Атлантида всегда с тобой

Ноябрь 13th, 2018

Stiv Orlando. Zov LodochnikaСреди человеческих идей немало таких, чье происхождение можно объяснить только Атлантидой. Или даже не идей, а страстей, желаний, стремлений и состояний. Назовем их атлантическими идеями, или страстями, происходящими из того, что человечество, предшествующее нынешнему, развилось в море, в Атлантическом океане, но там же, в море, встало перед необходимостью освоить сушу. Оставляем в стороне внутренние атлантические коллизии, которые сопровождали выход атлантов на поверхность. Атлантические идеи – это идеи океанского человечества, атлантов, сохранившиеся внутри идей, принадлежащих сухопутному человечеству, троглодитам, если помнить об изначальных формах его существования. Атланты могли дышать в воде, у них были жабры, и в этом смысле они были подобны рыбам – они должны были все время двигаться. Первые атланты, пробравшиеся на сушу, стремились не только к тому, чтобы двигаться самим, но и к тому, чтобы основывать подвижные поселения, не прирастать к одному месту, подобно моллюскам, передвигаться всем сообществом, а также двигаться внутри него, не застывать ни в частном, ни в общем своем существовании. Возможно, в Атлантиде существовала эта опасность – превращение рыб в неподвижных, приросших к родным камням существ: «атланты не плохие люди. Они просто дремлют и плывут по течению». [1] Но это была уже поздняя Атлантида, настоящие атланты плывут против течения. Те, кто вышел на сушу, принесли с собой и идею постоянного движения, хотя на суше можно обойтись и без нее, на суше можно оставаться неподвижным, если использовать движение воздуха, реки или, в конце концов, прибоя. Из атлантического прошлого происходит идея полета: атланты парили в толще океана, они не были жителями дна, и они не могли помыслить, чтобы жить на дне суши. Первые их поселения вне океана были не сухопутными, а воздушными, они парили в воздухе, используя системы, которые избавляли их от силы притяжения. [2] Практически они левитировали в гигантских водяных пузырях над сушей. Но пришли они не только для полета, а для того, чтобы овладеть воздушным пространством полностью. Они хотели воздухом дышать, и через воздушное дыхание обрести новую степень свободы, не теряя прежней – свободы парить в воде. «Воздух предоставляет нам свободу». «Он угрожает нам, он хранит нас, он позволяет нам творить». [3] Но вода была их родной стихией. Они рассчитывали на компромисс – на то, что смогут стать двоякодышащими. Люди-амфибии – это атлантическая идея. Атланты исследовали пограничные между водой и воздухом зоны, в которых могли бы укрыться амфибии, чтобы использовать ресурсы их наследственности, [4] но, если судить по нынешнему человечеству, должны были в итоге выбрать воздух, а с тем вместе жизнь на дне, относительную неподвижность и отказаться от постоянного океанского бодрствования. Не материальные, а ментальные раскопки позволяют увидеть Атлантиду, но от этого видение не становится менее существенным.

[1] Стив Орландо. Артем Траханов. Прибой: Зов Лодочника. — Санкт-Петербург: Комильфо. 2015. – 168 страниц. — Номера страниц не указаны. Читатель должен размечать их самостоятельно. — Страница 19-я.

[2] Здесь же, страница 17-я.

[3] Здесь же, страница 16-я.

[4] Здесь же, страница 24-я.

Память для супергероев

Ноябрь 8th, 2018

Dzheff Lemir. Chernyi molotСупергерои, когда наступает пора удалиться на покой, приобретают облик простых крестьян, настолько простых, насколько возможно в их положении, удаляются на какую-нибудь ферму в глухом уголке вселенной и постепенно – лет за десять — привыкают к спокойной жизни вдали от битв и треволнений. Многие из супергероев родились и выросли в городе, но «покой», «воздух» и «простор» заставляют их почувствовать себя в деревне «как дома». [1] Нельзя, однако, не сказать, что это идиллия. На деле почти никто из супергероев не отправляется на ферму добровольно. Ферма – это не то, что они вбирают сами, это то, что они получили в результате поражения. Ферма – это тюрьма, да ещё и секретная, условия которой тем тяжелее, что обязанность по сохранению тайны возложена на самих заключенных. И они эту тайну старательно хранят, хотя, если вспомнить о силах и способностях, которыми они обладают, то покажется, будто ограничить их дальше в чем-либо ещё невозможно, но нет – возможно: молотобойца можно запереть в его молоте, взрослую женщину — в теле девятилетней девочки, космического путешественника — в сарае, а человека, перед сознанием которого не могли устоять никакие мыслительные загадки, можно втиснуть в одну или две логические формулы и укрыть беспамятством и страхом. Но того, что сделано, довольно. Ферма находится под давлением нескольких враждебных пространств — космоса, планеты, мегаполиса, городка. Уже в городке, ближайшем к ферме пространстве, куда супергерои могут еще как-то добраться, они встречают предупреждения и непреодолимые препятствия. Супергероям, положившим жизни на борьбу со злом во всех его видах, начиная от уличной преступности и кончая враждебными инопланетными цивилизациями, приходится выслушивать нотации от местного шерифа, который все больше убеждается в том, что «ничего хорошего» ждать от этой странной «семейки», засевшей на ферме, не приходится, [2] и призывы священника, который надеется дать их вере шанс, [3] и этот шанс должны получить те, кто чувствовал себя в космосе как дома. Все пространства наполнены свойственными только им субстанциями: это «мы», местные, городка, или «вы», читатели, большого города. [4] И все эти субстанции отвергли супергероев. Рассчитывать им теперь особенно не на что. Только на то, что жизнь в забвении сформирует из них некую новую сущность, по крайней мере они видят, что у них, несмотря на то, что ещё недавно их нельзя и представить было вместе, появляется что-то общее, общая жизнь, [5] что они могут вырваться из заточения, как команда когда-то понапрасну забытых героев. Или, другими словами, они будут вызволены силой тех, кто верит «больше чем во что бы то ни было, что они всё ещё живы». [6] Или. точнее, они будут вызволены памятью.

[1] Джефф Лемир. Дин Ормстон. Дейв Стюарт. Чёрный молот: Тайна происхождения. Перевод Алексея Волкова и Кирилла Кутузова. — Санкт-Петербург: Комильфо. 2017. – 186 страниц. — Номера страниц не указаны. Читатель должен размечать их самостоятельно. — Страница 3-я.

[2] Здесь же, страница 23-я.

[3] Здесь же, страница 21-я.

[4] Здесь же, страница 29-я.

[5] Здесь же, страница 27-я.

[6] Здесь же, страница 29-я.

Супер-кот

Ноябрь 6th, 2018

Braian Li O'Melli. Skott Piligrimm 2Коты не умеют сбиваться в стаи. Люди умеют. «Если у нас будет группа, мы будем крутыми, даже если будем отстойно играть! Мы отбросим школьные ярлыки и всё такое и сразу станем крутыми». [1] Школьные ярлыки мы оставим себе, если они важны для нас, но не в этом суть: «мы прославимся!» «Инструменты есть». [2] И будем распоряжаться ярлыками. Если же мы не создадим группу, то группу создаст кто-то другой, и это будет не обязательно музыкальный коллектив, состоящий из трех гитаристов и одного барабанщика, а, например, из трех кулачных бойцов и их шести кулаков. [3] Столкновение групп цивилизуется при помощи панк-рок-фестивалей — «знаешь про «ланча-палузу»? [4] – которые тем, кто сбился в группы, дают шанс не только победить, но и не умереть. Для существования гармонии панк-рок-фестивалей вполне достаточно, если бы не супер-герои. В гармонию они вписываются только отчасти. Они склонны к «эпичным дракам». [5] Целей, которые могли бы отвлечь их от этого, никто не может дать. Есть, однако, кот Гидеон, который в благодарность хозяйке, подобравшей его, когда «он сидел и дрожал на улице всеми брошенный», [6] организовал вокруг нее бойцовскую лигу, состоящую из её «злых бывших». Гидеон, правда, предпочитает держаться в тени, но все указывают на него: «тебя Гидеон послал?» [7] «Я дам тебе выжить. Скажу Гидеону, что ты победил». [8] Предположение, что помимо кота Гидеона есть ещё кто-то, ещё один «злой бывший», должно отмести как «глупость». Лига как будто устроена просто: проигравший выписывается из всех видов реальности, в которых пребывал, – из аниме, манги, компьютерных игр, панк-рока, — отовсюду. Сложность в том, что хозяйка кота Гидеона тоже супер-герой. Она представлена здесь как простой американский ниндзя-курьер, о котором, что ни спроси, «все: неизвестно», [9] за исключением имени, пусть и очень важного. Однако из первого тома известно, что она способна использовать чужое сознание для доставки посылок amazon.ca. Она не только ниндзя, она во всех смыслах воительница и погубительница мужчин — амазонка. Кот Гидеон, несмотря на всю свою благодарность, приготовил для неё засаду: она не только центр лиги злых бывших, прекрасная дама, из-за которой гибнут великие рыцари, она сама боец, участница лиги, которая складывается не вокруг неё, а вокруг Скотта Пилигрима. Он носит рыцарское имя, но присужден не только биться, но и наблюдать за битвой возлюбленной с его бывшими злыми возлюбленными. Откуда черпает свои идеи кот Гидеон? Возможно, жизнь на улице большого города привела его к ним. Возможно, он только маска. Возможно, он сам супер-герой, супер-кот, который заставил вращаться вокруг себя все эти миры. Предположение: коты умеют сбиваться в лиги.

[1] Брайан Ли О’Мэлли. Скотт Пилигрим. Часть 2. Скотт Пилигрим против всего мира: графический роман. Цветное издание. Перевод Ивана Чернявского. — Санкт-Петербург: Комильфо. 2018. — Страница 19-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 8-я.

[4] Здесь же, страница 19-я.

[5] Здесь же, страница 110-я.

[6] Здесь же, страница 108-я.

[7] Здесь же, страница 142-я.

[8] Здесь же, страница 122-я.

[9] Здесь же, страница 57-я.

Праздничная война

Ноябрь 4th, 2018

Alan Mur. V - znachit VendettaВо время последней ядерной войны на британцев упала не атомная бомба, а система переродившихся советских праздников. Британцы остались живы, но жить они стали в муках. Они не понимают ещё, что с ними происходит, однако они не могут не видеть. что все, с ними происходящее, происходит в даты советских праздников. Праздничные муки их хуже мук атомной бомбардировки: «знаешь, чего бы я хотел? Чтобы эту хренову бомбу все-таки сбросили на чертов Лондон! Вот чего я хочу, чтобы всех поубивало! Так было бы лучше!» [1] 8 марта 1998 года. Человек, призывающий бомбу на головы лондонцев, получил известие об отправке своей матери в дом престарелых, а в Лондоне 1998 года это эвфемизм газовых камер. [2] Девушки из кабаре распевают песенки о том, что «дуракам с красным флагом» [3] предпочитают «белокурых и голубоглазых бойцов с мускулатурою стальной». [4] Праздник, но не вполне женский, и совсем не международный. 23 февраля 1998 года мистер V., захватив телевизионный центр, отчитывает британцев за все ошибки, которые человечество совершило за последние десять тысяч лет. Среди них, неумение правильно голосовать. Мистер V. проецирует на предвоенные, пред-атомные успехи британских консерваторов такие феномены системы свободных выборов как Муссолини, Гитлер и ещё почему-то Сталин. [5] Но кажется большой несправедливость обвинять британцев в том, что они породили эти феномены. И главное, мистер V. забывает существо этого дня, и ни слова не говорит о Красной Армии. Алан Мур в предисловии к книге уверяет, что он не очень хороший провидец. Он начал работу над книгой в 1981 году, и закончил её в 1988 году. Однако уже тогда он увидел некоторые недостатки советской праздничной системы, если брать её как оружие против британцев, — в ней, например, отсутствуют важные летние праздники, — и разместил некоторые события романа 11 июня 1998 года. Он исключил 9 мая, по той причине, надо думать. что суть этого праздника невозможно подменить даже если перенести его в другую эру, и 1 мая потому, наверное, что это слишком красный день календаря. А вот день 7 ноября 1998 года, не только  совмещается с днем святого Валентина, [6] что понятно, но и смещается по времени: сначала на 5 ноября, в этот день в 1997 году начинают развиваться события романа, а затем даже на 4 ноября, когда – в 1998 году — эти события завершаются. С даром провидца у Алана Мура полный порядок. 23 февраля 1998 года мистер V. дает британцам два года на исправление ситуации, которая складывалась в течение всей человеческой истории, включая сюда, прежде всего, неправильные результаты выборов, иначе он ещё сильнее ухудшит ситуацию.  Трудно сказать, как можно это сделать — система советских праздников исчерпана. Все, что можно из нее было взять, британцы уже взяли. Тем не менее, если мистер V. пообещал – он сделает.

[1] Алан Мур. Дэвид Ллойд. V – значит вендетта: графический роман. Перевод М.Юнгер. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. Страница 129-я.

[2] Здесь же, страница 127-я.

[3] Здесь же, страница 125-я.

[4] Здесь же, страница 125-я.

[5] Здесь же, страница 116-я.

[6] Здесь же, страница 202-я.

Есть такой пароль

Ноябрь 3rd, 2018

Dzheff Lemir. Zhizn' na fermeУ холодной войны было человеческое лицо. Рождался мальчишка со сверхчеловеческими способностями, и для него быстро находились под стать ему воспитатели, и дом, просторный и надежный, вроде военной базы или артиллерийского полка, и цель в жизни. Сейчас, конечно, уже не так. Хотя, если мальчишке повезло родиться в какой-нибудь большой северной стране, просторной, где ещё осталось место для игр, то он со своим детством может ещё где-нибудь разместиться. Да хотя бы на сельскохозяйственной ферме. Когда потерял маму мальчик по имени Лестер, его взял к себе на ферму её брат, одинокий, но здоровый еще крестьянин. Маме мальчика почему-то очень хотелось, чтобы мальчик воспитывался на ферме. От отца его осталась только присказка: «Море красно по утру – моряку не по нутру. Море красно с вечера – моряку бояться нечего». [1] Такого отца трудно будет найти, даже если очень захотеть. Бабушке и дедушке воспитывать мальчика было уже не по силам. Жизнь на ферме оказалась наполнена какими-то недомолвок и конфликтами, совсем не супергеройскими, ведь супергерой должен защищать слабых, а ему приходилось не только кормить цыплят, но и присутствовать при том, как их отправляют покупателям. К тому времени, однако, когда мальчик оказался на ферме, он уже многое понимал и знал. Все эти конфликты не могли сбить его с пути. Он знал точно, что он супергерой. Самое важное свойство супергероя не сила, как многие думают, а знание, и его знание состояло в том, что «скоро начнется инопланетное вторжение», хотя «пока высадились только разведчики». [2] Об этом вторжении трубили почти все комиксы, но, среди тех людей, которые как будто могут и должны что-то делать, принято комиксам не доверять. Через комиксы идёт информационный поток с какой-то дружественной нам планеты, но для того, чтобы прийти к этой мысли, надо проделать умственную работу, которая по силам только супергероям. Да, что там, знанию мальчика не доверяли даже сверстники, а они-то уж должны были соображать, да, видно, рано поумнели. Они насмехались над мальчиком и его тревогами. В условиях всеобщего недоверия мальчик мог рассчитывать только на себя: «я должен их уничтожить, пока они не переслали разведданные главному флоту». [3] Но на счастье фермы, страны и планеты ко времени высадки разведывательных инопланетных групп у мальчика нашелся товарищ, бывший хоккеист, получивший когда-то тяжелую травму в игре и сделавшийся с тех пор слегка «тормознутым», а теперь заправщик на бензоколонке, который построил для мальчика форт, принял на себя первый удар инопланетян, а потом отправился но заранее приготовленном плоту по ручью в сторону заходящего солнца со словами «Море красно по утру…» Мальчик поддержал его: «…моряку не по нутру». [4] Видно, это такая молитва есть у тех, кто сражается против инопланетян. Или такой пароль.

[1] Джефф Лемир. Графство Эссекс. Том 1: Жизнь на ферме. Перевод Анатолия Дунаева. – Брянск: Alt Graph. 2018. — 110 страниц. — Страница 48-я.

[2] Здесь же, страница 33-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 100-я.

Русская дисгармония

Ноябрь 2nd, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaРусские первыми пронзили космос бюрократическими предписаниями и первыми начали их нарушать. В шлюзовых камерах Селеногорска, самого «тесного и плотного по населению» города во всей Солнечной системе, [1] жители которого как будто должны были понимать пользу предписаний, информационные табло полнятся поминаниями коменданта о необходимости «экономить энергию и придерживаться графика питания в столовой». [2] Звезда Космофлота, выдающийся и знаменитейший исследователь, кумир мальчишек всей Земли, подвергает график вылетов из космопорта публичному унижению ради того только, чтобы отправить звуковое письмо своей любимой. Накануне он не смог получить квоту в информационном канале Луна-Земля. Может быть, это причина его дерзости. Авторитет его не страдает, напротив, пока он начитывает письмо, вокруг умолкают разговоры, становится тихо, и в этой тишине отчетливо слышны, произносимые им слова. Но не слышны требования диспетчера, и само его явление не производит должного впечатления, скорее наоборот, ведь это «пожилой диспетчер», [3] стоящий на страже расписания, а здесь в шлюзовых камерах угнездились любовь, молодость и что-то ещё, видимо, сама нелюбовь к расписанию. Система космических предписаний имела основанием идею о «гомеостатическом пути развития», согласно которой, человек и природа находятся во взаимном равновесии. [4] Юные астрофизики, однако, а среди них были люди, которые мыслили не по предписаниям, пришли к мысли, что «эта гармония ошибочна… Вообще гармония – результат работы на заниженном пределе». И даже – она «состояние застоя мысли». [5] В какой-то мере ими двигали карьерные устремления: «проходи свою прекрасную подготовку. Проявляй выдержку. Выполняй параграфы. И когда-нибудь дослужишься до начальника службы полетов где-нибудь на Марсе». [6] Почти все молодые люди, которые вступают в космическую бюрократическую систему в надежде совершить что-то такое, что оправдает их детские мечты и юношеские притязания, бывают обмануты. Но это обычный обман всех больших систем – они питаются человеческими мечтами и стремлениями. И система не реагирует на отдельные вспышки непослушания. Сделать так, чтобы твои мечты питали твоё движение, а не чужое, можно, если войти в систему не по одиночке, а в порядке. Тогда конфликт возникнет не между человеком и системой, в котором человек непременно проиграет, а между системами, и система, составленная из более молодого поколения астрофизиков, обязательно выиграет. Речь о системе, которая захватит, преобразует и вытеснит из космоса русскую космическую бюрократическую систему. Проект её включает «основные сведения из астрофизики», прежде всего, идеи об «универсальном носителе космической энергии», который «обнаруживается только в пик периода Активной Материи», а также «проблемы «ближние» и «дальние», и сроки их изучения, «и процесс самонаблюдения» и «даже запись» «сновидений». [7] Тот, кто строит систему, выстраивает её вокруг себя. В этом её слабость. Та, старая система, не строится вокруг одного человека. Однако надо помнить, что перед нами умные астрофизики.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 24-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 25-я.

[4] Здесь же, страница 33-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 34-я.

[7] Здесь же, страница 27-я.

Порядок

Октябрь 30th, 2018

Alan Mur. V - znachit VendettaНа всякое тотальное исследование, которое проводит Глаз, Ухо или Нос, а это всё подразделения полиции, имеющие возможность почти неограниченного проникновения в жизнь людей, общество отвечает расколом. «Что с людьми творится? Почему никто не трахается вечером в воскресенье?» [1] – возмущаются сотрудники подразделения Ухо. Потому что полицейское проникновение есть угнетение жизни. А люди чувствуют или даже уверены в присутствии Уха, Глаза и Носа. Старое доброе уединение теперь неслыханная роскошь. А без уединения не могут существовать многие другие формы человеческой жизни. Хотя сами люди продолжают существовать. Во что же они превращаются? Высшие служащие государства позволяют себе ещё думать, что находятся под защитой своих домов. Напрасно. Стены домов проницаемы не только для специальных подразделений, но и для более или менее понимающих толк в этом частных лиц. Стремление полиции получить доступ к частной жизни заставляет частную жизнь сокращаться не в каких-то там умозрительных областях, а в области биологического существования. Гипертрофированное Ухо приводит к ослаблению функций других органов тела, коли государство мыслится как тело. Неограниченное проникновение, описанное не в терминах органического государства, а в терминах абстрактного умозрения, ведет все к тем же результатам: и под покровом умозрительного единства общество распадается. «Едина раса наша, един род наш, едина вера в тебя, кто полюбил нас в боли нашей, кто не дал упасть нам, ибо снова должны мы воспрянуть». [2] Единство расы и рода достигается довольно легко, но они требуют единства мысли: «и если эта сила, это единство цели требует также единства мысли, слова и дела, да будет так». [3] А это уже проблема. Органическое тело вполне допускает и даже поощряет существование разных мыслей в своей голове, иначе тело не сможет существовать. На каждую мысль в голове должна быть мысль, которая ей противоположна. Под покровом единой расы, рода и веры возникают самостоятельные культы, которые, не смотря на присутствие Уха, Глаза и Носа, открыто существуют. Во-первых, «вера британцев в Судьбу – это краеугольный камень нового порядка». [4] Культ Судьбы вполне первобытный. Судьба – это суперкомпьютер, оракул, верховный жрец которого одновременно является главой государства. Но Судьба не единственная опора, на которой держится новый порядок. Можно назвать ещё несколько: во-вторых, после Судьбы, это Любовь, которую не могут дать британцы своему вождю – Голове, но которую Голова источает в изобилии для британцев; в-третьих, это правосудие, старый культ, еще из довоенной, до-атомной эры, который переродился, как это с культами часто случается, в культ порядка; наконец, существуют негативные культы, например, культ Свободы, на которую в новом государстве сваливают вину за атомную катастрофу. Но и в этом виде культ Свободы продолжает существовать. Культ Театра, Анархии, Ма-мы и даже Истины. [5] Единство мыслей неприемлемо для тела.

[1] Алан Мур. Дэвид Ллойд. V – значит вендетта: графический роман. Перевод М.Юнгер. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. Страница 55-я.

[2] Здесь же, страница 45-я.

[3] Здесь же, страница 37-я.

[4] Здесь же, страница 30-я.

[5] Здесь же, страница 43-44-я.

Кровь и культура

Октябрь 28th, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaУ нас проблема на Плутоне. «Севастополь», передовой звездолет Космофлота, пытавшийся осуществить первую высадку человека на девятую планету Солнечной системы подвергся энергетическому удару и потерпел крушение. Известно, что источником  удара послужило некое мощное светящееся поле, напомнившее землянам дерево – «действительно, вроде бы там был ствол и несколько раскоряченных ветвей… дерево, верно… нет,  намек какой-то, дерево призрак…» [1] Плутон со времени своего открытия не вызывал доверия у людей: «давно подозревали астрономы, что Плутон не «настоящая» планета, связанная с другими планетами Системы общностью происхождения. В нем всегда подозревали нечто «незаконное». «Только в наше время доказано, что Плутон – «чужак», пришелец из глубин космоса». [2] И теперь чуждость его происхождения обратилась прямой враждебностью. Будущее. Русские как и прежде лидируют в исследовании и мирном освоении космоса. «Уже два спокойных десятилетия прошло после Пакта о всеобщем разоружении». [3] Люди перестали бояться войны, дети перестали в нее играть. Однако катастрофа «Севастополя», хотя экипаж его был интернациональным, заставляет русских пусть исподволь обратиться к силам, на которых держится их цивилизация. Русская цивилизация основана на крови и культуре. Две эти основополагающие силы открываются в двух мальчишках прямо в последние минуты перед катастрофой «Севастополя». Алеша и Вовка среди всех отношений, которые связывают их с другими людьми, более всего привязаны к своим отцам. Матери, тетки, друзья, соученики – все это на втором плане, на первом – отцы. Связь эта кровная, но это связь и культурная. Михаил Морозов, отец Алеши, историк. Александр Заостровцев, отец Володи, бортинженер «Севастополя». Отец Володи выдающийся бортинженер, его «ждет назначение флагманским инженером Космофлота». [4] Сын ему под стать. Отец «нередко брал с собой Вовку в космопорт и показывал корабли – не издали (кто их издали не видел), а изнутри, подробно и обстоятельно». И «космонавтику Вовка знал. Здесь никто во всей школе не мог бы с ним сравниться. А может, и вообще во всех школах». [5] «Вовка плохо разбирался в истории и литературе, решительно ничего не смыслил в психологии и политике», [6] но в этом разбирался Алеша. Он увлекается историей и пользуется тем, что отец его изучает старинные военные фильмы или, как говорит мама, «отвратительные фильмы о побоищах». [7] Мама против того, чтобы её сын смотрел эти фильмы, ведь время мирное. Культурная связь между мамой и Алешей осложнена конфликтом. Вовке легче, его мама была врачом на том же «Севастополе». Но Алеша обходит конфликт: в отсутствие родителей он продолжает рыться в отцовской фильмотеке и «смотреть фильмы тайком». [8] Игрушечный автомат – любимая Алешина игрушка. Пусть никто из ровесников уже не понимает что это такое. Но силам цивилизации, для того чтобы реализоваться, достаточно, видимо, и двух мальчишек.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 10-я.

[2] Здесь же, страница 9-я.

[3] Здесь же, страница 4-я.

[4] Здесь же, страница 11-я.

[5] Здесь же, страница 7-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 4-я.

[8] Здесь же, страница 5-я.

Три слоя смыслов истории

Октябрь 27th, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letОбнаруживаются три слоя смыслов истории. Первый – реалистический, понимаемый ровно так, как написано: дальняя космическая экспедиция обнаруживает планету, природные условия на которой сходны с земными, населенную первобытными племенами. Земляне принимают решение о помощи своим первобытным собратьям. Строятся звездолеты, одна за другой отправляются экспедиции. Земляне прибывают на новую Землю, начинают осваиваться, строиться, но вскоре выясняют, что идея развития, с которой они сюда прибыли, требует двух важных дополнений – бога и власти. На земле эти инструменты уже вышли из обихода, поэтому поселенцам приходится изобретать их заново, пробиваясь сквозь завесу недомолвок, предубеждений и неумения посмотреть правде в глаза. Тем не менее, понимание, что бог и власть необходимы и должны сопутствовать развитию, закрепилось. Сделать это было не так просто, потому что бог и власть отбирают у развития какой-то важный идейный кусок. Второму слою смыслов трудно подобрать название, но он вот о чем: земляне находят лучших молодых людей, составляют из них партии по несколько сот человек и отправляют в военизированный закрытый лагерь «Малахит». Первый предмет здесь – лесоповал. На Земле основной материал, который применяют в строительстве, промышленности и быту – пластмассы. На новой планете, «пока там отыщут достаточно нефти», «пока там наладят подземную газификацию угля», «придется строить из дерева дома и хозяйственные постройки, делать из него бумагу и ткани». [1] Закончив подготовку в лагере, астронавты отправляются на новую планету как на вечное поселение – оттуда нет возврата. «С посадкой, товарищи!» [2] — так приветствуют их те, кто уже поселился здесь. Они строят города, заводы, дороги. Находят нефть и газ. Но идея бога и власти возникает здесь тоже как сопутствующая развитию: туземцы держались за свои земли, надо было их усмирить и потеснить. Кроме того, местные жители могли обеспечить приток рабочей силы и рост населения. Новая Земля в этом слое смыслов – не планета, а какой-то земной материк. Третий слой смыслов – конспирологический: новая Земля – не планета, не материк, а будущее. В лагере «Малахит» формируются один за другим экипажи звездолетов, которые не звездолеты, а тонкие структуры, задача которых, после сорокалетнего пребывания в анабиозе, выйти на свет и принести туземцам, а так же землянам, — в этом случае земляне это как раз участники тонких структур, а туземцы – те же земляне, но обыватели, — те идеи, которые они, предполагается, к этому времени должны забыть – идеи бога, развития и власти. Идея власти – самая сложная. Земляне, составляющие тонкие структуры, будут использовать демократию. Для того, чтобы включить в структуру общества хищнические слои туземцев, придется использовать даннические отношения, чтобы окультурить и усмирить их. И наконец, есть власть тиранов, которая осталась в далеком прошлом, и ни в каком виде не должна возродиться. Время звездолетов в этом случае равняется времени земному. Время прибытия первых экипажей примерно двухтысячный год.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 20-я.

[2] Здесь же, страница 109-я.

Кибер-бог

Октябрь 25th, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letЗемляне, отправившись на освоение планеты, населенной первобытными племенами, забыли взять с собой бога и власть, которые, как очень быстро выяснилось, были ключевыми идеями. В своем стремлении ускорить развитие племен земляне исходили из смутного представления о том, что первобытные народы ждут развития, что оно входит в список их потребностей. Но главная потребность жителей планеты состояла в том, чтобы как можно скорее и любой ценой вытеснить пришельцев обратно в космос, а лучше всех их истребить, чтобы они никогда не могли вернуться назад. Землянам возвращаться было некуда. Они совершили путешествие в один конец. Стремясь унять враждебность племён, земляне обратились к идеям бога и власти, о которых сохраняли ещё какое-то представление. Властью они решили наделить самое воинственное местное племя, а сами решили стать богами. История напоминала им, однако, что работа бога очень рискованная. Несмотря на всемогущество, всеведение и всезнание, которыми обычно обладают боги, не каждому из них удавалось завершить свою миссию и живым уйти от людей. История, да ещё и местная ситуация тоже, подводили землян к мысли, что богу лучше быть роботом. «Можно построить специальных киберов. Забросить их в племя». Возложить на них «сбор информации. Привитие племени каких-то трудовых навыков. Сразу можно было бы понять и реакцию дикарей на это. А потом учесть ее». [1] Понятно, что у землян все киберы были на счету, работы для них было полно, а развернуть производство новых киберов не удалось, но само по себе предложение было интересное. Правда, опыт общения людей с человекоподобными роботами не очень счастливый. «В конце двадцать первого – начале двадцать второго века этими роботами, имеющими внешность человека, были забиты многие города». «За рулем общественных электромашин часто сидели роботы. Они убирали улицы и подавали еду в ресторанах. Они работали на почтах и в рудниках». Но «людям было не очень приятно, когда их обслуживали эти безукоризненно одетые и предельно вежливые машины. Что-то мешало. Что-то чисто психологическое. И это что-то заставляло мозг людей работать, и киберы стали превращаться просто в придатки различных машин. В механизмы, скрытые от глаз и потому не действующие на психику. Как в биолете». [2] А это значит, что и бог должен быть невидимым. Но к идее невидимости, которая была понятна землянам в течение тысячелетий, земляне не смогли пока вернуться. Они приняли бога, но только как материальную силу. Как раз в одном из медицинских пунктов отпала надобность в кибер-санитаре. Его место заняла одна из туземных женщин. Но место бога еще никто не занял. Дело за малым – за программным обеспечением бога. Среди Землян достаточно было людей, знающих толк в программном обеспечении. А значит, и в программе для кибер-бога. Просто эту задачи никто перед ними ещё не ставил.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 164-я.

[2] Здесь же, страницы 192-я и 193-я.