Любимый инструмент

Машина, — наша собственная Машина, не та, что подброшена нам инопланетянами, – единственная система на Земле, которая эволюционирует. Человек, организации и демоны, о поведении и предпочтениях которых известно из самых разных источников, изменяются только в связи с потребностями машины. Представления, согласно которым машина развивается из потребностей человека, — а основываясь на этих представлениях, можно было бы утверждать, что эволюционируют пусть хотя бы потребности человека, — неверные. Человек и не приспосабливается к машине, — машина просто приспосабливает его к себе и на свое усмотрение. Усмотрение машины особенно заметно в момент, когда ей необходимо знать местоположение человека, который почему-то не хочет, чтобы она его знала, когда она стремится выяснить мысли человека, который как раз не хочет, чтобы они стали ей известны, или обращается за какими-то другими его данными, которые кажутся человеку достойными сбережения и укрытия. Человек не хочет, чтобы его обнаруживали и исследовали вопреки его желанию. Арсенал машины, направленный на изыскание человека, поражает воображение — здесь есть «самовыслеживатели, сразусообщатели, скородопрашиватели, голографические сниматели пальцевых отпечатков на расстоянии, тихоподслушиватели, лазерные приметосборники и стереостучатели», [1] — хотя это только малая, и самая безобидная часть арсенала. Машина в состоянии не только обнаруживать человека, открывать его мысли и влиять на них, но в случае необходимости она может запереть человека в каком-нибудь ограниченном пространстве, создать для него тюрьму из чего угодно, даже из того, что его обычно защищает – может превратить его дом — в тюрьму, а его рабочее место – в ад, — а будет нужда — выстроит ее из радиоволн. Человек, конечно, сопротивляется. Машина не могла бы эволюционировать, если бы не создала для каждого своего инструмента противовес, возникающий, как может показаться, из потребности человека к сопротивлению, но на деле — только из потребности машины в развитии: машина создает инструмент, затем создает инструмент, с помощью которого она может обезопасить его, а затем еще один инструмент. Человеку нужен не инструмент сам по себе, а защита. Машине нужен человек как инструмент. И в том числе как инструмент, который будет направлен против других инструментов. Возникновение единой сети Контроля, большой машины, которая покончила с относительной независимостью инструментов, включая человека, не приводит к остановке развития машины. На границах инструментария машина сохраняет и тех людей, которые выступают против «Введения Вероятностного Контроля», [2] и значит, против машины, и тех людей, которые всегда были против какого угодно контроля, поскольку он мешает им получать богатства неприемлемым для машины способом. Человек, находящийся вне контроля, важен Машине, потому что он не только сопротивляется ее инструментам, но угрожает, а точнее, грозит самому ее существованию. Ни один другой инструмент, за исключением человека, никогда еще не покушался на самое Машину. Машина не всех, но некоторых людей, за это любит.

[1] Владимир Покровский. Тысяча тяжких: фантастический рассказ. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страницы 267-я и 268-я.

[2] Здесь же, страница 273-я.

Счастье, основанное на чувстве времени

У человека нет чувства времени. Если человек видит «смену дня вечером, а вечера ночью, то он не путает день с ночью», [1] но если не видит, как это происходит в условиях полярного дня или ночи, то очень быстро сбивается с привычного жизненного ритма. «Итальянцы делали опыт с людьми и животными: поместили людей и петухов в абсолютно темную пещеру. Оказалось, животные сохранили свой обычный жизненный ритм, а люди через неделю полностью потеряли чувство времени». [2] Утрата чувства времени человеком, вполне возможно, есть событие культурное. Отказ от внутреннего хронометра и обращение к хронометру внешнему, стал, возможно, важнейшим событием в жизни человека, освободившим его от жестких заданных ритмов для культурной работы. «Выработка «рефлекса времени», пробуждение или воссоздание «шестого чувства», [3] таким образом, не только обратили бы человека к ранним психическим, но и к более низким культурным состояниям, ведь «рефлекс времени» приведет к материальным потерям и, кроме прочего, к тому, например, что «швейцарцы и русские с их часовой промышленностью и всемирным экспортом часов окажутся банкротами». [4] Возвращение к внутреннему хронометру, который предполагалось согласовать с механическими хронометрами, означало бы и утрату счастья, поскольку счастье возможно, как свободное обращение к разным ритмам жизни. Источником постоянных соблазнов для исследователей служит мозг, — а это «такая машина, такая машина», — процессы в котором «имеют определенную частоту – 10 герц. Это так называемы альфа-ритм». [5] Внутренний хронометр у человека с точки зрения исследователя есть, только он без стрелок. Достаточно «установить стрелки» в этих часах и все». [6] Но это только первая часть задачи: она успешно была решена, хотя ее решение и вызвало опосредованное столкновение великих держав и промышленных групп. Внутренний хронометр немедленно закабалил и ограничил человека: «Послушайте. Как идет время. Вот оно. Вот его шаги! Черный тоннель. Длинный тоннель. Это то самое обычное время, которое вы, дураки, определяете по часам. Вы видите километровые столбы в тоннеле? Это не километры. Нет! Это часы и минуты… Часы и минуты… Часы и минуты». [7] Вряд ли человек, если только к этому не приведет какая-нибудь крайняя, например, военная необходимость, согласится жить в этом тоннеле. Но за первой частью задачи следует «производство серийной аппаратуры для выработки «рефлекса времени», [8] а с ним вместе, предложение таких внутренних ритмов, которые заместят утерянную внутреннюю свободу непосредственными культурными феноменами и, в том числе, счастьем. Небольшая конструкция, состоящая из шлема с электродами, «излучателя с автогипнотизером и часами», электроэнцефалоскопа [9] и кресла, чем-то напоминающего электрический стул для преступников и вот оно — счастье.      

[1]Всеволод Слукин, Евгений Карташев. Вас зовут «Четверть третьего»? Научно-фантастическая повесть. — В книге: Вас зовут «Четверть Третьего»? Сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник И. Казанцева. –  Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1965. – 308 страниц с иллюстрациями — Страница 104-я.  

[2] Здесь же, страница 118-я.

[3] Здесь же, страница 104-я.

[4] Здесь же, страница 133-я.

[5] Здесь же, страница 105-я.

[6] Здесь же, страница 106-я.

[7] Здесь же, страница 141-я.

[8] Здесь же, страница 133-я.

[9] Здесь же, страница 113-я.

Машина счастья: промышленный вариант

Все способы достижения счастья ненадежны. Есть только один надежный способ достичь его – машина счастья или, если пользоваться техническим языком, «биоэлектрический генератор эмоций», [1] он же генератор «тонкого, тщательно программированного генерирования эмоций путем комплексного биохимического и биофизического воздействия на организм». [2] Судьба создателя этой машины, а она печальна, не должна рассматриваться в качестве отрицательного примера, ведь в поисках пределов счастья он готов был шагнуть в те пограничные области, где счастье снова становится зыбким. Простой пользователь машины счастья этих областей вряд ли сможет достичь при тех ограничителях, которыми будет обязательно снабжена машина при ее массовом производстве. Пользователь получит машину не такую мощную, как лабораторный образец, зато более надежную, с автономным питанием, с выбором известных функций, носимую, ведь переживать счастье хочется постоянно, а не только возле розетки. В основе счастье лежит особым образом переживаемое время —  известно, что человек счастливый не замечает времени в той мере, как его чувствуют все другие люди, — и машина счастья в первую очередь изменит личное время: «три часа, проведенные за генератором, воспринимались мозгом как пять минут или чуть больше». [3] Машину счастья, следовательно, можно будет использовать и только как генератор личного времени, чтобы поскорее пережить какие-нибудь наскучившие промежутки жизни. Не все люди стремятся пережить и всеобъемлющее счастье: то, что исследователь считал недостатком машины на ранних этапах ее разработки, а именно однобокость» [4] переживаний, станет полезной и незаменимой функцией машины, которая сможет генерировать обычные удовольствия. «Завершенная модель счастья», [5] которую машина счастья производит в лабораторных условиях, будет значительно облегчена, ведь, как выяснилось в ходе исследований, полное всеобъемлющее счастье близко по своим характеристикам состояниям, в которых пребывают некоторые параллельные по отношению к нашему миры. Машина счастья – удобный и доступный способ транзита из одного мира в другой: вопреки теоретикам луча, которые утверждают, что движение из мира в мир «допустимо лишь в одном направлении», [6] она позволяет, скорее всего, двигаться по лучу в противоположных направлениях. Машина счастья, таким образом, затрагивает не только проблему организации эмоций, но и самое устройство мира, не только в физическом, но и в социальном смысле, ведь население некоторых параллельных миров отбирается, в отличие от нашего мира, где живет всяк, кто захочет, только на основе высочайших нравственных и интеллектуальных критериев: в этих мирах машина счастья видится чем-то вроде свободного допуска на закрытую территорию. Все, кто приобретет машину, спокойно туда переселится. Но как раз функция, позволяющая переселяться, в массовом образце наверняка будет отменена, а точнее, будет просто уменьшена мощность генерируемого счастья. Возникнет «мир, в котором счастливы все». [7] И счастливы надежно.     

[1] Ант Скаландис. Скажите там, чтоб больше не будили: фантастическая повесть. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 31-я.

[2] Здесь же, страница 35-я.

[3] Здесь же, страница 37-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 38-я.

[6] Здесь же, страница 49-я.

[7] Здесь же, страница 44-я.

Ни слова о насосах

Ленинградские литературные и научные критики заманили московского писателя К., автора научно-фантастического романа «Ота-океаноборец», в Ленинград на семинар по научно-художественной литературе и устроили ему разнос. За насос. Роман пользовался успехом у любителей научной фантастики. Но что думали о романе они – неизвестно. С точки зрения недоброжелателей роман рассказывал об одном «одержимом японце», который «всюду возвел вулканы, чтобы океан теснить, моря осушать, увеличивать территорию Японии». [1] И научные, и художественные критики сходились на том, что в основе литературе лежит «правда». Испытание правдой роман не выдерживал. Откачивание прибрежных вод Японии, огражденных вулканическими дамбами при условии, что объем этих вод известен, заняло бы почти два века. «При этом уровень океана поднимется на пять метров», и «человечество потеряет больше, чем приобретет». [2] «Художественность» романа, если предположить, что художественность основана на «точности» «наблюдений», «деталей», «словечек», тоже висит в воздухе: «в будущем никто из нас не бывал, в космосе автор не бывал, океаны не осушал». [3] Художественность романа соотнести не с чем: «к образу марсианина упреков нет, никто не видел марсианина, описывай как хочешь, первыми попавшимися стертыми словами». [4] Но этой части критики, хотя она вела к обвинениям в «эскапизме», возражать было легче всего. Автор предполагал, что посвятил роман «перспективам развития». «Бытует модное мнение, что планета наша тесновата, иные за рубежом оправдывают воинственность теснотой». А океан – «это символ простора». «Впереди простор у человечества». [5] Роман, с точки зрения автора, был обращен к теме «вечной борьбы человека с природой, скуповатой и неподатливой», [6] в результате которой человек, если использует достижения науки и техники, решительно расширит пространство для своего развития. На это никто не мог автору ничего возразить. Но выяснилось, что возмущение критики на самом деле вызывала не слабо обоснованная техническая сторона проекта осушения океана и не подвешенная в воздухе художественность, а насосы. Автор предполагал, что японцы для откачки воды из прибрежных зон применят мощнейшие насосы. Насосы вызвали раздражение, возмущение и отповедь как со стороны защитников научности, так и художественности. Насосы возмущали защитников науки гигантскими, в сравнении с существующими насосами, размерами – «насосы-битюги», [7] – и своими ничтожными возможностями в сравнении с возможностями насосов будущего – «убогие насосики». [8] Защитники художественности прямо запрещали насосам быть темой для художественных книг: «есть только три вечные темы: любовь, борьба, смерть». [8] И насосов в этом списке нет. Нет их и в списке героев. Героем может быть только человек. Но зато вокруг них, по воле критиков, возникла тайна. Автор считал, что все приключения начинаются с телефонного звонка. Телефонный звонок прозвенит. Но кажется впервые в истории литературы приключения начинаются все-таки с насосов.    

[1] Георгий Гуревич. В зените: научно-фантастический роман. Художник Г. Метченко. — Москва: Молодая гвардия, 1985. – 303 с., ил. — (Библиотека советской фантастики). – Страница 14-я.  

[2] Здесь же, страница 24-я.

[3] Здесь же, страница 25-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 27-я.

[6] Здесь же, страница 30-я.

[7] Здесь же, страница 24-я.

[8] Здесь же, страница 28-я.

[9] Здесь же, страница 30-я.

Концепция личного и Антимир

Человек, вступивший в контакт с Антимиром, оказывается в довольно сложной, даже болезненной ситуации, ведь у него не остается на руках никаких доказательств этого контакта. Доказательства нужны человеку не столько для того, чтобы что-то доказывать другим, хотя и для этого тоже, а для того, чтобы поддержать свой собственный разум, который начал сомневаться в достоверности происходящего. Представители Антимира, оперируя «пучками энергий», «имеют возможность выполнить здесь любую работу и создать любое материальное тело», [1] но отказываются создавать доказательства своего проникновения, поскольку полагают и вполне обоснованно, что в мире, где есть «враждующие группы», [2] появление таких доказательств даст перевес одной из этих групп: «создалась бы возможность злоупотреблений, произошло бы вмешательство в суверенные права обитателей» «разумного мира». [3] Но представители Антимира готовы выполнить какую-нибудь личную просьбу человека, например, «материализовать такой же костюм, который висит» у него «в шкафу в комнате». [4] Человек соглашается перейти к рассмотрению личных просьб, однако имея в виду, что выполненные личные просьбы могли бы все-таки быть доказательствами контакта – не для других, так хотя бы для него самого. Второй костюм, хотя вещь и приятная, вряд ли мог послужить таким доказательством, поскольку нисколько не соответствует значению контакта: костюм и контакт цивилизаций! Однако выясняется, что поле контакта ограничено не только требованиями Антимира, но требованиями мира тоже: новый автомобиль, который Антимир мог бы без труда предоставить человеку, не будет «зарегистрирован», рояль «некуда поставить», а прибавку к зарплате тоже придется как-то объяснять. А не объяснишь. [5] Человек может получить «личное» только через реализацию общего — «личное» возникло бы, если «обводнить Сахару», «уничтожить Австралийские Кордильеры», «растопить льды на Северном полюсе», [6] – но реализация общего затрагивает интересы групп и Антимир отказывается эти просьбы выполнять. «Концепция личного», которую Антимир открывает в мире, позволила исследователям из Антимира сделать вывод о том, что время, когда начнутся регулярные контакты между миром и антимиром, уже близко. [7] Все обещания Антимирв впоследствии, если обратиться к поздним источникам, не сбылись, и были вызваны эмоциями. В качестве компромисса антимир предложил человеку полет в Москву на пять минут в традиционном стиле демонов — по ночному небу и в физическом облике, — а также ремонт протекающей соседской крыши. И то и другое вызвали толки, и в этом смысле могли послужить человеку утешением. А если доказательством — то слабым. Понятно, что позднее представители Антимира стали встречать затруднения в этом мире: с точки зрения человека вряд ли есть смысл подвергать разум искушениям ради обычных аттракционов. И Антимир, видимо, нацелился на то, чтобы вопреки словам своих представителей, человеческую «концепцию личного» разрушить.

[1] Север Гансовский. Миша Перышкин и Антимир: фантастический рассказ. — В книге: Вас зовут «Четверть Третьего»? Сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник И. Казанцева. –  Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1965. – 308 страниц с иллюстрациями — Страница 35-я.  

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 36-я.

[4] Здесь же, страница 28-я.

[5] Здесь же, страница 38-я.

[6] Здесь же, страницы 36-я и 37-я.

[7] Здесь же, страница 40-я.

Воображение контроля

Машина, подброшенная человечеству инопланетянами, установила иерархию, поглотившую все человечество почти без остатка. Иерархия не существует без контроля. Между тем, в обществе, подчинившемся инопланетной машине, не видно никаких технических средств контроля, которые соответствовали бы сложности иерархии. Люди пользуются бумажными паспортами. Оставляют письма на почте до востребования. Достаточно бывает по рецепту древних книг изменить цвет волос и приклеить усы, чтобы оставаться некоторое время неузнанным. Сами люди, которые должны как будто стоять на страже иерархии, раз уж технические средства отсутствуют, самоуверенны, безмятежны и беспечны. Существует служба преследования, но преследовать тех, кто покушается на иерархию ей не приходится, потому что таковых нет. Иерархия незыблема. Редкий человек понимает, как устроен контроль: машина превратила в свой инструмент самого человека. Человек – датчик иерархии. Через человека идет постоянный поток информации, который он обычно не ощущает, привык к нему, но дополнительное вмешательство машины в этот поток все-таки замечает и переживает как «присутствие сверхъестественного существа», которое «окружает» его и «забавляется» им, «словно марионеткой», [1] «преследует» его. И спасения нет. [2] Информация, проходящая через человека, может быть визуализирована: в случае необходимости машина показывает человеку фильм, снятый его собственными глазами. [3] В назидание человеку. «Маленький черный квадратик», [4] который по старинке вшивается в одежду человека, видимо, служит только подстраховкой, поскольку машина сделала человека не только датчиком, но и передатчиком. Мир машины – это мир полной и окончательной правды, мир полностью открытых данных. Не случайно, мир до машины известен людям, как «мир лжецов»: «древние, до принятия цивилизацией квалификационной системы, любили приврать». «Они так натренировались в этом деле, что зачастую отличить правду от лжи невозможно». [5] И они нисколько не стеснялись своей лжи, заполняя ею пухлые бумажные тома. Библиотеки сохранились. Но теперь люди стеснялись лжи и не стеснялись правды. На этой правде держалась власть машины, которая «за многие века работы» «ни разу не допустила промаха, попытки усомниться в ее решениях кончались крахом – в человеческих способностях она разбиралась превосходно». [6] Машина работает как часы. Общество ею устроенное идеально. Но почему-то человека не оставляла мысль, что вся правда еще не сказана, что существует что-то «странное в нас», «что изо всех сил стараются, но никак не могут обнаружить наши исследователи», [7] что люди «непостижимы», и «законы логики не действуют» на них. [8] А значит, существует какая-то «другая справедливость», [9] которая учитывает и непостижимость, и нелогичность, и странность человека. И существует другая иерархия, перевернутая или вывернутая наизнанку. Существует пространство вне иерархии. И контроль, который основан не на правде, а, например, на воображении.    

[1] Владимир Орешкин. Нино, одинокий бегун: фантастическая повесть. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 152-я.

[2] Здесь же, страница 151-я.

[3] Здесь же, страница 149-я и 151-я.

[4] Здесь же, страница 157-я.

[5] Здесь же, страница 172-я.

[6] Здесь же, страница 119-я.

[7] Здесь же, страница 138-я.

[8] Здесь же, страница 164-я.

[9] Здесь же, страница 136-я.

Пришествие Голоса

Космические старты разбудили Антимиры. Устоявшейся терминологии для них нет: «возможно, что это был и не Антимир, а просто другой мир, которому еще нет названия на нашем языке». [1] Пробудились неведомые, таившиеся до поры силы, с которыми человек в таком их обличье как будто еще не встречался: возникли необычные световые феномены, «в воздухе затаился звук, слишком низкий, чтобы его можно было услышать, но колеблющий барабанную перепонку», [2] в голове зазвучал Голос, который, впрочем, не столько звучал, сколько чувствовался. [3] Человек отчасти был готов к наступлению новой эпохи: он умел различать галлюцинации и световые феномены, вызванные вторжением Антимира, а бред — от диалога, который вели природный его внутренний голос и Голос. Если в голову человека приходила мысль из Антимира, он, конечно, не знал, откуда взялась она, но ясно понимал, что «это не его мысль. Не порождение его собственного мозга. Что-то заставило его так подумать. Что-то со стороны воспользовалось его мозгом и заставило его подумать». Голос Антимира не имел «звуковой плоти» — он был «без тембра, без громкости». Человек «очень отчетливо разбирал, когда думает сам, а когда что-то заставляет его подумать». [4] Впрочем, в те временам Голос не забывал представиться: «Нет, это не бред. С вами общается Антимир». [5] И Антимир, и человек при первых встречах старались выказать себя с самой лучшей стороны. Голос объяснял человеку, «каким образом вопросы и ответы Голоса являются» в голове человека. По его словам, у Голоса «есть аппарат», «кодирующий то, что Голос хочет сообщить», «в виде токов, которые затем наводятся на» мозг человека, минуя речевые каналы. Голос не говорит ни на русском языке, ни каком-нибудь другом языке. [6] Человек – душа нараспашку – предоставлял Голосу сведения по первому его требованию. Световые пятна, которые были инструментами Голоса, досконально обследовали человека, начиная в первую очередь с его книжных шкафов. [7] Человек радовался тому, что чьи-то «внимательные и добрые глаза» «следят за нашей планетой», [8] что «приближаются и регулярные контакты с другими разумными мирами, консультации, советы и взаимная помощь», [9] но кажется, был рад и тому, что взаимодействие, выходящее за рамки редких, похожих на лабораторные эксперименты, встреч, откладывается. Антимир как будто поставил себе правилом контактировать только с теми цивилизациями, которые занимают целиком планету, хотя, если обратиться к другим, более поздним свидетельствам о Голосе, от этого правила отказался. Голос стал более назойливым, он начал маскироваться под внутренний голос человека. Человек тоже стал более скрытным. Отношения человека с Антимиром испортились. Два внутренних голоса – много для одного человека.

[1] Север Гансовский. Миша Перышкин и Антимир: фантастический рассказ. — В книге: Вас зовут «Четверть Третьего»? Сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник И. Казанцева. –  Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1965. – 308 страниц с иллюстрациями — Страница 43-я.  

[2] Здесь же, страница 27-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 28-я.

[5] Здесь же, страница 29-я.

[6] Здесь же, страница 30-я.

[7] Здесь же, страница 31-я.

[8] Здесь же, страница 43-я.

[9] Здесь же, страницы 40-я и 41-я.

Аквариум, спаси!

«Киты – наши друзья. Правда, мы их слегка уничтожили». [1] Такое случается даже между людьми, народами и цивилизациями, что уж говорить об отношении между китами и людьми. На свое несчастье киты не были эстетизированы, даже касатку можно было называть «уродливой черной массой», [2] китов ничто не защищало, слова о дружбе произносились только в минуту отчаяния, охватывавшего человека, и быстро забывались. Киты представлялись человеку просто огромными кусками ворвани, плавающими в океане без всякой пользы. Но век китобойных флотилий за отсутствием китов подошел к концу. Возникли посткитобойные опасения. У китов была своя ниша в океане, которая в силу близкого расположения к поверхности, граничила с нишей человека. Когда киты исчезли, стало ясно, что они, особенно хищные киты, сдерживали напор чудовищ, живших в глубинах океана, и оберегали человека от встречи с ними. Человек считал, что ниша, оставленная каким-нибудь видом живых существ, обязательно заполнится другим видом живых существ. История опустевших ниш показывает, однако, что единственным видом, который заполняет их, является человек. Не всегда лично человеком, но его машинами и животными. Однако ниша, которую занимали киты, была слишком большой и особенной, чтобы человек даже в высшей степени технически оснащенный и размножившийся, мог ее заполнить. Домашних животных, которых он мог бы выпустить вместо китов, у него не было. Корабли занимали только самую поверхность океана. И случилось то, чего человек всегда опасался и что никогда не происходило: из глубин океана на смену китам поднялись чудовища, — поющие, обладающие способностью к гипнозу, ловцы человеков. Ответный ход человека несложно предугадать. Проще всего было бы направить против поющих чудовищ оркестры и побить их музыкой. Человек — это существо музыкально очень хорошо оснащенное. Но сначала было принято направить в океанские глубина военную силу, а потом «правительства всех стран договорились» «собрать кашалотов и касаток, которые есть в аквариумах, океанариумах и водных цирках, и выпустить в море». «Наши друзья» должны были помочь человеку «сражаться с этими чудовищами из глубин», [3] да собственно, сделать за него всю необходимую работу. Человек заселял нишу, оставленную китами, китами же, но теперь в полной мере осмысленными как друзья. «Счастье, что часть китов сохранилась в аквариумах. Теперь мы выпустим их в океан, и всем снова станет хорошо». [4] Ждать результат придется долго. На годы, если не на десятилетия, человек должен будет оставить прибрежные зоны, поскольку чудовища атакуют и прибрежные зоны. Но без китов об океане пришлось бы совсем забыть. Впрочем, еще не всех китов доставили к морю, а чудовища уже вошли в реки. [5] История человечества как земно-водной цивилизации на этом должна бы закончиться. Но в аквариумах живут не только киты…   

[1] Михаил Пухов. Контратака: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 169-я.  

[2] Здесь же, страница 162-я.

[3] Здесь же, страница 169-я.

[4] Здесь же, страница 170-я.

[5] Здесь же.

Время машины закончилось

Пришла пора сломать Машину. История человечества делится на время Машина и время человека. Время человека известно стремительным развитием, заселением космического пространства, открытием новых миров и беспрестанными конфликтами: «большинство людей занималось не своим дело, они мотались по жизни, не в силах найти достойного места… Вспыхивали войны, по самым пустяковым поводам переселенцы других миров сражались друг с другом, а уж с их прародительницей Землей стычки шли постоянно». «Мир погряз в сумасшедших желаниях, все хотели несбыточного», «авантюристы» «пытались освоить все больше планет, пригодных для жизни». «В цивилизации царила анархия». [1] Люди понимали, что так дальше продолжаться не может, но что делать не знали. Посмотрим правде в глаза — люди ждали Машину. Во время одной из случайных встреч, которая впоследствии получила громкое имя «Контакт», [2] инопланетяне подбросили человеческим космическим разведчикам Машину. Машина оказалась самоорганизующейся, саморазвивающейся и всепроникающей системой. Она инсталлировала в человечество невиданную им никогда прежде иерархическую систему и, опираясь на нее, полностью подчинила его себе. Все мужчины вскоре после окончания школы должны были проходить испытания, смысл которых понятен был только Машине, и получить коэффициент от одного низшего до двухсотого высшего. Женщины получали коэффициент своего мужа, дети – своих родителей. Выражением каких качеств был коэффициент – никто из получавших его не знал: с успехами в школе, наследственностью и положением родителей он коррелировал, но не вполне. Считалось, что он служит выражением интеллектуального развития. Зато он определял жизнь человека во всей ее полноте раз и навсегда: и работа, и средства передвижения, и жилище, и круг друзей, и кредит – зависели только от него. Человек, получивший коэффициент, мог даже не мечтать о том, чтобы потом получить больший, но, правда, мог и не бояться того, что когда-нибудь получит меньший. Анархия, войны, беспорядки, переживание бессмысленности существования – все это осталось в прошлом. С ними вместе, однако, исчезло такое человеческое свойство как любопытство, изобретательский пыл людей угас, люди стали жить прошлыми достижениями, открытие новых миров прекратилось. С появлением Машины ни одного нового мира не было открыто вообще. Инопланетяне могли бы радоваться. Но даже под прессом неподвижной и жестокой иерархии человечество своего развития не прекратило: каждый год среди «тысяч миллиардов» выпускников школ появлялось несколько человек, кто не получал коэффициента, а значит, выходил за пределы иерархии. Судьба этих людей могла быть печальна, ведь по общему представлению они находились ниже иерархии, — хотя, как выяснилось, они могли быть и выше ее. На их счастье и вопреки Машине, человечество сумело сохранить сторонний взгляд на иерархию. Взглядом этим обладали люди с коэффициентом под двести и как раз выше. Но помыслить о том, чтобы разрушить машину, они, конечно, не помышляли. Однажды, впрочем, еще один школьник не получил коэффициента. И помыслил.     

[1] Владимир Орешкин. Нино, одинокий бегун: фантастическая повесть. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 117-я.

[2] Здесь же.

Скобки

Выводим демонов за скобки. Остаются организация, машина и человек. Фактором, который при прочих равных условиях решает судьбу противостояния, кажется человек. Или, точнее, поскольку речь идет о противостоянии с применением сложных технических средств, профессионал. При неравных условиях фактор может быть любым. Факторы, определяющие силу сторон, стремятся к равновесию, но равновесие между людьми находится в последнюю очередь. Организации подражают друг другу: особенно это заметно, когда одна организация, одержав верх в противостоянии, приходит на смену другой, и как будто расплавившись, вливается в новые формы. У машины нет чувства принадлежности к человеку, к организации или к родине, — машина рыщет, где хощет. Люди, участвующие в противостоянии, однажды замечают, что их, например, «личные интеллекторы склепаны в одной мастерской», [1] при том, что интеллекторы должны соответствовать личности человека. Что уж говорить о машинах и различных к ней дополнениях, не связанных напрямую с личностью человека, — они могут оказаться в руках какого угодно человека. Машина свободна по отношению к человеку. Человек учитывает это обстоятельство, следит за тем, чтобы у каждой машины была своя антимашина, чтобы в случае необходимости можно было «погасить свою ауру», уничтожить «запах» и «на всю катушку» запустить «фотоотнятель», [2] раз уж существуют «дезауранты», [3] определители каких угодно следов и фототехника. Антимашина работает не только как минус-машина, но и как плюс-машина — она может «имитировать присутствие» [4] чего угодно, и в первую очередь человека, там, где ничего этого нет. Машина, как и всё, что ни есть на свете, стремится избавиться от внутреннего противоречия, навязанного ей человеком, положившись на «генератор случайных кварков», соединенный «с самым обычным, пусть и усложненным до чрезвычайности, интеллектором, а через него и со всей интеллекторной сетью», [5] и с тем вместе избавить от противоречий самого человека, переведя его под Всеобщий Вероятностный Контроль, при котором, например, «преступление станет невозможным принципиально». [6] Невозможной станет и антимашина. Невозможным станет и порядочный человек, «ведь следить будут за всеми», [7] каждый за каждым, даже если не хочет этого, — так, по-видимому, будет проявляться контроль на уровне человека. Порядочный человек должен пожертвовать собою ради борьбы с преступностью. История человека вообще с введением вероятностного контроля заканчивается. Сторонники контроля надеются на «великих людей», [8] которые направят контроль ко благу человека, но вероятность таких людей слишком мала, чтобы не рассмеяться над ней. А противники контроля – на то, что контроль обязательно окажется в руках тех, против кого он как будто направлен, и превратится в свою полную противоположность. В нем возникнут свои собственные противоречия, несмотря на то, что противоречия между машинами, организациями и людьми будут отменены. Вводим в скобки демонов.      

[1] Владимир Покровский. Тысяча тяжких: фантастический рассказ. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 267-я.

[2] Здесь же, страница 269-я.  

[3] Здесь же, страница 260-я.

[4] Здесь же, страница 270-я.

[5] Здесь же, страница 248-я.

[6] Здесь же, страница 249-я.

[7] Здесь же.

[8] Здесь же.