возмущения. Длительность, которая не знает повторения, может быть, доступна его пониманию, но не доступна его чувствам, и человек ее не замечает. Тревога и напряженная работа, которые сменяют некоторое безвременье, всегда для него лучше, чем ничего. Человеку нужны новые события, но чем-то похожие на те, которые уже произошли: видимо, когда сбывается то, чего все ждут, человек понимает, что все идет как надо. Жители Луны взвинчиваются с наступлением полноземлия: «беспричинное возбуждение сменяется беспричинной же грустью, и все время хочется пить». «Есть несколько исследований о влиянии полноземлия на психику обитателей Луны». [1] Но так или иначе полноземлие – это настоящее циклическое событие, настоящая радость. Люди привыкают к Луне, «к обнаженному черному небу, утыканному звездами», но не могут привыкнуть к полноземлию. [2] Значение полноземлия возрастает, когда оно совпадает с еще одним, но годовым событием – с праздником 12 апреля, который на Луне «обычно отмечается праздничным обедом – всегда очень веселым», [3] и возрастает того более, когда на него приходится пик пятнадцатилетнего цикла тау-излучения. А с тем вместе и вершина комогонических споров об источнике тау-излучения, пусть о циклической природе споров пока ничего не известно, совпадает с пиками этих повторяющихся событий, и естественно склоняется к тому, что причиной всего является Плутон, который пусть «страшно медленно», но все-таки «плывет по своей огромной орбите». [4] Предполагается, что Плутон стал обиталищем «деревьев», сложных энергетических объектов, которые «каждые пятнадцать лет разрушаются, а потом начинают расти опять. Через каждые три цикла» «разрушение сопровождается сильным выбросом энергии». [5] Цикл жизни «деревьев» имеет жизненно важное значение для человека, поскольку десантироваться на Плутон можно «только после разрушения, только в самом начале нового цикла». [6] Цикл всплесков тау-излучения, возможно, служит метафорой человеческой жизни, которая разрушившись, тоже не исчезает полностью, но начинается заново, порождает новое напряжение, радость и удовольствие. Однако человек воспринимает не каждый цикл, как то, что ведет к обновлению. Есть циклы слишком медленные, находящиеся за пределами непосредственных человеческих интересов, есть слишком быстрые, которые ввергают человека в состояния монотонного и однообразного существования, известного как «космическая болезнь»: [7] перед завтраком обязательно смотреть на Плутон и только на Плутон, перед ужином садиться за рояль, но играть «только Бетховена». От полетов на Землю отказаться. Из одного лишь научного фантаизма покинуть все необходимые человеку циклы. И так всю жизнь. Взамен человек получает «сенсорную депривацию», а точнее, циклоидную, поскольку человеку необходима цикличность, именно «разнообразие». [8] Человек питается циклами. Не зря, когда он открывает их новую разновидность, он не может скрыть радости, сходной с той, которую он испытывает при виде полнземлия.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 101-я.

[2] Здесь же, страница 107-я.

[3] Здесь же, страница 106-я.

[4] Здесь же, страница 102-я.

[5] Здесь же, страница 103-я.

[6] Здесь же, страница 104-я.

[7] Здесь же, страница 93-я.

[8] Здесь же, страница 94-я.

Похищение душ

Ноябрь 30th, 2018

Alan Mur. V - znachit VendettaИнформация, вокруг которой разворачиваются события революции, за неимением устоявшегося термина названной нами радиотехнической, является родом собственности, но это не информация интеллектуальная – не литература, не научные открытия, не изобретения. Это та информация, которую люди производят самою жизнью: их внешность, походка, состояние здоровья, речь, круг общения, особенности поведения, привычки, жесты, кулинарные предпочтения, одежда, что угодно, произведенное их телами, умами, характерами, связями – все это информация. Понятно, что сюда входит и их интеллектуальное поведение, но это только часть информации, которую они производят и часть самая ничтожная. С точки зрения справедливости то, что человек произвел, должно принадлежать ему до той поры, по крайней мере, пока он сам не решит с произведенным продуктом расстаться. Но эти простейшие представления о справедливости не распространяются на информацию. Информация при помощи разнообразных радиотехнических средств у человека немедленно изымается и присваивается. Нельзя сказать, что присвоение происходит безвозмездно, в обмен человек получает безопасность и встречный, компенсирующий отчасти его потери информационный поток, но в любом случае это изъятие принудительное и стремящееся к тому, чтобы стать полным. Изъятие человеческий информации приводит к снижению как ее производства, так и качества: люди снижают производство информации, большую часть времени проводя, например, за потреблением компенсирующего потока. Среди людей постоянно находятся, правда, те, кто живет так, будто за ними не наблюдают, их не снимают, их разговоры не записывают, а их информация принадлежит только им. И такие люди находятся не только среди людей недалеких, которые думают, что их унылая жизнь никому не интересна, но и среди высших чиновников, которые уверены, что защищены от сбора информации своим высоким положением или тем, что они сами собирают информацию: рецепторы устанавливаются «в спальнях у всех членов партии и даже у него…» [1] Общество перестало бы существовать, если бы таких людей не было. Несознающие себя альтруисты, полезные идиоты человечества, они в глазах наблюдателей — просто идиоты. Велико бывает разочарование этих счастливцев, когда однажды они оказываются перед бесстрастными видеомониторами: [2] «те, кто больше всех пострадает, — понимают меньше прочих». [3] Революцию, видимо, вызывает именно падение производства информации, хотя революцией все происшедшее трудно назвать: происходит замена одного сборщика информации другим. Народ получает три свободных, как ему кажется, дня от сборщиков информации, хотя «камеры наблюдения еще работают», [4] и за эти три дня он производит столько информации, что ею хватит покрыть десятилетия стагнации. Ожидается, правда, что вскоре произойдет замена принудительного порядка, который «порождает неудовлетворенность», [5] на порядок добровольный, когда люди добровольно установят в своих спальнях средства наблюдения. И эти ожидания более чем оправданны. Если кому-то приходилось смеяться над дикарями, запрещавшими себя фотографировать под предлогом похищения их душ, то теперь они узнали: пришла пора смеяться дикарям.

[1] Алан Мур. Дэвид Ллойд. V – значит вендетта: графический роман. Перевод М. Юнгер. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. — Страница 228-я.

[2] Здесь же, страница 256-я.

[3] Здесь же, страница 207-я.

[4] Здесь же, страница 220-я.

[5] Здесь же, страница 197-я.

Ты нормальный

Ноябрь 28th, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaНе каждому человеку так везет, как повезло одному практиканту космофлота: четыре мудреца — командир, учитель, друг и любимая — были с ним рядом в самые трудные минуты жизни — когда он прозревал, что он рыба, а точнее, птица, а еще точнее – змея. Или, другими словами, когда он открыл в себе способности животных, которые люди когда-то променяли на комфорт и возможности техносферы. Да, известно, что «мы тоже животные». [1] Но признавать это на словах – одно, а открыть в себе настоящую змею, способную определять температуру в тысячных долях градуса – это совсем другое. Да, известно так же, что до того как стать животными, люди были космическими существами. И это легко признавать на словах. Но когда выводишь потерявший навигацию космотанкер на правильный курс без всякого участия приборов, пользуясь именно космическим чувством пространства, то последствия могут быть самыми тяжелыми. На счастье практиканта командир, вместо того чтобы сообщить куда надо о «бесприборной навигации, осуществленной» «в условиях суммарных полей высоких напряжений», [2] соглашается с тем, что парню надо просто самому во всем разобраться. В это время, правда, «медицина научно обосновала недопустимость лишних расспросов пилотов, возвращающихся из тяжелых рейсов», [3] которым раньше приходилось молчать о выросшей у них внутри рыбе или змее, или соглашаться быть списанными. Несмотря на решение командира, молодому космонавту «было страшно. Страшно от сознания, что он перестал быть нормальным». [4] А нормальность – это все, и работа, конечно, прежде всего. Счастье, что есть такие командиры. И хорошо, что рядом есть учитель, уверенный в том, что у человека просто «пробудился инстинкт ориентации в пространстве», который «прорвался сквозь обычную, нормальную подавленность в сознание, в самоотчет». Гармония, конечно, была нарушена, «и это замечательно». [5] Хорошо, что у человека есть мудрый друг, который считает, что в его товарище пробудилось что-то вроде «рыбы в электрическом поле. Или птицы в магнитном». [6] И хорошо, что у человека есть мудрая любимая, а это фигура важнейшая, потому что чувство пространства проявляется на Земле в переживании сверхслабых электромагнитных полей. «Казалось, что кабели, провода, беспроводные лини электропередач – все, что густо оплетает человеческое жилье, кричало ему в ухо. В мозг: «Я здесь! Мы здесь!» [7] Он готов был бежать туда, «где нет энергоизлучений, нет реакторов, нет людей», [8] и от любимой тоже: «Зачем он ей нужен такой… ненормальный?» [9] Но излучения есть везде. Нельзя уйти от гроз, от «теллурических излучений», да просто от магнитного поля. [10] От электромагнитных полей не убежишь. Зато можно убежать от тех, кто тебя понимает. Они здесь. Но даже, если бы их не было, помни: ты нормальный.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 88-я.

[2] Здесь же, страница 82-я.

[3] Здесь же, страница 83-я.

[4] Здесь же, страница 84-я.

[5] Здесь же, страница 89-я.

[6] Здесь же, страница 82-я.

[7] Здесь же, страница 84-я.

[8] Здесь же, страница 91-я.

[9] Здесь же, страница 85-я.

[10] Здесь же, страница 91-я.

Тишина и Шум

Ноябрь 27th, 2018

Alan Mur. V - znachit Vendetta6 ноября 1998 года в Англии началась первая в истории революция, поставившая в центр событий не вопрос о собственности или власти, а вопрос о контроле, распространении и сборе информации. Поскольку средства, при помощи которых осуществлялись контроль, распространение и сбор информации были в основном радиотехническими, то и революцию эту можно назвать великой английской радиотехнической революцией. В одночасье перестали существовать полицейские дивизионы «Ухо» и «Глаз». Народ, привыкший к тому, что голосом в стране обладает только правительство, воспринял сообщение некой неизвестной радиостанции, объявившей три дня свободы от средств наблюдения, как прямое правительственное распоряжение: «правительство ее величества с радостью возвращает вам. Своим верным подданным, право на личную жизнь». Три дня за вами не будут наблюдать». «Ваши разговоры не будут прослушиваться». «И единственным законом для вас будет закон «делайте, что хотите». [1] Подданные, «раз нас никто не видит», [2] обратилось, хотя и с долей осторожности, к занятиям, о которых все уже и забыли мечтать – к воровству и грабежам, к древнему искусству злобных граффити и сексу. Однако радиотехническая революция не только освободила подданных от средств наблюдения, она, а на это внимание обратили сначала только знающие люди, освободила их от информационного шума, поскольку правительство не только собирало информацию, но и распространяла ее. А это значит, что в значительной степени оно собирало ту информацию, которую и распространяло: «наши правители не слышали голоса народа уже много поколений», [3] потому что они слышали только самих себя. Тишина, хотя ею и принято обычно восхищаться, на самом деле вещь мучительная и опасная, иначе на борьбу с ней правительство ее величества не тратило бы такие средства. Правительство не терпит тишины, потому что тишина есть пустота. «Как моя страна выдержит тишину?» [4] Скорее всего, просто не выдержит. Кажется, что годы молчания приучили людей полагаться только на тот шум, который издает правительство. Конечно, «кто-то не выдержит и начнет протестовать, но ведь это будет просто глас вопиющего в пустыне». [5] Но этот глас, однако, будет раздаваться не под покровом информационного шума, а в полной, настоящей тишине. «Громкость звука относительна – по сравнению с предшествующей ему тишиной чем более полным было молчание, тем больший шок вызовет внезапный грохот». [6] Да просто человеческий голос. Трех дней по замыслу революционеров должно хватить для того, чтобы сделать тишину. Правительство надеется на то, что после того как «Англия немного побудет наедине с собой», «связь восстановится» и «бунт прекратится». [7] В свою очередь заговорщики рассчитывают, что установится новый «истинный» и «добровольный порядок», [8] который отменит единственного производителя шума, но создаст множество производителей, каждый из которых свободно начнет производить шум для себя. И для других.

[1] Алан Мур. Дэвид Ллойд. V – значит вендетта: графический роман. Перевод М.Юнгер. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. Страница 187-я.

[2] Здесь же, страница 188-я.

[3] Здесь же, страница 194-я.

[4] Здесь же, страница 189-я.

[5] Здесь же, страница 194-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 196-я.

[8] Здесь же, страница 195-я.

Долг человеческий

Ноябрь 25th, 2018

Stiv Orlando. Zov LodochnikaДолг человеческий – признавать за другими существами разум. Здесь, правда, кроется немалая сложность, поскольку, признавая разумным какое-либо существо, человек одновременно признает его человеком. Признать другой разум человек может только в той мере, в какой существо, претендующее на признание его разумным, может включиться в человеческие отношения. Сама по себе способность мыслить мало чего стоит. Долг разума происходит из того, что человек тоже когда-то был признан разумным. Атланты, вышедшие на сушу в поисках новой среды обитания, увидели только проблески разума в троглодитах, несмотря на то, что в биологическом смысле атланты и троглодиты были близкими видами: у них была «сходная структура скелета и мышц, хотя кости и ткани атлантов, несомненно, гораздо прочнее». [1] У троглодитов была удивительная способность адаптироваться к любому климату, которую атланты находили и в себе, хотя способность к адаптации атлантов была основана в первую очередь на технике, а не на биологии. Троглодиты обладали при этом только начатками самосознания, поскольку атланты не могли и вообразить совместную жизнь с этими существами в одном обществе, несмотря на то что троглодиты «чрезвычайно социальны и обладают зачатками понимания власти и веры. Они создают орудия труда и предметы примитивного искусства, формируют семьи и охотничьи отряды. Они могут быть миролюбивыми созданиями». [2] Все это могло означать, что атланты могли в чем-то сотрудничать с троглодитами, хотя их способность к  самосознанию признавали только некоторые атланты. Однако первая атлантическая власть, которую обрели троглодиты, увидела в этом народе только «величайший возобновляемый ресурс суши», именно источник «труда», «секса» и «еды». [3] Атланты несут ответственность за власть амфибий в большой, но только в некоторой степени, поскольку она составилась из тех, кто сбежал из атлантических биологических лаборатории. Бывшие «лабораторные рыбки» объявили себя богами и вождями троглодитов, то есть человеков, [4] понимаемых здесь в узком, видовом смысле слова. Однако амфибийная власть, хотя и была трагической случайностью, но могла стать началом поколений властителей, способных обитать в двух средах, в воде и на воздухе, поскольку атланты бредили генной терапией и видели в амфибиях возможность закрепиться на суше. Второй путь, при котором они могли бы составить с троглодитами одно общество, был закрыт для них в силу только некоторой разумности обитателей суши. Но атланты могли двинуться и другим путем, идя не от разума к обществу, а от общества к разуму, если уж способность жить в обществе – это главный признак разумного существа. Людям уже приходилось признавать другие существа разумными, так они признали разумными своих предков. которые не были вполне людьми в сравнении с современным человеком. За свою разумность троглодитам, оказавшимся под властью амфибий, пришлось заплатить немалую цену. Но ведь и те, кого разумным может признать человек, тоже заплатили эту цену.

[1] Стив Орландо. Артем Траханов. Прибой: Зов Лодочника. — Санкт-Петербург: Комильфо. 2015. – 168 страниц. — Номера страниц не указаны. Читатель должен размечать их самостоятельно. — Страница 58-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 85-я.

[4] Здесь же.