Вместо любви

Исследователь, стремящийся достичь истины, должен свои отношения с миром, основанные на симпатии, разрушить, а органы, вырабатывающие симпатию, окоротить. Редкий исследователь, впрочем, находит в себе силы сделать это сам или сделать в необходимой мере, поэтому работу отречения делают за него профессионалы своего дела, со всякими предосторожностями, конечно, прикрываясь личностными конфликтами, недосмотрами и, — куда тут без них, — случайностями. Случайностей в этом деле не бывает. Начальство заранее извиняется: «рано или поздно придет время, когда в твоем распоряжении окажутся люди, много людей. Зачастую их судьбы и даже жизни будут зависеть от тебя. В мире нет более тяжкой ответственности, поверь. И, быть может, тогда ты вспомнишь меня… и поймешь». [1] Потом поймешь, почему мы сейчас решили отобрать у тебя твою любовь. Лес Ксанфы, питавшийся эмоциями разумных существ, [2] перенесенный человеком на Марс, начал искать эмоций у человека, однако только эмоций счастливого, радостного, дружески настроенного и сильного человека. Человек именно такое существо. Найти людей, которые бы излучали «страх, гнев, горе», [3] было невозможно, и лес и человек зажили душа в душу, за исключением одного случая, который потребовал проверки. Понадобился человек несчастный, неуверенный, потерянный, но при этом человек, перед которым лес открыл бы свою, неоткрытую еще тайну. Товарищам исследователя, конечно, случайно пришла на ум мысль «разыграть сценку» между исследователем и его любимой. «Если бы она не согласилась так сразу», то товарищи отступились бы, но она согласилась разыграть сценку разрыва, а потом отправить смятенного исследователя в лес. Лес отреагировал бурей. Исследователь остался жив, осталась жива его любимая, но товарищи все равно никогда не простят себе этого эксперимента. [4] «Скверно» получилось, что там говорить, но он должен учесть, что эксперимент удался, а она любит его. [5] А он, хотя лес покорно расступается перед ним, наверное, уже нет, поскольку теперь находится с миром не в отношениях любви, а необходимости. Он должен был это понять, и он понял. Экспериментаторы на Марсе укрылись за нелепым, необдуманно принятым решением. Верить им нельзя. На Земле и раньше, куда в менее счастливые времена, даже среди людей, которые подвергались постоянному давлению несчастий, вроде сотрудников районных отделов внутренних дел, а это как раз исследовательские организации, обязательно находились люди, высмеивавшие, уничижавшие и прямо обрывавшие возникавшую между их товарищами и миром симпатию. Судя по тому, что начальство терпело их небрежение службой, своим внешним видом и физической подготовкой, люди это были неслучайные. Кто-то должен дразнить видавших виды, уверенных в себе, талантливых, пусть талантливых странными и даже осмеянными талантами, а того круче, «безгрешных», [6] людей. И понятно, ради чего их надо дразнить. Ради истины.  

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Лес Ксанфы: научно-фантастический рассказ. – Юрий Брайдер, Николай Чадович. Ад на Венере: сборник фантастики. Составитель Н.И. Орехов. — Минск: Эридан, 1991 – 168 с. – (Фантакрим – extra. Выпуск 8).

[1] Страница 116-я.

[2] Страница 121-я.

[3] Страница 121-я.

[4] Страница 121-я.

[5] Страница 122-я.

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Ищейка: научно-фантастическая повесть. – Здесь же.  

[6] Страница 127-я.

Каменья

Люди всегда знали о демонах, запертых в камнях, и всегда мечтали их освободить, однако известно только одно место, точный адрес которого никто нам, конечно, не назовет, где человекоподобные сапиенсы научились демонов выпускать на волю и существовать с ними. Люди, ориентирующиеся на ученую терминологию, описывают камни, внутри которых находятся демоны, как «весьма сложный и совершенный природный компьютер», «минеральную структуру», «способную глубоко и гибко влиять на мыслящее существо», хотя сама она «лишена души и разума». [1] Ученая терминология, когда речь заходит о демонах, становится только формой иносказания и способом избегать существа дела. Общих сведений уже достаточно, чтобы понять, что камни с демонами внутри обладают душой, разумом, волей и социальностью. У каждого из них есть длинная история. «Они передаются из поколения в поколение. Отец, вручивший свой» камень «сыну, может спокойно умереть. Камень поможет его наследнику выбрать путь в жизни, защитит от врагов, удержит от опрометчивых поступков, даст совет в трудную минуту». [2] Камень с демоном становится «частью мозга» своего владельца, «хранилищем коллективной памяти поколений», без камня он ничто – «существо, лишенное корней, своего прошлого». [3] Демоны – это проводники, ведущие за собой людей, поколения и целые народы. Но ведут они людей не абы где, не в пустынях, а по тем путям, которые люди уже проложили, и в соперничестве с ними: «едва только вы сделались владельцем камня, как началась невидимая борьба между вашей личностью и всем тем, что было заложено» в камне. [4] И это соперничество может довести человека до беды. Камень с демоном различает добро и зло – и это главное, что позволяет отвергнуть ученую терминологию, — перед ним открываются не все пути человеческие, но пути, по которым хотел бы ходить владелец камня: «станете использовать его для зла, и скоро, даже помимо вашей воли, зло это начнет приумножаться». [5] Пока владелец камня не становится «живым воплощением демона» зла. [6] О тех, кто прошел бы до конца путь добра, ничего не известно. Но, видимо, нет ничего хорошего и в том, чтобы с помощью демона, запертого в камне, стать демоном добра. А может быть, это и невозможно. На счастье, в камни, хотя камни не равны друг другу, заложен потолок возможностей — «у магии есть предел совершенства», [7] — который определяется не только силой демона, но и системой предосторожностей, выработанной обществом. Сапиенсы «встречаются со своим» камнем «еще в младенческом возрасте», но «играют с ним» только «по несколько минут в день, как бы привыкая. Носить камни постоянно дозволяется лишь в зрелом возрасте». [8] Старейшины «демонстративны не носят» их. [9] Есть время освобождать демонов от камня и есть время освобождать демонов от себя.

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Мертвая вода: научно-фантастическая повесть. – Юрий Брайдер, Николай Чадович. Ад на Венере: сборник фантастики. Составитель Н.И. Орехов. — Минск: Эридан, 1991 – 168 с. – (Фантакрим – extra. Выпуск 8).

[1] Страница 50-я.  

[2] Страница 49-я.

[3] Страница 50-я.

[4] Страница 50-я

[5] Страница 50-я.

[6] Страница 53-я.

[7] Страница 51-я.

[8] Страница 50-я.

[9] Страница 52-я.

Пленник абсолютного времени

Реальность держится на Машине. На «аппаратуре так называемого «абсолютного времени», [1] которая позволяет совершать путешествия во времени, не подвергая опасности основное время. «Реальность, в которой произведено изменение, в самый момент изменения отпочковывается от нашей и, возможно, существует самостоятельно. Некоторое время, пока изменения не разрослись, она должна быть похожа на нашу». [2] Но мы о ней ничего уже не знаем. «Происходит нечто вроде роста дерева. Ствол – это наша реальность, каждое путешествие дает ответвление, параллельный побег. В один и тот же момент прошлого можно осуществить два и три путешествия, соответственно возникнут две или три реальности. Но они никогда не пересекутся». «После того как машина вернулась в настоящее, мы ничего не можем сказать о ней, той реальности. Невозможно вторично попасть в эту параллельную», ответвленную, «реальность». [3] Но все это только теория, а точнее, благие к ней пожелания. Начиная с «двенадцатого октября тысяча девятьсот шестьдесят шестого года», когда сибирские ученые «осуществили первый запуск в прошлое на одни сутки», [4] ответвленная реальность не только образовала крону дерева времени, но и смогла проникнуть вглубь ствола. Внутри ствола абсолютного времени начали расти стволы времени, не имеющие кроны, но состоящие из кусочков времени, возникших в результате запуска капсул времени в прошлое. В общем потоке времени эти стволы не заметны, но жизнь человека, который попал в них, превращается в беспрерывное возвращение в прошлое и переживание уже прожитого. А поскольку запуски в прошлое начали производить самые разные исследователи, не только сибирские, то человек, отброшенный во времени на несколько месяцев назад, внутри этого срока может быть отброшен еще на один срок, и еще. Время его зацикливается только в пределах каждого срока, а все вместе «эти реальности складываются последовательно». [5] Человек, попавший в такой ствол времени, проживает сложную, даже ужасную жизнь. В нашей, абсолютной реальности, когда он добирается до нее, он, конечно, никому ничего объяснить не может. Специалисты считают его проблему «слишком бредовой идеей», [6] и отказываются ему помогать. Жить он будет вечно, но жить будет «в параллельных реальностях, и они по-прежнему будут выстраиваться в очередь, пока будут продолжаться путешествия во времени». [7] Спасение свое он видит в том, чтобы «отключить аппаратуру «абсолютного времени» и начать историю человечества с двенадцатого октября тысяча девятьсот шестьдесят шестого года», [8] когда был произведен первый суточный полет в прошлое. Машина времени или прекратит работу, или абсолютное время соединится со своей кроной. Тогда он сможет прожить какую-нибудь ветвь. Надежда зыбкая. За всю историю человечества никому и нигде не удавалось еще избавиться от машины. А одиночки не могли даже приблизиться к машине, поскольку все остальные на страже машины стоят. На страже абсолютного времени. На страже реальности.   

Виктор Колупаев. Фирменный поезд «Фомич»: научно-фантастическая повесть. Художник Виктор Бахтин. — Москва: Молодая гвардия, 1979. – 271 с., ил. — (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 37-я.  

[2] Страница 37-я.

[3] Страница 37-я.

[4] Страница 36-я.

[5] Страница 38-я.

[6] Страница 39-я.

[7] Страница 41-я.

[8] Страница 41-я.

Жизнь без демонов

Человек, который решил живым отправиться в ад, должен подумать о демоне-проводнике. Демоны-проводники не являются по первому звонку, но на Земле их можно найти, если иметь терпение. Люди и демоны сосуществуют: демоны пользуются достижениями человечества, а человек – достижениями демонов, которые знают пути человеческие лучше человека. Демоны всегда рядом. Они могут провести человека по закоулкам, о которых он не имеет никакого представления, хотя это его собственные закоулки. Находятся демоны и для ада, поскольку тот ад, что доступен живым, это тоже творение человека. Демоны указывают человеку на сущность его мира: «вы живете в мире собственных иллюзий, возвеличиваете самые обыденные вещи, вами самими придуманную игру выдаете за объективную реальность. Из вполне естественных для любого примитивного живого существа биологических функций вы создали целую философию. Ваша жизнь – мираж, сон, пустота». [1] Демоны преувеличивают. У человека есть тело — и оно серьезно влияет на иллюзию. Там, куда человек только начинает проникать, найти демона-проводника сложно, но не потому что демонов там нет, а потому, что демоны в отсутствие человека, а точнее без всей его культуры, что они называют иллюзией, но в которой они так любят находиться, ничем человеку помочь не могут. Случайностей, при помощи которых демоны так ловко управляются с человеком, в таких местах не бывает. «Случайности могут быть на Земле или на марсианских курортах». [2] Без помощи культуры демон не способен даже напоить человека. Там, где нет миражей, созданных человеком, демон «не в силах передвинуть даже пылинку». [3] Демон, чтобы стать проводником в таком неиллюзорном мире, должен ждать, когда разум человека освободится от эмоций, «от власти тела», преодолеет «конечность и ограниченность», из слуги превратится в хозяина, станет «бесконечным и неисчерпаемым орудием познания». [4] Но и в этом случае помочь он человеку не сможет, потому что человеку нужно сойти в ад живым. Такова задача, поставленная человеком самому себе. Могущественные религиозные организации, объявившие об открытии ада на Венере, а рая на Марсе, вынуждены брать на себя роль демонов-проводников. Но роль эту, видимо, в силу простоты культурного пространства, ограниченного стенами самодвижущихся поселений и ближайшей к ним окрестностью, они тоже понимают довольно просто: человек получает зашитую под лопатку «пиликалку», [5] и навсегда оказывается под властью проводников. Известно, что избавиться от демона-проводника сложнее, чем найти его. Избавление от «пиликалки» сложнее во много раз, правда и жизнь без нее близка свободе, хотя потратить обретенную свободу можно только на то, чтобы долететь от венерианского ада до марсианского рая, а оттуда, видимо, до Земли. В этом круге у Земли своя роль: свободы там нет, жизнь отчаянно иллюзорна, хотя и голодна, но демоны-проводники ничего не втыкают тебе под лопатку.        

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Ад на Венере: научно-фантастическая повесть. – Юрий Брайдер, Николай Чадович. Ад на Венере: сборник фантастики. Составитель Н.И. Орехов. — Минск: Эридан, 1991 – 168 с. – (Фантакрим – extra. Выпуск 8).

[1] Страница 27-я.  

[2] Страница 11-я.

[3] Страница 27-я.

[4] Страница 27-я

[5] Страница 11-я.

Трещина

Человек, столкнувшийся с демонами, проходит ряд состояний, из которых не может вывести правил поведения, но может предчувствовать приближение демона. Травма мироздания предшествует встрече человека с демоном: «в небесном своде» появляется «трещина», [1] проникающая во всю глубину мироздания – «эфирная трещина», «трещина в небе», [2] – которая вскоре как будто затягивается, но через время эта «знакомая трещина» снова пересекает небо. [3] Человек навсегда останется в треснутом мире, хотя демон может больше не вернуться. Трещине предшествует чувство «беспричинного» «совершенного счастья» [4] в котором трещина тоже производит работу и вызывает «чувство напряжения, какого-то разлада», тревоги, а за тем в нем же порождает чувство уверенности, что человеку «ничего не грозит, хотя вокруг неблагополучно». [5] Сознание человека отключается на все время встречи с демоном, нет у человека ни мыслей, ни языка, ни речи для демона, и чувства настраиваются, то включаются, то выключаются в надежде вызвать «другое чувство», о котором известно только то, что оно есть. [6] И когда это чувство находится, человек всем существом своим, «нервами» впитывает «изменчивость цвета, формы и запахи, словно» становится «приемником отовсюду идущих волн», которые по мере приближения демона все менее походят на «обычное воздействие природы», [7] и с тем вместе переживает благотворный «разлад с окружающим», [8] ведь окружающее – это природа. Память человека, как его ум и чувства, тоже не очень годится для встречи с демоном, она тоже, то появляется, то вдруг пропадает, оставляя лишь разрозненные воспоминания. И эти воспоминания мало что могут сказать о встрече с демоном. «Наш язык – порождение земли и земного образа жизни. Пользуясь им, легко описать тот уголок Земли», где произошла встреча с демоном, «но для безбрежного космоса он не годится, как не годится словарь шумеров для описания синхрофазотрона. Должна произойти постепенная эволюция, а пока…» [9] Не годится язык и для описания самого демона. Разговор с демоном, который еще не смог получить в своё распоряжение тело человека, а только пробился к минеральным границам нашего мира, может быть только беззвучным, идет он внутри человека, а разговор о демоне может вестись только на языке образов. Отсюда, возможно, и происходит страсть демонов к книгам, которые дают им язык и избавляют от космического одиночества. Но даже и беззвучное общение с демонами человек едва выдерживает. Человеку бы самому подумать о книге для демона. Но демоны оберегают сознание человека от перегрузок, [10] может быть, и по этой причине отключают его. После встречи человек непременно засыпает. Сон освобождает от определенности и приносит блаженную неопределенность, делается пространством, где человек понимает демона, дает столь нужные ему слова, хотя и теряет все доказательства встречи. Кроме травмы мироздания.    

Дмитрий Биленкин. Черный Великан: научно-фантастический рассказ. – Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: сборник научно-фантастических рассказов. Художник Г. Перкель. — Москва: Молодая гвардия, 1974 – 272 с. с ил. – (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 103-я.  

[2] Страница 104-я.

[3] Страница 110-я.

[4] Страница 103-я.

[5] Страница 104-я.

[6] Страница 104-я.

[7] Страница 104-я.

[8] Страница 105-я.

[9] Страница 109-я.

[10] Страница 110-я.

Сияющие глаза

Известна склонность человека найденные на других планетах диковинки, назначения которых ему еще не открылись, без всякого опасения переносить в трюмы космических кораблей, переправлять на межпланетные базы, на Землю, украшать ими рабочие кабинеты и даже квартиры. Присвоение, а оно происходит и под видом бескорыстной помощи, которую он оказывает отсталым инопланетным обществам, одна из основных характеристик человека. Дело не только в присвоении артефактов: человек присваивает и те феномены, которые не имеют очевидного материального выражения, но серьезно исправляют его эмоциональные и умственные способности. Человек меняется, присваивая. Узнав о существовании разумных существ, использовавших глаза «как излучатели накопленной в теле энергии», с помощью которой они по крайней мере могли управлять своими звездолетами, люди немедленно пожелали овладеть этой же способностью, несмотря на то что биологам и физикам только предстояло разобраться в том, как возможна «такая оптико-электрическая структура». [1] Сила взгляда человеку известна, но не до той недопустимой степени, чтобы «люди дуэлировали глазами» не в переносном, а в прямом смысле, «исподтишка или открыто» ослепляя «друг друга взглядами». [2] Но вот уже являются «приборчики, измеряющие силу взгляда», [3] представляющиеся вопреки своему названию не столько «взглядомерами», [4] сколько тренажерами для глаз, и вот уже человек научается переключать «аккумуляторы на себя и» переводить «их мощность в интенсивность взгляда», [5] достигая сияния, способного освещать мрак. Взгляд приобретает силу вещественную: человек, в которого метнули взгляд, должен спасаться от него как от летящего камня. Все это, однако, не имеет такого уж большого значения, если уж можно просто бросить камень или осветить мрак фонарем. Но люди открывают в электрическом глазе и те свойства, которым трудно найти замену: к глазам человека, а его глаза стали электрическим прибором, можно теперь подключиться сос тороны и следить его глазами за всем, что он видит, а заодно и за ним самим. [6] Электрический глаз позволяет людям объединяться и в информационные сети, основанные на «мозговом излучении», [7] составляющем, например, основу разумных муравьиных обществ. Человек, конечно, не согласится быть только на одной волне со своими сородичами, ему понадобятся несколько волн, и фильтры, ограждающие его от общей волны и общество от его скрытых в обычном состоянии мечтаний, а теперь помимо его воли открывшихся, но желание мыслить и чувствовать сообща, человеку известно. Человек запретил себе «менять условия обитания живых существ на открываемых планетах», [8] но менять свои человеческие условия существования он себе не запретил. И не думает что-либо запрещать отчасти потому, что ему кажется, будто эти удивительные открытия никогда не войдут «в широкое употребление»: [9] они возможны в лабораториях, но никогда не станут элементом его жизни. Так он думает, и незаметно становится частью большой электрической машины.

Сергей Снегов. Фантастическая одиссея: научно-фантастическая повесть. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 402-я.  

[2] Страница 439-я.

[3] Страница 410-я.

[4] Страница 411-я.

[5] Страница 438-я.

[6] Страница 424-я.

[7] Страница 408-я.

[8] Страница 427-я.

[9] Страница 439-я.

Он утаил, что пишет стихи!

«Никто не имеет права» «ставить какой-либо эксперимент на человеке без его согласия». [1] Пусть человек, подключенный к аппаратам искусственного поддержания жизни, уже отключился от возможности с чем-либо соглашаться или чему-либо возражать, ушел за границу «простой человечности», не будь она помянута в преддверии эксперимента, а также «этики и морали». [2] Но есть экспериментаторы, из тех. что распространяют вокруг себя густые знаки дозволенности, которые без труда проникают через все моральные, юридические, врачебные и прочие мелкие, простые, человеческие препятствия. Волю врачей они сминают. словно это влажные салфетки. Главврач больницы, в которой оказывается подопытный человек, сникает, кажется, при одном только виде экспериментаторов, явившихся в виде пары противоположностей, хрестоматийной, но и в наше время все еще кажущейся «странной», а значит работающей, — «напористый, жесткий гуманитарий и мягкий, весь в шарме техницист», [3] – связывающиеся в представлении врача с рашпилем [4] и ковриком. Но кто бы мог осудить главврача: у экспериментаторов есть и бумаги, и презрение условностей, и «неподдельная страсть» обвинителей, [5] и сверхзадача: они, оказывается, думают над тем, чтобы продлить «духовное существование» подопытного, [6] который при жизни был писателем пусть «некрупным», но «настоящим», [7] и очень важно теперь «выделить, выявить, получить еще не созданное, но зреющее в сознании произведение искусства». [8] Сверхзадача оказывается липовой, экспериментаторы придумали ее для главврача, как и собственно весь эксперимент, который в силу хотя бы его поспешности кажется частью не столько научной, сколько какой-то срочной, но обычной работы, хотя «датчики», «электроды», введенные «в соответствующие участки мозга», «энцефаллограммы» и прочие атрибуты эксперимента, [9] конечно, возникают. Но образы, как будто в ходе его добытые, несмотря на то, что взору экспериментаторов явились стихи, картины, диалоги, сцены из жизни, а это все нисколько не образы последних минут жизни, которые надежно фильтруются «каскадными фильтрами», [10] были забракованы: «вклада в искусство не будет». [11] Потому что добыли они воспоминания. И экспериментаторы думали не об образах, которые, судя по некоторым признакам, экспериментаторы сами когда-то и вложили в голову подопытного, а на обстоятельства его жизни: подопытный, оказывается, «утаил, что пишет стихи! И в журналы не отдавал. Почему?» [12] Загадка, которая ни одному стороннему человеку не показалась бы такой уж загадочной, но зато ему кажется загадочным, волшебным умение экспериментаторов достигать невообразимых глубин человеческого сознания: «человек, почти из могилы читающий едва ли не самые сокровенные свои строчки». «Вторжение в столь интимное – с благими намерениями, конечно, — такое может доконать». [13] И доконать тем, что интимное есть у каждого из человека. В конце концов, «все сбывшееся в нас только часть возможного». [14] Экспериментаторы придут за твоим невозможным.  

Дмитрий Биленкин. Часть возможного: научно-фантастический рассказ. – Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: сборник научно-фантастических рассказов. Художник Г. Перкель. — Москва: Молодая гвардия, 1974 – 272 с. с ил. – (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 114-я.  

[2] Страница 114-я.

[3] Страница 116-я.

[4] Страница 111-я и 112-я.

[5] Страница 115-я.

[6] Страница 115-я.

[7] Страница 112-я.

[8] Страница 113-я.

[9] Страница 113-я.

[10] Страница 117-я.

[11] Страница 123-я.

[12] Страница 121-я.

[13] Страница 121-я.

[14] Страница 123-я.

В полях

Открытие «слабых электромагнитных волн со сложными обертонами», которые «животные генерируют», «впадая в страх», [1] открывает неслыханные возможности для совершенствования общества и окружающей его среды, поскольку «страх или ярость» теперь можно «подавить противоимпульсами той же природы, но с противоположными обертонами». [2] «Преодолеть» таким способом «естественный круговорот жизни», конечно, не удастся, ведь «одни организмы служат пищей другим», [3] но можно совершить «революцию чувств», упразднить «все отрицательные эмоции» [4] и в «автоматическом» «поле святости» создать сферу «вечного довольства и вечной ясности». [5] Исследователи, правда, не находят в этой сфере никаких разумных существ, но зато обнаруживают многочисленные следы поспешного бегства целых народов не только со своих планет, но из своих звездных систем. Жизнь с постоянно подавленными эмоциями, тем более, с подавленным страхом, а страх это одна из главных движущих разумными существами эмоций, невозможна, но автоматика, а ее склонность к совершенствованию хорошо известна, нейтрализует не только «кривые страха, но вместе с ними и линии иных полей». [6] Нетрудно вообразить себе страдания всякого чувствующего существа, попавшего под планетарный эмоциональный контроль, а вместе с тем и каждого мыслящего существа, поскольку мыслить без эмоций еще никому не удавалось. Но это, конечно, только человеческая точка зрения, потому что другая точка зрения не сохранилась. Исследователям, впервые столкнувшимся с планетарным эмоциональным контролем, кажется, что они наткнулись на какого-то «злого, очень властного, очень опасного, очень неумного самодура», [7] которого по человеческой привычке следовало бы проучить, но все-таки они хорошо усваивают себе, что это только «гигантский автомат». [8] Автомат нельзя ни разрушить, ни перенастроить, поскольку «астро-разведчикам запрещено менять условия обитания живых существ на открываемых планетах», [9] но никто не запрещает им обходить условия обитания, включая сюда и земные предписания, поскольку в противном случае они не могли бы действовать. Разведчики создают намеренно сгенерированные поля, подобные тем, что сопровождают все живые существа, привязывают их к настоящим зверушкам, потом к стереообразам, [10] а затем, видимо, освобождают и от этих спутников, создают чистые поля и вызывают в планетарном «поле святости» бурю, состоящую из двух эмоций – «устрашения и страха». [11] Другие искусственные поля вызовут другой отклик планетарного поля. Человека сможет, конечно, и сам укрыться подходящим личным искусственным полем, чтобы защитить свои чувства и чувствовать себя эмоционально свободным, несмотря на контроль. Подлинная история отношений человека с «полем святости» куда как более трагична, но нет никаких сомнений в том, что астро-разведчики справятся с ним. Всем остальным, да хотя бы тиграм и зайцам, не умеющим выбираться из него, придется притерпеться, гены хотя бы поменять, ведь люди, нашедшие в космосе такую машину, конечно, не откажутся перевести ее на Землю и запустить.

Сергей Снегов. Фантастическая одиссея: научно-фантастическая повесть. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 437-я.  

[2] Страница 437-я.

[3] Страница 432-я.

[4] Страница 432-я.

[5] Страница 434-я.

[6] Страница 440-я.

[7] Страница 442-я.

[8] Страница 442-я.

[9] Страницы 426-я и 427-я.

[10] Страница 438-я.

[11] Страница 441-я.

Между звездолетчиками и демонами

Выбор между вмешательством демонов и вторжением звездолетчиков, буде он нам представится, придется делать в пользу демонов. При условии, конечно, что мы – инопланетный мыслящий кустарник, например, или что-то в этом роде, какие-нибудь сапиенсы, живущие в мире ультракоротких радиоволн, потому что звездолетчики – люди. Вмешательство демонов на первый взгляд совершенно неприемлемое, поскольку демоны идут через мозг, чувства и наши отношения с другими людьми, захламляют их, загрязняют и рвут, покажется детским лепетом тому, кто сделался целью звездолетчиков. Демонам можно без труда противостоять, достаточно только довериться показаниям людей, через которых демоны пытаются действовать, ввести демонов в юридический, общественный и, что немаловажно, в психологический оборот. Демоны бесплотны, пока не подчинят себе тело человеческое, в этом преимущество человека, но не только в нем одном: демоны живут долго, они могут ждать, могут оставить в покое одного человека ради другого, даже еще нерожденного, а цель их – книга, которую они используют в каких-то космических комбинациях. И книга — это тоже наше преимущество. Больше книгу демонам взять негде. Сами писать книг они не умеют. Если есть силы — не пиши книгу. Если нет — сядь и напиши, раз уж демоны тебя допекают. Правда, демоны еще управляют стихиями, не стихиями даже, а их отдельными проявлениями, но это мало что добавляет к силе стихий. Звездолетчики в отличие от демонов материальны. Их вмешательство основано на техническом, интеллектуальном и моральном, как им кажется, преимуществе. Звездолетчиков интересует информация, хозяйственная выгода и преимущества местоположения планет. Уже этого достаточно для того, чтобы избегать с ними встречи. Но звездолетчики в силу того, что мыслью могут приводить в движение силы сравнимые со стихиями, а то их и превосходящие, в силу одной какой-нибудь неловкости могут губить цивилизации. Список цивилизаций, которые звездолетчики полностью уничтожили, травмировали, вызвали в них жестокие катаклизмы, трудно обозреть. И в этом списке есть примеры вопиющие. Неверно определив тип излучения для своих локаторов, звездолетчики ослепили целую цивилизацию сапиенсов, использовавших вместо глаз «орган дальновидения», улавливавший «пучок ультракоротких радиоволн». «Их радиосолнце» «еле брезжило в небе. Но для них, разумеется, сумрачный мир вовсе не был сумрачным, так как эволюция создала невероятно чувствительный орган восприятия». [1] Но век для их органа дальновидения эволюция не создала. И когда прилетели звездолетчики, сапиенсы, радовавшиеся своему радиомиру так, как люди радуются своему миру световому, ослепли. В качестве наказания звездолетчики назначили себе в течение долгих лет «спасать то, что еще можно было спасти». Наказание это довольно условное. Ведь редко кому доводилось наблюдать внезапно ослепшую цивилизацию в рамках непредусмотренного программой полета, но все-таки эксперимента. «Мысль об удручающем ад, который нас ждет, как ни странно, доставила мне удовольствие». [2] Родись люди под радиозвездой, они молили бы о вторжении демонов.         

Дмитрий Биленкин. Чужие глаза: научно-фантастический рассказ. – Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: сборник научно-фантастических рассказов. Художник Г. Перкель. — Москва: Молодая гвардия, 1974 – 272 с. с ил. – (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 97-я.  

[2] Страница 101-я.

Хорошая новость для космоса

Общества, составленные из физически отдельных особей, но обладающие при этом единой интеллектуальной и эмоциональной сферой, очень эффективны в преследовании «государственных опасников», [1] которых среди них, правда, давным-давно уже нет, — они находят их среди контактирующих с ними людей, — но уязвимы для нападения извне, поскольку воспринимают атаку на каждую отдельную особь, как атаку на все общество. Хорошо, если особь выдерживает атаку и передает другим свою силу, но если она испытывает страх, ее страх летит во все концы мыслительной и чувственной сферы и приводит «в панику все общество». [2] Помимо того, при «тождестве» «частного и общего» мышление в таком обществе может быть только «предельно утилитарным», [3] иначе, зараженное каким-нибудь одним созерцателем, общество очень быстро погибнет. В этом обществе не может быть «ни речи, ни бесед, ни развлечений, ни отдыха, ни искусства», могут быть «работяги – и только». [4] Это не значит, что особям, составляющим это общество, не достало бы сил на развлечения, будь они разрешены, ведь сил на преследование «государственных опасников» у них хватает. Люди, находящиеся в контакте с такими обществами, заинтересованы в том, чтобы защититься от их возмущения, ведь людям как раз свойственно мечтать, беседовать, созерцать и даже «кейфовать», «не подозревая, что совершается» [5] вокруг, отрешаться от мира. Установка на дешифраторах особых фильтров, «отсекающих все неделовое» в мыслях человека, «всякие там фантазии, поэзию и прочее», [6] – самое первое, что должны сделать люди. Второе, видимо, состоит в том, чтобы всегда изображать работу, а если гулять, но с озабоченным видом. Но это касается только безопасности людей. Общество, устроенное описанным выше образом, подает немало надежд на то, что может быть изменено, ведь оно не только обладает единством, которого люди никогда не знали, но совершенно открыто для постороннего вмешательства: единое общество можно преобразовывать через контакт с любой из его составляющих особей. «Земля наказывает» звездолетчиков «за попытки насадить у туземцев наши порядки без их согласия», [7] но есть мера попыток, находящаяся за рамками инструкций: если «капля за каплей выводить» это общество «за границы утилитарности», то, «может, когда-нибудь станет потребностью то, что сегодня объявляется преступным излишеством». [8] И Земля не заметит. Не сложно догадаться в чем могут состоять эти меры. Люди снабдят каждую особь фильтрами, отделяющими их сознание от сознания общества, какими-нибудь приспособлениями, схожими по свойствам с шапочками из фольги, и единое общество преобразуется. Без этой спасительной операции общество будет обречено на нищету и гибель. Уж в космосе немало найдется свидетельств тому, как общества, создавшие единую интеллектуальную и эмоциональную сферу, становились ее пленниками, рабами и жертвами. Человечество со своим постоянным внутренним раздраем к таким обществам не относится. И это хорошая новость для космоса.

Сергей Снегов. Фантастическая одиссея: научно-фантастическая повесть. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 406-я.  

[2] Страница 406-я.

[3] Страница 415-я.

[4] Страница 410-я.

[5] Страница 412-я.

[6] Страница 416-я.

[7] Страница 406-я.

[8] Страница 416-я.